МНЕНИЕ
Сегодня
Рус Иван
Русский Человек. Ветеран. Участник прошлых, нынешних и будущих.
ВЛАДЫЧИЦА МОРСКАЯ
C вымирающего хутора
-
Участники дискуссии:
11 -
Последняя реплика:
Только что
Видит Бог, коллеги, я держался очень долго. Несколько раз садился за компьютер, бил себя по рукам и вставал. Потому что речь идёт об уникальной фигуре в мировой политике.
Помните один из анекдотов про Вовочку? Комнаты с табличками: «Хорошие дети», «Плохие дети», «Очень плохие дети» и самая последняя: «Вовочка». Если его немного перефразировать, у меня есть похожая классификация. В мировой политике есть мудрые люди — пересчитать их хватит пальцев одной руки. Есть умные. Немного, но есть. Основная масса — «не хватающие звёзд с неба». Есть откровенные придурки. Намного меньше, чем в предыдущей группе. Но есть. Есть клинические идиоты, которых необходимо изолировать. Тоже, в общем-то, считанное количество.
И есть Кая Каллас. На весь мир одна такая. Непроходимая идиотка. Помните русскую сказку про набитого дурака — про того, кто всю жизнь не понимал, что вокруг происходит и где он, собственно, находится. На свадьбу попадёт — рыдает. На похороны — веселится. По сравнению с моей любимицей этот дурак — светоч разума и образец чутья. Потому что он ошибался в пределах одной деревни и догадывался, что сделал что-то не так после получения очередной порции люлей. А эта — на весь мир. И абсолютно уверена, что всё делает правильно.
Эстонский разбег
В большую политику Кая въехала на отцовских рельсах. Папа — фигура занятная. Член КПСС с семьдесят второго по девяностый, директор эстонского отделения Сбербанка СССР, замглавреда советской газеты, главный профсоюзник республики, депутат Верховного Совета СССР. А как подул другой ветер — мгновенно перекрасился в либералы и основал партию, которую позднее передал дочурке по наследству.
Дальше — три года премьерства, и каждый год хуже предыдущего. Экономику Эстонии за это время уронили так, что по темпам спада республика оказалась среди худших в Евросоюзе; госдолг рос, но руки до него не доходили — мадам была занята важнейшим делом, сносила советские памятники.
Но и это бы ладно. Гвоздь в другом. Целый премьер-министр с трибуны требовала от эстонцев рвать любые связи с Россией — а в это самое время транспортная фирма, в которой сидел её собственный муж Арво Халлик, преспокойно кормилась на бизнесе, завязанном на ту самую Россию. Когда это всплыло, три крупнейшие газеты страны хором попросили её на выход. Рейтинг ушёл под лёд. На выход она не пошла. Запомните это свойство — пригодится.
Что не тонет
И вот, как известная субстанция, которая в проруби упорно не тонет, моя радость всплыла. Да не куда-нибудь — в верховные дипломаты всея Европы. Главный голос внешней политики Евросоюза, вторая по значению должность в Брюсселе. Умнее от этого девушка не стала. Зато сразу решила, что ухватила Бога за… бороду. Ухватила, в общем.
Понесло
В первый же день на новом посту, прямо из Киева, она вещает на весь свет: «Евросоюз хочет, чтобы Украина выиграла эту войну. Мы сделаем для этого всё, что потребуется». Сказано, между прочим, от имени четырёхсот пятидесяти миллионов европейцев — которых она спросить запамятовала. В Брюсселе поморщились: фраза выпала из всех согласованных формулировок. А один дипломат тогда же обронил золотое: «Она всё ещё ведёт себя как премьер-министр маленькой страны».
Вот это, и есть диагноз. И не «если», а именно «когда» — всякий раз, когда полагается промолчать и, согласно протоколу, что-то согласовать, целый верховный представитель ЕС выскакивает вперёд паровоза с личным мнением.
