Прибалтика
Сегодня
Юрий Иванович Кутырев
Неравнодушный человек, сохранивший память и совесть.
ОТКРОЮТ ЛИ ПРИБАЛТЫ ЯЩИК ПАНДОРЫ?
Европейская политика как форма словесной зависимости
-
Участники дискуссии:
11 -
Последняя реплика:
1 час назад
Как безответственная болтовня об «исторической справедливости» превращается в юридическую мину замедленного действия. Европейская политика как форма словесной зависимости.
У современных европейских политиков есть одна по-настоящему выдающаяся способность — они органически не умеют молчать. Пресс-конференции без конца, заявления по каждому поводу, саммиты с обязательным финальным коммюнике, где важные вопросы тонут в обтекаемых формулировках. Словно им платят сдельно за каждое произнесённое слово.
В большинстве случаев это обычная словесная пена: противоречивая, поверхностная и не выдерживающая элементарной проверки фактами. Но никто всерьёз не воспринимает эти слова. Потому что все знают: европейские политики говорят одно, делают другое, а на следующий день забывают обо всём сказанном.
Особенно выделяются в этом нестройном хоре «сильные но лёгкие» прибалты, зачастую «не отличающиеся умом и сообразительностью» (с) и не умеющие просчитывать последствия своих решений даже на один шаг. Громкие, напористые, тупо уверенные в своей правоте. Но чаще других склонные к амнезии, когда речь заходит об исторических фактах.
Когда слова перестают быть риторикой
С 1945 года в Европе существовало негласное, но фундаментальное правило: границы не обсуждаются. Потому что открыть этот вопрос — значит запустить процессы, которые невозможно контролировать.
Как только один политик начинает рассуждать об «исконных землях», «неправильных границах» или «исторической справедливости», это немедленно развязывает руки всем остальным. Потому что в Европе нет ни одной страны, у которой не было бы территориальных претензий к соседям. Только до недавнего времени все делали вид, что этих претензий не существует.
История работает просто: если можно пересматривать одни границы, значит, можно пересматривать и все остальные. Если можно ставить под сомнение Потсдамские соглашения, то почему нельзя вернуться к Ялтинской конференции? А если Ялта — то почему не довоенные границы 1939-го? А если 1939-й, то почему не Версальский мир 1919 года?
Польша: «наша Балтика» и эффект домино
Показательный пример — польская политическая риторика. Формулы вроде «нашей Балтики» или даже «завоевания Балтики», прозвучавшие в новогоднем обращении польского премьера 1 января 2026 года, могут казаться безобидной метафорой. Но это иллюзия.
Проблема в том, что подобные слова неизбежно возвращают разговор к базовому вопросу: а на каком основании современная Польша вообще владеет теми территориями, которыми владеет? По Потсдамской конференции она получила бывшие немецкие земли — почти четверть Германии в границах 1937 года, включая Силезию, Померанию, южную часть Восточной Пруссии — строго для «администрирования», а вовсе не как аннексию.
История не работает по принципу «здесь считаем, а здесь — нет». Вполне уместно вспомнить исторический анекдот: когда на Ялтинской конференции поляки потребовали Львов, аргументируя тем, что этот город никогда не был частью Российской империи, Черчилль их поддержал: «Да, Львов никогда не был русским городом!» Иосиф Виссарионович задумался на секунду и выдал: «Львов не был. Варшава была». Намёк понятен: столица Польши входила в состав Российской империи намного дольше, чем Львов был польским. Все споры тут же закончились.
Кстати, Финляндия до сих пор вздыхает о Карелии, потерянной в войнах 1940 и 1944 годов.
Прибалтика и юридический парадокс «оккупации»
Литва, Латвия и Эстония годами настаивают на одном и том же тезисе: они не являются правопреемниками советских республик. Их нынешние государства — это восстановленные суверенитеты довоенных стран 1918—1940 годов. А период 1940—1991 годов был «оккупацией».
Но вполне логично возникает вопрос: если это была незаконная оккупация, то на каком основании эти страны удерживают территории, которые получили именно в период «оккупации»?
Невозможно одновременно утверждать, что государство-оккупант нелегитимно, и при этом сохранять за собой всё, что оно подарило. Юридически это называется «противоречие в исходных положениях».
