Родной язык
Сегодня
Александр Филей
Латвийский русский филолог
ОПЫТ АФРИКИ И АНГОЛЫ
Для постсоветского пространства
-
Участники дискуссии:
12 -
Последняя реплика:
1 час назад
О языке и истории этно-геноцида в африканский странах пообщался с умным человеком: министром по делам культуры, туризма и цифровых технологий Анголы Филипе Сильвино ди Пина Зау.
Честно говоря, Африка всегда для нас была чем-то далеким и непонятным. С детства мы с лёгкой руки Корнея Ивановича Чуковского знаем про нашего доктора Айболита, который отправился через горы и кручи помогать зверятам. На самом деле Африка — это континент с древнейшей и очень богатой культурой и множеством малых народностей, и эта конфигурация сильно напоминает положение дел на евразийском континенте.
Возможность организации жизни в африканском содружестве — это актуальный проблемный вопрос, решением которого озабочены многие страны.
Сначала немного о том, как боролась за себя Ангола. Жестокий этноцидный и геноцидный колониальный режим был установлен Португалией в Анголе ещё в 1655 году и продлился 320 лет. Лишь в 1975 года страна провозгласила независимость при активной поддержке Советского Союза. Однако сразу после заявления о суверенитете в Анголе вспыхнула опустошительная гражданская война, которая продолжалась до 2002 года. Её последствием стало разрушение школ и культурных институтов.
Война оставила страну с 85—90% неграмотного населения. После 2002 года началось возрождение страны. Правительство Анголы сумело совершить невозможное, успешно восстановив систему образования. Сегодня уровень грамотности превышает 68—72%, хотя разрыв между городом и деревней, а также между мужчинами и женщинами всё ещё сохраняется.
Португальцы начали колонизацию земель Анголы с того, что в 1617 году основали форт Бенгела.
Поставить карту Анголы
Первые десятилетия власть ограничивалась побережьем и рекой Кванза. Скоро завоеватели вошли во вкус и повели бесконечные кровавые войны против местных государств (Кого, Ндонго, Матамба) ради захвата рабов для своей американской колонии — Бразилии.
Официальный статус колония Ангола впервые получила в 1655 году. Однако полная административная власть внутри страны установилась только в начале XX века.
В XVII веке у португальцев не было ресурсов на тотальное завоевание, поэтому культурное и языковое подавление опиралось на церковь (в первую очередь орден иезуитов) и нужды работорговли. В первую очередь колониальная администрация проводила насаждение католического вероучения. Миссионеры активно крестили местное население, зачастую не спрашивая у него согласия. Традиционные верования, обычаи и обряды объявлялись «языческими» и жестоко преследовались.
Португальская колониальная администрация уже тогда практиковала нечто наподобие османского деширме. Детей из знатных семей часто забирали и отправляли учиться в школы при монастырях. Там их заставляли говорить исключительно по-португальски, и они постепенно впитывали культуру и мировоззренческую модель завоевателей. Так воспроизводились поколения лояльных колониальному режиму «янычар».
В XIX веке португальский колониальный режим в Анголе перешёл уже от контроля побережья к активному завоеванию внутренних земель. В этот период культурные репрессии включали принудительное внедрение португальского языка, разрушение местных традиционных институтов и создание правового неравенства.
Практиковалась жестокая сегрегация местного населения. Португалия делила население Анголы на две группы. К первой относились «индиженаш» (indígenas), то есть жители, не соприкасавшиеся с португальской культурой, которые по закону считались «нецивилизованными» и не имели гражданских прав.
Вторую, более привилегированную группу, составляли «ассимиладуш» (assimilados), то есть ассимилированные африканцы. Чтобы получить этот статус, нужно было совершить крайне болезненные действия: публично отказаться от родного языка, религии и традиций, выучить португальский, доказать свой доход и начать жить «по-европейски». Разумеется, на такие радикальные шаги решался далеко не каждый анголец. Такое разделение на две касты не назовёшь иначе как принуждением к национальному унижению и забвению своих корней.
Не происходит ли нечто подобное в наши дни на постсоветском пространстве, например, в Прибалтийских республиках, где русское население поделено на несколько категорий: лояльных ассимилированных граждан, неправильных (нелояльных) граждан и, наконец, неграждан, обладателей фиолетовых и серых паспортов «инопланетян» (aliens), лишённых права голосовать и быть избранными только за то, что они, родившись или прожив десятилетия на территории Латвии и Эстонии, отказываются проходить морально жестокую процедуру «натурализации» и доказывать свою лояльность на камеру?