Дальше — по нарастающей. План военной помощи Киеву на сорок миллиардов евро — вброшен мимо европейских столиц, без консультаций; столицы его не поддержали. Заявление по Венесуэле — «общим» оно так и не стало, повисло... А ещё, не дорвавшись толком до кресла, она предложила и вовсе немедленно раздробить Россию на государства поменьше. Скромненько, но со вкусом.
К этому моменту достала она своим напором практически всех, кого могла, даже самых терпеливых. Глава МИД Венгрии Петер Сийярто назвал одну её реплику возмутительной — одной из самых оскорбительных фраз, что слышал на заседаниях ЕС за всю карьеру. Премьер Словакии Роберт Фицо высказался ещё короче: Каллас нужно заменить.
Многочисленные коллеги по Совету Европы эту же мысль заворачивают повежливее: не умеет строить альянсы, делает всё, чтобы терять поддержку. Перевожу с дипломатического: не дружит ни с кем, ссорится со всеми.
Миллиард за молчание
Служба внешних связей ЕС создавалась, по уставу, чтобы делать европейскую дипломатию «более слаженной и эффективной» и говорить «одним голосом». Голос этот обходится европейским налогоплательщикам в миллиард евро в год. Посчитать легко: один голос, один миллиард.
И что же он на этот миллиард наговорил? Высокопоставленный чиновник ЕС: служба «не функционирует так, как должна, проблема носит структурный характер». Ещё раз: миллиард на входе, ноль на выходе.
А вишенку поднёс Израиль. Восемнадцатого июня моей героине стукнуло сорок девять. И ровно в этот день, прямо к торту, глава израильского МИД Гидеон Саар объявил, что разрывает с ней все контакты — после того как она сравнила Израиль с режимом апартеида.
Сравнение он назвал «кровавым наветом», а саму даму обвинил в том, что та относится к его стране «навязчиво и с откровенной несправедливостью». С днём рождения. Задувайте свечи, пока есть что задувать.
Владычица морская
А вот тут начинается самое смешное. Помните пушкинскую старуху? Ту самую, которой и корыта мало, и избы мало, и в столбовых дворянках тесно, — подавай ей быть владычицей морскою, чтобы сама золотая рыбка была у неё на посылках.
Так вот. Каю с её хутора вытащила, отмыла от провинциальной грязи и усадила почти рядом с собой Урсула фон дер Ляйен. Ключевое слово здесь — «почти». До моей героини оно, по обыкновению, не дошло. Девушка вообразила, что её посадили вровень, — и потянулась к чужим полномочиям: к реальной «евродипломатии», которую фон дер Ляйен давно подгребла под себя, к структурам, к влиянию. Патамушта — там деньги. Которые наша Урсула очень любит и не слишком хочет этими возможностями с кем-то делиться. А моя героиня решила, стало быть, что «рыбка» будет теперь у неё на посылках.
В приватных беседах, как поведало Politico, она честит фон дер Ляйен «диктатором». Но когда она попыталась показать зубы и протащить на тёплое место своего человечка, Мартина Зельмайра, — Урсула это назначение прихлопнула, не поморщившись. Ошибочка вышла. Рыбка оказалась с зубами. И за эту ошибку Кая теперь и поплатится — потому что в Брюсселе спор о том, кто кому начальник, всегда заканчивается одинаково.
Если бы дали доиграть
А давайте на минуту представим, что ей и впрямь дали бы добиться своего. Что переговоры, на которых она ограничивает российскую армию и выводит чужие войска из Молдавии с Грузией, состоялись бы — под её чутким руководством.
Картина маслом. Сидит за столом Москва. Напротив — Кая, с распечаткой требований. Зачитывает: армию сократить, войска вывести, границы вернуть к девяносто первому году, а саму Россию — раздробить, как давно мечталось. О выполнении — доложить. Лично ей! Москва молча наливает себе чаю. И единственный вопрос, который повисает над столом: простите, а это вообще кто — и почему оно говорит?
А вот это — самое главное
Так за что же её, родимую, выносят? Думаете, за глупость? Если бы.