Литва: Вильнюс и Клайпеда как тест на последовательность
Самый наглядный пример — Литва. Виленский край с самим Вильнюсом был передан Литве Сталиным 10 октября 1939 года из состава Польши, площадью 6909 квадратных километров с 490 тысячами жителей — почти четверть тогдашней территории Литвы. Клайпеда, бывший немецкий Мемель, включена в состав Литовской ССР в марте 1945 года по решениям Потсдамской конференции — ещё 2657 квадратных километров. Вместе эти территории составляют примерно 15% современной Литвы.
Оба этих решения напрямую связаны с советским периодом. И если Литва не является правопреемницей СССР, а советская власть была незаконной, то вопрос звучит прямо: на каком основании современное литовское государство владеет Вильнюсом и Клайпедой?
Литовские националисты идут дальше, мечтая о Калининградской области — «Малой Литве». Аргументация: до 1945 года там жили этнические литовцы. Факт, что Потсдамская конференция передала Восточную Пруссию СССР, а Россия — правопреемница Союза, старательно игнорируется. Но если вы не преемники Литовской ССР по декларации 1990 года, то и Вильнюс с Клайпедой — подарки «незаконного оккупанта». Возвращайте, а потом поговорим про Калининград.
Латвия и Эстония: договоры 1920 года как бумеранг
Латвия и Эстония тоже периодически апеллируют к договорам 1920 года — Рижскому и Тартускому — как к якобы единственным легитимным основаниям своих границ. Эстония хочет Печоры и Ивангород, Латвия — Пыталово.
Но если границы 1920 года — единственно законные, то почему и эти страны не возвращают всё, что незаконно получили после 1920-го? Промышленность, порты, инфраструктуру, построенные в советский период? Если играть в ревизионизм, то последовательно: верните всё, что получили при «оккупанте», а потом предъявляйте претензии.
Украина и домино территориальных претензий
Карликовая территория с момента возникновения всегда мечтала о величии — Крым, Донбасс, Харьков, Одесса, даже Кубань. Но большую часть этих грёз превратили в реальность сначала Российская империя, а затем СССР. Крым — подарок Хрущёва 1954 года. Новороссия — русские губернии, переданные УССР большевиками. Западная Украина, Закарпатье, Северная Буковина — земли, которые СССР отжал у Польши, Чехословакии, Румынии и Венгрии в 1939—1945 годах.
Не зря Виктор Орбан требует расширения прав для 150 тысяч венгров в Закарпатье, ссылаясь на Трианонский договор, Румыния тоскует по Северной Буковине и Бессарабии, отобранным советским ультиматумом 1940 года, а Польша не забывает про Львовщину с её этническими поляками.
Ящик Пандоры: правила игры для всех
Открыть ящик территориальных претензий легко — закрыть его практически невозможно. Европейский Союз не уладил проблему Пиранского залива между Словенией и Хорватией, Гибралтар висит нерешённым вопросом с XVIII века. А тут вдруг «священная нерушимость границ по Хельсинки-1975»?
Россия всегда была скромнее своих европейских партнёров. Но если уж играть по этим правилам, то по-крупному. Все прибалтийские «национальные государства» в нынешних границах — продукт советских территориальных решений и послевоенного урегулирования. Декларации о независимости 1990 года, отрицающие правопреемство от СССР, делают эти границы юридически шаткими.
Хотите пересмотра? Давайте по полной программе: от Рижского договора 1921 года до Тартуского мира 1920-го, с референдумами для русскоязычных жителей в Прибалтике, Польше и на Украине — а это более 20 миллионов человек, чьё мнение при распаде СССР никто не спрашивал.
Европа, милости просим на исторический покер. Ставки растут, джекпот — весь континент. Только помните: в покере побеждает не тот, кто громче кричит, а тот, у кого больше козырей. А у России козырей — архивов, договоров, инфраструктурных вложений, исторических аргументов — предостаточно.
Думайте, господа европейские политики. История не прощает болтунов, которые открывают ящики, не представляя, что из них вылетит. А из этого ящика вылетит такое, что мало никому не покажется. Никому. Без исключения.