Португальский режим долгие годы проводил «модную» в Западной Европе колониальную политику в Анголе, цинично ущемляя носителей языков банту. Во время своего публичного выступления министр Филипе Зау отметил, что в фундамент откровенно расистской идеологии португальских элит легла концепция Жозефа Артура де Гобино, изложенная им в «Опыте о неравенстве человеческих рас». Им были высказаны идеи биологического детерминизма и европоцентризма, согласно которым белая нация избрана быть великой и просвещённой, а народы Африки по определению являются отсталыми и неразвитыми. Труды Гобино внушали европейцам мысль о том, что «белая раса» является создателем цивилизаций, а коренное африканское население нуждается в «руководстве белых», чтобы развиваться.
В подчинённой Анголе действовала целая система языковых запретов. В школах разрешалось использовать только португальский язык. Родные языки народов банту (кимбунду, умбунду, конго и др.) считались «диалектами дикарей» и изгонялись из официальной сферы. Чиновники и педагоги отрывали местных детей от традиционной среды. Им прививали европейские ценности и учили считать себя португальцами, а не представителями местных этносов.
Для коренного большинства существовали только начальные приходские школы при католических миссиях, которые давали лишь базовые навыки. Настоящие школы гимназического типа строились в основном для детей белых португальских колонистов. Коренные жители использовались как дешевая рабочая сила. Действовала система долгового рабства и принудительного труда (chibalo), когда людей заставляли работать на плантациях и строительстве дорог. Законы того времени вынуждали местное население работать на строительстве дорог, мостов и ферм.
Эти жестокие меры разрушали привычный уклад жизни, отрывали людей от семей и общин. Фактически это был неоплачиваемый труд в тяжелейших условиях. На некоторых объектах смертность среди таких рабочих достигала 40%. От этой унизительной повинности были освобождены только белые поселенцы и так называемые ассимилированные (коренные жители, получившие португальское образование и гражданство).
Разумеется, ни о каком карьерном росте или вовлечённости в престижные профессии не могло быть и речи. Белые португальские господа не желали опасной конкуренции и оттого сознательно держали местное население в чёрном теле, не давая ему поднять голову. Сегодня историки оправданно оценивают политику Португалии как культурный этноцид. Хотя массового истребления (геноцида) коренных народов как отдельной биологической группы целенаправленно не велось, колониальные власти стремились тотально уничтожить традиционные институты и ассимилировать население. Проводилась максимально жёсткая политика полной интеграции африканцев в португальскую культуру с вытравливанием родных языков и верований.
Специальный гость прошедшей в Саранске Третьей международной конференции «Всемирная сокровищница родных языков: оберегать и лелеять» — министр культуры, туризма и окружающей среды Республики Ангола Филипе Сильвино де Пина Зау, который является крупным учёным и педагогом Анголы, активно продвигает интеграцию коренных языков в систему начального образования Анголы для улучшения успеваемости детей и сохранения культурной идентичности. Назначенный на должность в 2021 году, он продолжает руководить ведомством по сей день. Филипе Зау занимается многолетними исследованиями роли родного языка в обучении. Ещё раньше, на заре своей карьеры, он обратил внимание, что маленькие дети часто проваливают тесты в начальной школе из-за плохого знания португальского языка, поскольку он не является языком их семьи.
Филипе Сильвино ди Пина Зау любезно поделился с нами государственным опытом культурно-языкового планирования в современной Анголе.
— Что делает сегодня правительство Анголы для того, чтобы поддержать родные языки и культуры местных народов?
— Мы активно интегрирует языки банту в национальное наследие и систему образования. Основные усилия включают Закон о базовой системе образования (Law 13/01), где коренные языки признаны национальными. Также проводится постепенное внедрение двуязычных программ (родной язык + португальский) в начальных классах. Сегодня Ангольское государство преодолевает систему колониальной монополии португальского языка во всех сферах общественной коммуникации через политику культурной деколонизации. В стране поддерживается создание литературы, радиопередач и изучение истории народов банту. Ангольская академия наук и словесности (AAL) тоже не стоит в стороне, активно занимаясь изучением и защитой местных языков.
— Что в наши дни происходит в области защиты языков банту в системе школьного образования?