Глупость в Брюсселе терпят десятилетиями — там это давно не порок. И прибалтийскую повестку, которую Кая таскала на горбу, терпели тоже — ровно до тех пор, пока она была в кассу, пока на страхе перед Россией можно было сытно кормиться.
Но касса меняется. И вот уже Берлин с Парижем, как сообщает та же Financial Times, всерьёз прикидывают: а не отобрать ли у мадам полномочия вместе со всей её службой? Не вернуть ли этот миллиард и эту дипломатию обратно — в Еврокомиссию, в национальные столицы? И санкционную дубину из таких рук — забрать от греха подальше.
И говорят это, заметьте, не русские. Не Москва. Свои. Штефан Лене из Carnegie, человек насквозь западный, подводит черту без всякого злорадства: за пять лет результаты внешней политики ЕС оказались, мягко выражаясь, не положительными.
Коллеги постарше наверняка помнят знаменитую ленинскую статью 1908 года — «Лев Толстой как зеркало русской революции». Так вот, при всех поправках на калибр, Каллас — это зеркало нынешней европейской дипломатии. Тупой, убогой, зашоренной. Дипломатии, которой, кроме русофобии, не нужно ничего — ни фактов, ни образования, ни интеллекта, ни кругозора, ни хотя бы завалящей харизмы. Её ведь не случайно вытащили наверх: она оказалась идеальным портретом этой дипломатии — и пока портрет был удобен, его держали на стене.
Вот тут вся механика и обнажается. Её не нанимали думать. Её нанимали озвучивать — громко и только то, что скажут. Озвучила, отработала номер, получила плюшку. Но когда она вдруг решила, что стала самостоятельной фигурой, то тут же стала не нужна. Её использовали. Теперь выбрасывают. Так было всегда, так будет и теперь. Но прежде, чем выбросить, на неё посмотрели в деле в последний раз. И вот что увидели.
Чуть запахло миром
Большие столицы который месяц осторожно нащупывают возможности разговора с Москвой: то Вашингтон через своих посланников, то Париж с Лондоном, то закрытые каналы, о которых вслух не говорят. Дело тонкое, нервное, требует тишины. И стоит этой двери чуть скрипнуть — из-за угла немедленно вылезает она. Всем телом в проём. Чтобы заметили.
Сначала — обида. Почему, спрашивает, страны Балтии не за столом? Почему «большие» ведут дела без нас, тех, кто Россию знает лучше всех? Целый верховный представитель Евросоюза публично дуется, что её забыли позвать. Хотя любому в Брюсселе очевидно: её не забыли. Её обходят. Сознательно, аккуратно, на цыпочках — чтобы не сорвать то немногое, что наклёвывается.
Дальше — кресло. Когда лидеры, устав от её самодеятельности, предложили назначить отдельного переговорщика от ЕС — идею выдвинули президент Финляндии Стубб и премьер Хорватии Пленкович, — Кая прихлопнула её на месте: это, дескать, моя компетенция, новая фигура пользы не принесёт. Чужих к столу не пущу. Кресло держит зубами. А чтобы расставить точки окончательно, в конце мая в Лимасоле объявляет: посредником Европа не будет «никогда», потому что «мы на стороне Украины».
Вдумайтесь в эту красоту. Дама требует усадить Европу за стол мира — и тем же ртом предупреждает, что судить намерена в одни ворота. Не «нейтральный посредник». Не «честный маклер». А именно — «никогда не нейтральный». Почувствуйте, как говорится, разницу. Это не дипломат у стола переговоров. Это таран с бантиком, который путает переговоры с продолжением войны любыми средствами.
И каждый раз, как только стоит появиться хоть тени потепления, она выкатывает очередной список Москве — по пунктам: армию урезать, войска из Приднестровья и с Кавказа вывести, законы об «иноагентах» переписать, «репарации» Украине выложить. Список этот она, не моргнув глазом, сама назвала «максималистским» — и на том ей отдельное спасибо за честность. Потому что предъявлять воюющей ядерной державе условия капитуляции в тот самый момент, когда от тебя ждут хотя бы намёка на разговор, — это, ребята, не «максимализм». Это диагноз из моей классификации.