У современных европейских политиков есть одна по-настоящему выдающаяся способность — они органически не умеют молчать. Пресс-конференции без конца, заявления по каждому поводу, саммиты с обязательным финальным коммюнике, где важные вопросы тонут в обтекаемых формулировках. Словно им платят сдельно за каждое произнесённое слово.
В большинстве случаев это обычная словесная пена: противоречивая, поверхностная и не выдерживающая элементарной проверки фактами. Но никто всерьёз не воспринимает эти слова. Потому что все знают: европейские политики говорят одно, делают другое, а на следующий день забывают обо всём сказанном.
Особенно выделяются в этом нестройном хоре «сильные но лёгкие» прибалты, зачастую «не отличающиеся умом и сообразительностью» (с) и не умеющие просчитывать последствия своих решений даже на один шаг. Громкие, напористые, тупо уверенные в своей правоте. Но чаще других склонные к амнезии, когда речь заходит об исторических фактах.
Когда слова перестают быть риторикой
С 1945 года в Европе существовало негласное, но фундаментальное правило: границы не обсуждаются. Потому что открыть этот вопрос — значит запустить процессы, которые невозможно контролировать.
Как только один политик начинает рассуждать об «исконных землях», «неправильных границах» или «исторической справедливости», это немедленно развязывает руки всем остальным. Потому что в Европе нет ни одной страны, у которой не было бы территориальных претензий к соседям. Только до недавнего времени все делали вид, что этих претензий не существует.
История работает просто: если можно пересматривать одни границы, значит, можно пересматривать и все остальные. Если можно ставить под сомнение Потсдамские соглашения, то почему нельзя вернуться к Ялтинской конференции? А если Ялта — то почему не довоенные границы 1939-го? А если 1939-й, то почему не Версальский мир 1919 года?
Польша: «наша Балтика» и эффект домино
Показательный пример — польская политическая риторика. Формулы вроде «нашей Балтики» или даже «завоевания Балтики», прозвучавшие в новогоднем обращении польского премьера 1 января 2026 года, могут казаться безобидной метафорой. Но это иллюзия.
Проблема в том, что подобные слова неизбежно возвращают разговор к базовому вопросу: а на каком основании современная Польша вообще владеет теми территориями, которыми владеет? По Потсдамской конференции она получила бывшие немецкие земли — почти четверть Германии в границах 1937 года, включая Силезию, Померанию, южную часть Восточной Пруссии — строго для «администрирования», а вовсе не как аннексию.
История не работает по принципу «здесь считаем, а здесь — нет». Вполне уместно вспомнить исторический анекдот: когда на Ялтинской конференции поляки потребовали Львов, аргументируя тем, что этот город никогда не был частью Российской империи, Черчилль их поддержал: «Да, Львов никогда не был русским городом!» Иосиф Виссарионович задумался на секунду и выдал: «Львов не был. Варшава была». Намёк понятен: столица Польши входила в состав Российской империи намного дольше, чем Львов был польским. Все споры тут же закончились.
Кстати, Финляндия до сих пор вздыхает о Карелии, потерянной в войнах 1940 и 1944 годов.
Прибалтика и юридический парадокс «оккупации»
Литва, Латвия и Эстония годами настаивают на одном и том же тезисе: они не являются правопреемниками советских республик. Их нынешние государства — это восстановленные суверенитеты довоенных стран 1918—1940 годов. А период 1940—1991 годов был «оккупацией».
Но вполне логично возникает вопрос: если это была незаконная оккупация, то на каком основании эти страны удерживают территории, которые получили именно в период «оккупации»?
Невозможно одновременно утверждать, что государство-оккупант нелегитимно, и при этом сохранять за собой всё, что оно подарило. Юридически это называется «противоречие в исходных положениях».
Литва: Вильнюс и Клайпеда как тест на последовательность
Самый наглядный пример — Литва. Виленский край с самим Вильнюсом был передан Литве Сталиным 10 октября 1939 года из состава Польши, площадью 6909 квадратных километров с 490 тысячами жителей — почти четверть тогдашней территории Литвы. Клайпеда, бывший немецкий Мемель, включена в состав Литовской ССР в марте 1945 года по решениям Потсдамской конференции — ещё 2657 квадратных километров. Вместе эти территории составляют примерно 15% современной Литвы.
