Есть нравоучительная басня Эзопа, назидательно пересказанная Львом Толстым. Если кто вдруг забыл:
Вот так, перерезал всё стадо, ни много ни мало.
 

Между тем, пастушков, хайпующих ради хайпа, в наше время ничуть не меньше, чем во времена Эзопа или Льва Николаевича. И волки у них самые разные.

Один из наиболее часто анонсируемых пастушками волков — фашизм. В мире невозможно найти политика, которому бы непримиримые оппоненты не пририсовывали знаменитого чубчика набок и усиков-чёрного квадрата.

Демонстративный и говорливый антифашизм, начиная с пятидесятых годов прошлого века, стал в Европе делом безошибочно прибыльным и безоговорочно безопасным. В задоре обличения оправляя курточки, радетели за всё хорошее против всего плохого в поте лица своего клеймили зверства давно рухнувшего режима, идиотизируя, банализируя и оглупляя действительно угрожающий исторический прецедент, превращаемый в общее место пафосной болтовни.

Заболтан и запорошен общими фразами остался главный вопрос: что таится за ярлыком фашизма, по-настоящему инфернальное и жуткое, вздувшееся, лопнувшее и растёкшееся по миру геноцидом, лагерями и погромами, на многие годы ужаснувшее человечество безо всяких газетных и журнальных кликушеств?

Само определение «фашизм», взятое от самоназвания итальянского режима, не самого кровожадного из ряда прочих аналогичных, уже не совсем удачно. Определения тоже вроде бы бьют мимо цели: от ласково-нейтрального «правого радикализма» до кондово-коммунистического «фашизм есть открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала…» 

Ну реакционных, ну шовинистических, мало ли их было, а волосы дыбом отчего?

Умнейший профессор Эко составил реестрик из четырнадцати пунктиков фашизма вплоть до «мачизма, сексизма, неприятия нестандартного сексуального поведения», но и за этими пунктиками не видно главного, всколыхнувшего мир и повергшего его в состояние шока.

Следует выделить ключевое и вневременное в том, что стоит за нашумевшим коллективным садизмом, так ярко и наглядно проявившемся в первой половине двадцатого века.
 

Это — официально или полуофициально поощряемая обществом травля других.

Не так уж важно, кто выступает в роли объекта этой травли — представитель иной нации, расы или носитель взглядов, признанных обществом крамольными. Главное — то, что расправа с другим одобрена и безнаказанна, её организаторам и исполнителям на всех уровнях выдана индульгенция, гарантированная всем дискурсом и консенсусом социума.

В благополучном обществе «фашизм» весьма часто используется как второстепенный элемент, одна из многих общественных скреп и предохранителей. Если же общество неблагополучно и если санкция сознательно идёт от власти, «фашизм» становится несущей конструкцией.

«Козёл отпущения» есть уже очень неплохо работающий механизм, позволяющий сублимировать негативную энергию пребывающих в раздражении и депрессии масс. Если козлом отпущения является не парнокопытное, а подобный этим массам homo sapiens, этот механизм работает с удвоенной силой. Озлобление и безысходность, пронизывающие существование народа, направляются на отщепенцев.

Здесь даже не пар выпускается в свисток; здесь канализируется ненависть, бурлящая и ядовитая — по определённому, жёстко заданному адресу. Жертвам разрешено стать угнетателями, развернув на всю катушку низменные стадные инстинкты. Достаточно дать им правильный образ врага.
 

Ты лучше, чем другой, просто потому, что он другой. И просто потому, что он другой, ты имеешь полное право его притеснять или даже изничтожать. Вот это и есть тот самый ключевой момент.

По-своему даже неудобно писать о нём, вроде бы давно понятом, изученном и очевидном. Но так ли всё очевидно, если именно стадно-фашистский стиль в самых разных странах, возникших на обломках великого и могучего Советского Союза, уверенно идёт к доминированию?

И неважно, кто становится врагом — русский, украинец, узбек, чрезмерно прогрессивный или чрезмерно непрогрессивный гражданин. Важно, что исторический механизм, как уже говорилось, работает, более того — набирает обороты.

В подтверждение этих слов следовало бы привести соответствующие примеры, которых, увы, набрать ничего не стоит. Я нарочно не буду этого делать, пусть лучше читатель увидит их сам. 

Замечу только, что не стоит отмахиваться от комических и глупых, вроде бы, проявлений, которые на самом деле предупреждения. Человеческая злоба всегда глупа и комична. Только поначалу пишут на стенах «не ссы в лифте, ты не донецкий», — а через некоторое время бомбы летят на этот самый Донецк.

Истёртая и затасканная цитата погибшего в борьбе с фашистом товарища Фучика: «Люди! Будьте бдительны!».

Да, люди стараются быть бдительными, но, увы, не в отношении бревна в собственном глазу.