И что в итоге? А в итоге — набитый дурак из сказки во всей красе. Все вокруг ищут способ сесть и поговорить — а она в этот самый миг рыдает, грозит и требует. Пришла на свадьбу — устроила поминки. Её зовут в Вашингтон обсудить роль Европы в переговорах — она прилетает, а встреча с госсекретарём Рубио вдруг тихо отменяется, причины «не сообщаются». Реальные каналы — Дмитриев, Уиткофф, кто угодно — проходят мимо неё, и ей остаётся одно: комментировать с трибуны, что Путин «не осмелится», что Россия «не хочет мира», что всё это «игра на публику». Поезд тронулся. Дама осталась на перроне — и громко объясняет провожающим, что поезд неправильный.
А венчает всё Москва. Та самая Москва, которую моя героиня годами старательно пыталась раздразнить, на которую извела тонны воинственной риторики, — просто отворачивается. На прямой вопрос о её требованиях глава российского МИД Лавров обронил коротко: «Идиотские заявления я не комментирую» — и отошёл от микрофона. А следом, уже на бумаге, объяснил спокойно и буднично: по заявлениям Каллас видно, что Европе нужны не переговоры, а диктат, — и партнёром по разговору он Евросоюз в таком виде попросту не считает.
И вот это, пожалуй, унизительнее всего. Не когда тебя ругают. А когда тебя — целого верховного дипломата половины континента — просто не берут в расчёт. Ни свои, которые обходят на цыпочках. Ни чужие, которые машут рукой и уходят. Дверь приоткрылась — она в неё ломанулась — дверь и захлопнули. С той стороны. Вместе с ней.
Такое не тонет
Как известно, девушку с хутора вывезти можно. А вот вывести хутор из девушки — никак. Наша Кая — живое подтверждение этого тезиса. Жаль только, что ей самой эта простая мысль недоступна. То, на чём был заработан её «политический капитал» там, на родных болотах, — лай в сторону большого соседа, поза несгибаемого борца, — в рамках большой Европы уже не работает. А делать что-то полезное она так и не научилась.
Но за её судьбу я, признаться, не волнуюсь. Такое не тонет. Не утонула же, к примеру, госпожа Бербок: после того как она обгадилась у себя в Германии, ей быстренько нашли тёплое местечко — председателем Генассамблеи ООН. Найдут что-нибудь и этой. Кресло пониже, голос потише — но из воды выловят, обсушат и пристроят. Кадры такой выделки на дороге не валяются.
В сухом остатке
Эстонию профукала. Брюссель рассорила. Израиль потеряла. Миллиард освоила. Переговоры, которые ищет вся Европа, исправно срывает одним своим появлением. Своих достала так, что они сами теперь не знают, куда её деть. Один большой провал, аккуратно разложенный по странам и годам. Таков её послужной список. Личный счёт при этом — чист.
Дотявкалась
Села не в свои сани. Потянулась за тем, чего не по чину, — и кресла владычицы морской ей, конечно, не видать. Но у разбитого корыта в этой сказке останется, как водится, не она. Останется тот самый хутор, который она так из себя и не вывела. Останется Европа, которой обещали единый сильный голос за миллиард евро. А сама Кая отряхнётся и поплывёт дальше — такое не тонет, мы это уже выяснили.
Доигралась, девочка. Тявкала долго, звонко, во все стороны — и наконец дотявкалась. А та огромная страна на востоке, которую она грозилась раскроить на куски, так и не повернула головы в её сторону: она попросту не услышала, что где-то там, у самой границы, кто-то месяцами заходился лаем.
А папа, тем временем, где-то далеко докуривает сигару — с тем же спокойным лицом, с каким когда-то сдавал партбилет. Свечи можно задувать.