Оба этих решения напрямую связаны с советским периодом. И если Литва не является правопреемницей СССР, а советская власть была незаконной, то вопрос звучит прямо: на каком основании современное литовское государство владеет Вильнюсом и Клайпедой?
Литовские националисты идут дальше, мечтая о Калининградской области — «Малой Литве». Аргументация: до 1945 года там жили этнические литовцы. Факт, что Потсдамская конференция передала Восточную Пруссию СССР, а Россия — правопреемница Союза, старательно игнорируется. Но если вы не преемники Литовской ССР по декларации 1990 года, то и Вильнюс с Клайпедой — подарки «незаконного оккупанта». Возвращайте, а потом поговорим про Калининград.
Латвия и Эстония: договоры 1920 года как бумеранг
Латвия и Эстония тоже периодически апеллируют к договорам 1920 года — Рижскому и Тартускому — как к якобы единственным легитимным основаниям своих границ. Эстония хочет Печоры и Ивангород, Латвия — Пыталово.
Но если границы 1920 года — единственно законные, то почему и эти страны не возвращают всё, что незаконно получили после 1920-го? Промышленность, порты, инфраструктуру, построенные в советский период? Если играть в ревизионизм, то последовательно: верните всё, что получили при «оккупанте», а потом предъявляйте претензии.
Украина и домино территориальных претензий
Карликовая территория с момента возникновения всегда мечтала о величии — Крым, Донбасс, Харьков, Одесса, даже Кубань. Но большую часть этих грёз превратили в реальность сначала Российская империя, а затем СССР. Крым — подарок Хрущёва 1954 года. Новороссия — русские губернии, переданные УССР большевиками. Западная Украина, Закарпатье, Северная Буковина — земли, которые СССР отжал у Польши, Чехословакии, Румынии и Венгрии в 1939—1945 годах.
Не зря Виктор Орбан требует расширения прав для 150 тысяч венгров в Закарпатье, ссылаясь на Трианонский договор, Румыния тоскует по Северной Буковине и Бессарабии, отобранным советским ультиматумом 1940 года, а Польша не забывает про Львовщину с её этническими поляками.
Ящик Пандоры: правила игры для всех
Открыть ящик территориальных претензий легко — закрыть его практически невозможно. Европейский Союз не уладил проблему Пиранского залива между Словенией и Хорватией, Гибралтар висит нерешённым вопросом с XVIII века. А тут вдруг «священная нерушимость границ по Хельсинки-1975»?
Россия всегда была скромнее своих европейских партнёров. Но если уж играть по этим правилам, то по-крупному. Все прибалтийские «национальные государства» в нынешних границах — продукт советских территориальных решений и послевоенного урегулирования. Декларации о независимости 1990 года, отрицающие правопреемство от СССР, делают эти границы юридически шаткими.
Хотите пересмотра? Давайте по полной программе: от Рижского договора 1921 года до Тартуского мира 1920-го, с референдумами для русскоязычных жителей в Прибалтике, Польше и на Украине — а это более 20 миллионов человек, чьё мнение при распаде СССР никто не спрашивал.
Европа, милости просим на исторический покер. Ставки растут, джекпот — весь континент. Только помните: в покере побеждает не тот, кто громче кричит, а тот, у кого больше козырей. А у России козырей — архивов, договоров, инфраструктурных вложений, исторических аргументов — предостаточно.
Думайте, господа европейские политики. История не прощает болтунов, которые открывают ящики, не представляя, что из них вылетит. А из этого ящика вылетит такое, что мало никому не покажется. Никому. Без исключения.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Виктория Матуль
блогер
Европа, что ты делаешь?
Остановись!
Кот Бегемот
Зачем старые танки таскают по прибалтийским дорогам?
Изменение территорий европейских стран
Валентин Старичёнок
Кандидат исторических наук
Демократия наоборот
Вот вам и европейская терпимость
Альберт Храптович
Эксперт, командир подводного атомного ракетоносца
НЕ ТРОГАЙТЕ РОССИЮ, ГОСПОДА!
Вот почему полмира обязаны России по гроб жизни.