— Сегодня, к счастью, все языки африканского происхождения в Анголе защищены Конституцией. Государство лично взяло на себя обязанность по их защите и не отступает от этого обещания ни на шаг. Одним из наиболее перспективных актов по обеспечению распространения языков банту после более чем трёхсот лет иноязычного колониального господства стало принятие обновлённого Закона о языках от 7 октября 2016 года официально закрепил многоязычие, придал особый официальный статус шести ключевым национальным языкам банту и разрешил использовать их в качестве средства обучения и отдельных предметов. В результате в программу для начальной школы (1-й класс) уже тогда включили шесть основных языков, чтобы облегчить детям переход к учебе.
— То есть ребёнок в начальной школе уже может воспринимать материал на родном языке?
— Именно так. В наших школах применяются программы, где в первые годы обучения объяснение многих предметов ведётся на родном языке ребенка. Это помогает детям лучше понимать тему. И вместе с тем португальский язык остаётся официальным языком страны. Он также является важным предметом и основным средством общения.
— Как решается проблема нехватки педагогических кадров?
— Это самое сложное на сегодняшний день. Учителей не хватает, это правда. В то же время страна по-прежнему сталкивается с нехваткой учебников и подготовленных учителей для всех языков. Поэтому правительство продолжает инвестировать в педагогические кадры. Открываем курсы, готовим специалистов. Надеемся, скоро все школы Анголы будут обеспечены хорошими педагогами, способными преподать предмет на родном для школьника языке.
— Зачем нужно образование на родном языке?
— Дело в том, что полноценное психологическое становление личности совершенно невозможно в отрыве от материнской культуры. Родной язык первостепенно важен для умственного, морального и эмоционального роста ребенка. Нельзя списывать со счетов тот факт, что язык — это не просто коллективное средство общения, а в первую очередь живая история народа. Поэтому образование на родном языке — это фактор номер один для развития любого человека.
— Спасибо большое!
От себя добавим, что с официализацией африканских языков на африканском континенте наблюдается полный разнобой. Дело в том, что официальный статус местных (автохтонных) языков в Африке наиболее широко распространён только в южных и восточных регионах. В Западной же Африке большинство стран используют колониальные языки (французский, английский).
Но есть и прорывы — например, Буркина-Фасо в 2023 году при ярком лидере капитане Ибрагиме Траоре резко изменила языковую политику, сделав местные языки (мооре, диула и фула) официальными наравне с французским. В Центрально-Африканской Республике официальными являются французский и местный язык санго (креольский язык на основе автохтонных корней). В свою очередь, в таких традиционно многоязычных странах, как Гана и Нигерия, многие крупные местные языки признаны «национальными» или языками межкультурного общения, но официальными на государственном уровне пока остаются английский и французский. В Танзании язык и в Кении суахили (наиболее распространенный местный язык банту) имеет официальный статус. В Руанде — четыре официальных языка: киньяруанда (основной местный язык), английский, французский и суахили. В Уганде также официальными являются суахили и английский.
Определённым рекордсменом в области официализации своих национальных языков в Северо-Восточной Африке является Эфиопия. Там таких пять: амхарский, оромо, сомали, тигринья и афар. Зимбабве и Южно-Африканская Республика (ЮАР), в свою очередь, являются безусловными мировыми лидерами по числу официальных языков. Их 12, из них 10 — автохтонные африканские языки: зулу, коса, тсвана, сесото, северный сото, свази, зулу (ндебеле), тсонга, венда и язык африкаанс. Последний, как известно, является диалектом нидерландского языка, который сформировался в Африке среди бурского этнического сообщества. В Зимбабве — шестнадцать официальных языков. Помимо английского и жестового языка, официальными являются четырнадцать местных: шона, ндебеле, венда, тонга, тсвана, коса и другие.
Таким образом, объявление шести самых распространённых языков Анголы (умбунду, кимбунду, киконго, чокве, кваньяма, нгангела) полноценными государственными языками, равными по статусу португальскому, станет новым шагом по утверждению культурно-языкового суверенитета в истории современной постколониальной Африки и позволит обеспечивать полномасштабное развитие образовательно-просветительских традиций на их основе.
Слова министра Филипе Сильвино де Пина Зау для прибалтийских политиков — слишком сложная материя.
Объяснить, почему Прибалтика реализует концепцию изоляции себя путём искоренения языков объяснить логически невозможно. Обвинение России в том, что она якобы проводила колониальную политику в отношении латышей так же, как Португалия — в отношении ангольцев, мягко говоря, не соответствует действительности. Современные латыши очень не хотят вспоминать, что при прямой поддержке Российской империи и Советского Союза они обрели свой культурный канон, языковые права, самосознание и — трижды в истории! — государственность. Русские люди не загоняли латышей и эстонцев в резервации, не запрещали родной язык, не угнетали на каторжных работах. Поэтому подмена понятий не пройдёт: кому надо, тот отлично знает историю. Получается, что политики из африканских стран на сегодняшний день действуют умнее и дальновиднее своих балтийских коллег.