Помните один из анекдотов про Вовочку? Комнаты с табличками: «Хорошие дети», «Плохие дети», «Очень плохие дети» и самая последняя: «Вовочка». Если его немного перефразировать, у меня есть похожая классификация. В мировой политике есть мудрые люди — пересчитать их хватит пальцев одной руки. Есть умные. Немного, но есть. Основная масса — «не хватающие звёзд с неба». Есть откровенные придурки. Намного меньше, чем в предыдущей группе. Но есть. Есть клинические идиоты, которых необходимо изолировать. Тоже, в общем-то, считанное количество.
И есть Кая Каллас. На весь мир одна такая. Непроходимая идиотка. Помните русскую сказку про набитого дурака — про того, кто всю жизнь не понимал, что вокруг происходит и где он, собственно, находится. На свадьбу попадёт — рыдает. На похороны — веселится. По сравнению с моей любимицей этот дурак — светоч разума и образец чутья. Потому что он ошибался в пределах одной деревни и догадывался, что сделал что-то не так после получения очередной порции люлей. А эта — на весь мир. И абсолютно уверена, что всё делает правильно.
Эстонский разбег
В большую политику Кая въехала на отцовских рельсах. Папа — фигура занятная. Член КПСС с семьдесят второго по девяностый, директор эстонского отделения Сбербанка СССР, замглавреда советской газеты, главный профсоюзник республики, депутат Верховного Совета СССР. А как подул другой ветер — мгновенно перекрасился в либералы и основал партию, которую позднее передал дочурке по наследству.
Дальше — три года премьерства, и каждый год хуже предыдущего. Экономику Эстонии за это время уронили так, что по темпам спада республика оказалась среди худших в Евросоюзе; госдолг рос, но руки до него не доходили — мадам была занята важнейшим делом, сносила советские памятники.
Но и это бы ладно. Гвоздь в другом. Целый премьер-министр с трибуны требовала от эстонцев рвать любые связи с Россией — а в это самое время транспортная фирма, в которой сидел её собственный муж Арво Халлик, преспокойно кормилась на бизнесе, завязанном на ту самую Россию. Когда это всплыло, три крупнейшие газеты страны хором попросили её на выход. Рейтинг ушёл под лёд. На выход она не пошла. Запомните это свойство — пригодится.
Что не тонет
И вот, как известная субстанция, которая в проруби упорно не тонет, моя радость всплыла. Да не куда-нибудь — в верховные дипломаты всея Европы. Главный голос внешней политики Евросоюза, вторая по значению должность в Брюсселе. Умнее от этого девушка не стала. Зато сразу решила, что ухватила Бога за… бороду. Ухватила, в общем.
Понесло
В первый же день на новом посту, прямо из Киева, она вещает на весь свет: «Евросоюз хочет, чтобы Украина выиграла эту войну. Мы сделаем для этого всё, что потребуется». Сказано, между прочим, от имени четырёхсот пятидесяти миллионов европейцев — которых она спросить запамятовала. В Брюсселе поморщились: фраза выпала из всех согласованных формулировок. А один дипломат тогда же обронил золотое: «Она всё ещё ведёт себя как премьер-министр маленькой страны».
Вот это, и есть диагноз. И не «если», а именно «когда» — всякий раз, когда полагается промолчать и, согласно протоколу, что-то согласовать, целый верховный представитель ЕС выскакивает вперёд паровоза с личным мнением.
Дальше — по нарастающей. План военной помощи Киеву на сорок миллиардов евро — вброшен мимо европейских столиц, без консультаций; столицы его не поддержали. Заявление по Венесуэле — «общим» оно так и не стало, повисло... А ещё, не дорвавшись толком до кресла, она предложила и вовсе немедленно раздробить Россию на государства поменьше. Скромненько, но со вкусом.
К этому моменту достала она своим напором практически всех, кого могла, даже самых терпеливых. Глава МИД Венгрии Петер Сийярто назвал одну её реплику возмутительной — одной из самых оскорбительных фраз, что слышал на заседаниях ЕС за всю карьеру. Премьер Словакии Роберт Фицо высказался ещё короче: Каллас нужно заменить.
Многочисленные коллеги по Совету Европы эту же мысль заворачивают повежливее: не умеет строить альянсы, делает всё, чтобы терять поддержку. Перевожу с дипломатического: не дружит ни с кем, ссорится со всеми.
Миллиард за молчание
Служба внешних связей ЕС создавалась, по уставу, чтобы делать европейскую дипломатию «более слаженной и эффективной» и говорить «одним голосом». Голос этот обходится европейским налогоплательщикам в миллиард евро в год. Посчитать легко: один голос, один миллиард.
И что же он на этот миллиард наговорил? Высокопоставленный чиновник ЕС: служба «не функционирует так, как должна, проблема носит структурный характер». Ещё раз: миллиард на входе, ноль на выходе.
А вишенку поднёс Израиль. Восемнадцатого июня моей героине стукнуло сорок девять. И ровно в этот день, прямо к торту, глава израильского МИД Гидеон Саар объявил, что разрывает с ней все контакты — после того как она сравнила Израиль с режимом апартеида.
Сравнение он назвал «кровавым наветом», а саму даму обвинил в том, что та относится к его стране «навязчиво и с откровенной несправедливостью». С днём рождения. Задувайте свечи, пока есть что задувать.
Владычица морская
А вот тут начинается самое смешное. Помните пушкинскую старуху? Ту самую, которой и корыта мало, и избы мало, и в столбовых дворянках тесно, — подавай ей быть владычицей морскою, чтобы сама золотая рыбка была у неё на посылках.
Так вот. Каю с её хутора вытащила, отмыла от провинциальной грязи и усадила почти рядом с собой Урсула фон дер Ляйен. Ключевое слово здесь — «почти». До моей героини оно, по обыкновению, не дошло. Девушка вообразила, что её посадили вровень, — и потянулась к чужим полномочиям: к реальной «евродипломатии», которую фон дер Ляйен давно подгребла под себя, к структурам, к влиянию. Патамушта — там деньги. Которые наша Урсула очень любит и не слишком хочет этими возможностями с кем-то делиться. А моя героиня решила, стало быть, что «рыбка» будет теперь у неё на посылках.
В приватных беседах, как поведало Politico, она честит фон дер Ляйен «диктатором». Но когда она попыталась показать зубы и протащить на тёплое место своего человечка, Мартина Зельмайра, — Урсула это назначение прихлопнула, не поморщившись. Ошибочка вышла. Рыбка оказалась с зубами. И за эту ошибку Кая теперь и поплатится — потому что в Брюсселе спор о том, кто кому начальник, всегда заканчивается одинаково.
Если бы дали доиграть
А давайте на минуту представим, что ей и впрямь дали бы добиться своего. Что переговоры, на которых она ограничивает российскую армию и выводит чужие войска из Молдавии с Грузией, состоялись бы — под её чутким руководством.
Картина маслом. Сидит за столом Москва. Напротив — Кая, с распечаткой требований. Зачитывает: армию сократить, войска вывести, границы вернуть к девяносто первому году, а саму Россию — раздробить, как давно мечталось. О выполнении — доложить. Лично ей! Москва молча наливает себе чаю. И единственный вопрос, который повисает над столом: простите, а это вообще кто — и почему оно говорит?
А вот это — самое главное
Так за что же её, родимую, выносят? Думаете, за глупость? Если бы.
Глупость в Брюсселе терпят десятилетиями — там это давно не порок. И прибалтийскую повестку, которую Кая таскала на горбу, терпели тоже — ровно до тех пор, пока она была в кассу, пока на страхе перед Россией можно было сытно кормиться.
Но касса меняется. И вот уже Берлин с Парижем, как сообщает та же Financial Times, всерьёз прикидывают: а не отобрать ли у мадам полномочия вместе со всей её службой? Не вернуть ли этот миллиард и эту дипломатию обратно — в Еврокомиссию, в национальные столицы? И санкционную дубину из таких рук — забрать от греха подальше.