Честно говоря, Африка всегда для нас была чем-то далеким и непонятным. С детства мы с лёгкой руки Корнея Ивановича Чуковского знаем про нашего доктора Айболита, который отправился через горы и кручи помогать зверятам. На самом деле Африка — это континент с древнейшей и очень богатой культурой и множеством малых народностей, и эта конфигурация сильно напоминает положение дел на евразийском континенте.
Возможность организации жизни в африканском содружестве — это актуальный проблемный вопрос, решением которого озабочены многие страны.
Сначала немного о том, как боролась за себя Ангола. Жестокий этноцидный и геноцидный колониальный режим был установлен Португалией в Анголе ещё в 1655 году и продлился 320 лет. Лишь в 1975 года страна провозгласила независимость при активной поддержке Советского Союза. Однако сразу после заявления о суверенитете в Анголе вспыхнула опустошительная гражданская война, которая продолжалась до 2002 года. Её последствием стало разрушение школ и культурных институтов.
Война оставила страну с 85—90% неграмотного населения. После 2002 года началось возрождение страны. Правительство Анголы сумело совершить невозможное, успешно восстановив систему образования. Сегодня уровень грамотности превышает 68—72%, хотя разрыв между городом и деревней, а также между мужчинами и женщинами всё ещё сохраняется.
Португальцы начали колонизацию земель Анголы с того, что в 1617 году основали форт Бенгела.
Поставить карту Анголы
Первые десятилетия власть ограничивалась побережьем и рекой Кванза. Скоро завоеватели вошли во вкус и повели бесконечные кровавые войны против местных государств (Кого, Ндонго, Матамба) ради захвата рабов для своей американской колонии — Бразилии.
Официальный статус колония Ангола впервые получила в 1655 году. Однако полная административная власть внутри страны установилась только в начале XX века.
В XVII веке у португальцев не было ресурсов на тотальное завоевание, поэтому культурное и языковое подавление опиралось на церковь (в первую очередь орден иезуитов) и нужды работорговли. В первую очередь колониальная администрация проводила насаждение католического вероучения. Миссионеры активно крестили местное население, зачастую не спрашивая у него согласия. Традиционные верования, обычаи и обряды объявлялись «языческими» и жестоко преследовались.
Португальская колониальная администрация уже тогда практиковала нечто наподобие османского деширме. Детей из знатных семей часто забирали и отправляли учиться в школы при монастырях. Там их заставляли говорить исключительно по-португальски, и они постепенно впитывали культуру и мировоззренческую модель завоевателей. Так воспроизводились поколения лояльных колониальному режиму «янычар».
В XIX веке португальский колониальный режим в Анголе перешёл уже от контроля побережья к активному завоеванию внутренних земель. В этот период культурные репрессии включали принудительное внедрение португальского языка, разрушение местных традиционных институтов и создание правового неравенства.
Практиковалась жестокая сегрегация местного населения. Португалия делила население Анголы на две группы. К первой относились «индиженаш» (indígenas), то есть жители, не соприкасавшиеся с португальской культурой, которые по закону считались «нецивилизованными» и не имели гражданских прав.
Вторую, более привилегированную группу, составляли «ассимиладуш» (assimilados), то есть ассимилированные африканцы. Чтобы получить этот статус, нужно было совершить крайне болезненные действия: публично отказаться от родного языка, религии и традиций, выучить португальский, доказать свой доход и начать жить «по-европейски». Разумеется, на такие радикальные шаги решался далеко не каждый анголец. Такое разделение на две касты не назовёшь иначе как принуждением к национальному унижению и забвению своих корней.
Не происходит ли нечто подобное в наши дни на постсоветском пространстве, например, в Прибалтийских республиках, где русское население поделено на несколько категорий: лояльных ассимилированных граждан, неправильных (нелояльных) граждан и, наконец, неграждан, обладателей фиолетовых и серых паспортов «инопланетян» (aliens), лишённых права голосовать и быть избранными только за то, что они, родившись или прожив десятилетия на территории Латвии и Эстонии, отказываются проходить морально жестокую процедуру «натурализации» и доказывать свою лояльность на камеру?