И говорят это, заметьте, не русские. Не Москва. Свои. Штефан Лене из Carnegie, человек насквозь западный, подводит черту без всякого злорадства: за пять лет результаты внешней политики ЕС оказались, мягко выражаясь, не положительными.
Коллеги постарше наверняка помнят знаменитую ленинскую статью 1908 года — «Лев Толстой как зеркало русской революции». Так вот, при всех поправках на калибр, Каллас — это зеркало нынешней европейской дипломатии. Тупой, убогой, зашоренной. Дипломатии, которой, кроме русофобии, не нужно ничего — ни фактов, ни образования, ни интеллекта, ни кругозора, ни хотя бы завалящей харизмы. Её ведь не случайно вытащили наверх: она оказалась идеальным портретом этой дипломатии — и пока портрет был удобен, его держали на стене.
Вот тут вся механика и обнажается. Её не нанимали думать. Её нанимали озвучивать — громко и только то, что скажут. Озвучила, отработала номер, получила плюшку. Но когда она вдруг решила, что стала самостоятельной фигурой, то тут же стала не нужна. Её использовали. Теперь выбрасывают. Так было всегда, так будет и теперь. Но прежде, чем выбросить, на неё посмотрели в деле в последний раз. И вот что увидели.
Чуть запахло миром
Большие столицы который месяц осторожно нащупывают возможности разговора с Москвой: то Вашингтон через своих посланников, то Париж с Лондоном, то закрытые каналы, о которых вслух не говорят. Дело тонкое, нервное, требует тишины. И стоит этой двери чуть скрипнуть — из-за угла немедленно вылезает она. Всем телом в проём. Чтобы заметили.
Сначала — обида. Почему, спрашивает, страны Балтии не за столом? Почему «большие» ведут дела без нас, тех, кто Россию знает лучше всех? Целый верховный представитель Евросоюза публично дуется, что её забыли позвать. Хотя любому в Брюсселе очевидно: её не забыли. Её обходят. Сознательно, аккуратно, на цыпочках — чтобы не сорвать то немногое, что наклёвывается.
Дальше — кресло. Когда лидеры, устав от её самодеятельности, предложили назначить отдельного переговорщика от ЕС — идею выдвинули президент Финляндии Стубб и премьер Хорватии Пленкович, — Кая прихлопнула её на месте: это, дескать, моя компетенция, новая фигура пользы не принесёт. Чужих к столу не пущу. Кресло держит зубами. А чтобы расставить точки окончательно, в конце мая в Лимасоле объявляет: посредником Европа не будет «никогда», потому что «мы на стороне Украины».
Вдумайтесь в эту красоту. Дама требует усадить Европу за стол мира — и тем же ртом предупреждает, что судить намерена в одни ворота. Не «нейтральный посредник». Не «честный маклер». А именно — «никогда не нейтральный». Почувствуйте, как говорится, разницу. Это не дипломат у стола переговоров. Это таран с бантиком, который путает переговоры с продолжением войны любыми средствами.
И каждый раз, как только стоит появиться хоть тени потепления, она выкатывает очередной список Москве — по пунктам: армию урезать, войска из Приднестровья и с Кавказа вывести, законы об «иноагентах» переписать, «репарации» Украине выложить. Список этот она, не моргнув глазом, сама назвала «максималистским» — и на том ей отдельное спасибо за честность. Потому что предъявлять воюющей ядерной державе условия капитуляции в тот самый момент, когда от тебя ждут хотя бы намёка на разговор, — это, ребята, не «максимализм». Это диагноз из моей классификации.
И что в итоге? А в итоге — набитый дурак из сказки во всей красе. Все вокруг ищут способ сесть и поговорить — а она в этот самый миг рыдает, грозит и требует. Пришла на свадьбу — устроила поминки. Её зовут в Вашингтон обсудить роль Европы в переговорах — она прилетает, а встреча с госсекретарём Рубио вдруг тихо отменяется, причины «не сообщаются». Реальные каналы — Дмитриев, Уиткофф, кто угодно — проходят мимо неё, и ей остаётся одно: комментировать с трибуны, что Путин «не осмелится», что Россия «не хочет мира», что всё это «игра на публику». Поезд тронулся. Дама осталась на перроне — и громко объясняет провожающим, что поезд неправильный.
А венчает всё Москва. Та самая Москва, которую моя героиня годами старательно пыталась раздразнить, на которую извела тонны воинственной риторики, — просто отворачивается. На прямой вопрос о её требованиях глава российского МИД Лавров обронил коротко: «Идиотские заявления я не комментирую» — и отошёл от микрофона. А следом, уже на бумаге, объяснил спокойно и буднично: по заявлениям Каллас видно, что Европе нужны не переговоры, а диктат, — и партнёром по разговору он Евросоюз в таком виде попросту не считает.
И вот это, пожалуй, унизительнее всего. Не когда тебя ругают. А когда тебя — целого верховного дипломата половины континента — просто не берут в расчёт. Ни свои, которые обходят на цыпочках. Ни чужие, которые машут рукой и уходят. Дверь приоткрылась — она в неё ломанулась — дверь и захлопнули. С той стороны. Вместе с ней.
Такое не тонет
Как известно, девушку с хутора вывезти можно. А вот вывести хутор из девушки — никак. Наша Кая — живое подтверждение этого тезиса. Жаль только, что ей самой эта простая мысль недоступна. То, на чём был заработан её «политический капитал» там, на родных болотах, — лай в сторону большого соседа, поза несгибаемого борца, — в рамках большой Европы уже не работает. А делать что-то полезное она так и не научилась.
Но за её судьбу я, признаться, не волнуюсь. Такое не тонет. Не утонула же, к примеру, госпожа Бербок: после того как она обгадилась у себя в Германии, ей быстренько нашли тёплое местечко — председателем Генассамблеи ООН. Найдут что-нибудь и этой. Кресло пониже, голос потише — но из воды выловят, обсушат и пристроят. Кадры такой выделки на дороге не валяются.
В сухом остатке
Эстонию профукала. Брюссель рассорила. Израиль потеряла. Миллиард освоила. Переговоры, которые ищет вся Европа, исправно срывает одним своим появлением. Своих достала так, что они сами теперь не знают, куда её деть. Один большой провал, аккуратно разложенный по странам и годам. Таков её послужной список. Личный счёт при этом — чист.
Дотявкалась
Села не в свои сани. Потянулась за тем, чего не по чину, — и кресла владычицы морской ей, конечно, не видать. Но у разбитого корыта в этой сказке останется, как водится, не она. Останется тот самый хутор, который она так из себя и не вывела. Останется Европа, которой обещали единый сильный голос за миллиард евро. А сама Кая отряхнётся и поплывёт дальше — такое не тонет, мы это уже выяснили.
Доигралась, девочка. Тявкала долго, звонко, во все стороны — и наконец дотявкалась. А та огромная страна на востоке, которую она грозилась раскроить на куски, так и не повернула головы в её сторону: она попросту не услышала, что где-то там, у самой границы, кто-то месяцами заходился лаем.
А папа, тем временем, где-то далеко докуривает сигару — с тем же спокойным лицом, с каким когда-то сдавал партбилет. Свечи можно задувать.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Маргус Таллинский
Эстонский пенсионер
ПОВЫШЕНИЕ ПО СЛУЖБЕ ЗА КРИЗИС В СТРАНЕ
Кая Каллас станет главным дипломатом Евросоюза
Сергей Зуев
СТРАННАЯ ЛОГИКА КАЛЛАС И РАЗРЫВ ШАБЛОНА ПО МЕРЦУ
А также дежурный по Трампу
Айво Петерсен
Обращение лидеров Движения KOOS/ВМЕСТЕ
Митинг в Таллине
Дмитрий Кириллович Кленский
писатель, журналист, общественный деятель
«Необыкновенный» фашизм
Фашизм на вынос