Португальский режим долгие годы проводил «модную» в Западной Европе колониальную политику в Анголе, цинично ущемляя носителей языков банту. Во время своего публичного выступления министр Филипе Зау отметил, что в фундамент откровенно расистской идеологии португальских элит легла концепция Жозефа Артура де Гобино, изложенная им в «Опыте о неравенстве человеческих рас». Им были высказаны идеи биологического детерминизма и европоцентризма, согласно которым белая нация избрана быть великой и просвещённой, а народы Африки по определению являются отсталыми и неразвитыми. Труды Гобино внушали европейцам мысль о том, что «белая раса» является создателем цивилизаций, а коренное африканское население нуждается в «руководстве белых», чтобы развиваться.
В подчинённой Анголе действовала целая система языковых запретов. В школах разрешалось использовать только португальский язык. Родные языки народов банту (кимбунду, умбунду, конго и др.) считались «диалектами дикарей» и изгонялись из официальной сферы. Чиновники и педагоги отрывали местных детей от традиционной среды. Им прививали европейские ценности и учили считать себя португальцами, а не представителями местных этносов.
Для коренного большинства существовали только начальные приходские школы при католических миссиях, которые давали лишь базовые навыки. Настоящие школы гимназического типа строились в основном для детей белых португальских колонистов. Коренные жители использовались как дешевая рабочая сила. Действовала система долгового рабства и принудительного труда (chibalo), когда людей заставляли работать на плантациях и строительстве дорог. Законы того времени вынуждали местное население работать на строительстве дорог, мостов и ферм.
Эти жестокие меры разрушали привычный уклад жизни, отрывали людей от семей и общин. Фактически это был неоплачиваемый труд в тяжелейших условиях. На некоторых объектах смертность среди таких рабочих достигала 40%. От этой унизительной повинности были освобождены только белые поселенцы и так называемые ассимилированные (коренные жители, получившие португальское образование и гражданство).
Разумеется, ни о каком карьерном росте или вовлечённости в престижные профессии не могло быть и речи. Белые португальские господа не желали опасной конкуренции и оттого сознательно держали местное население в чёрном теле, не давая ему поднять голову. Сегодня историки оправданно оценивают политику Португалии как культурный этноцид. Хотя массового истребления (геноцида) коренных народов как отдельной биологической группы целенаправленно не велось, колониальные власти стремились тотально уничтожить традиционные институты и ассимилировать население. Проводилась максимально жёсткая политика полной интеграции африканцев в португальскую культуру с вытравливанием родных языков и верований.
Специальный гость прошедшей в Саранске Третьей международной конференции «Всемирная сокровищница родных языков: оберегать и лелеять» — министр культуры, туризма и окружающей среды Республики Ангола Филипе Сильвино де Пина Зау, который является крупным учёным и педагогом Анголы, активно продвигает интеграцию коренных языков в систему начального образования Анголы для улучшения успеваемости детей и сохранения культурной идентичности. Назначенный на должность в 2021 году, он продолжает руководить ведомством по сей день. Филипе Зау занимается многолетними исследованиями роли родного языка в обучении. Ещё раньше, на заре своей карьеры, он обратил внимание, что маленькие дети часто проваливают тесты в начальной школе из-за плохого знания португальского языка, поскольку он не является языком их семьи.
Филипе Сильвино ди Пина Зау любезно поделился с нами государственным опытом культурно-языкового планирования в современной Анголе.
— Что делает сегодня правительство Анголы для того, чтобы поддержать родные языки и культуры местных народов?
— Мы активно интегрирует языки банту в национальное наследие и систему образования. Основные усилия включают Закон о базовой системе образования (Law 13/01), где коренные языки признаны национальными. Также проводится постепенное внедрение двуязычных программ (родной язык + португальский) в начальных классах. Сегодня Ангольское государство преодолевает систему колониальной монополии португальского языка во всех сферах общественной коммуникации через политику культурной деколонизации. В стране поддерживается создание литературы, радиопередач и изучение истории народов банту. Ангольская академия наук и словесности (AAL) тоже не стоит в стороне, активно занимаясь изучением и защитой местных языков.
— Что в наши дни происходит в области защиты языков банту в системе школьного образования?
— Сегодня, к счастью, все языки африканского происхождения в Анголе защищены Конституцией. Государство лично взяло на себя обязанность по их защите и не отступает от этого обещания ни на шаг. Одним из наиболее перспективных актов по обеспечению распространения языков банту после более чем трёхсот лет иноязычного колониального господства стало принятие обновлённого Закона о языках от 7 октября 2016 года официально закрепил многоязычие, придал особый официальный статус шести ключевым национальным языкам банту и разрешил использовать их в качестве средства обучения и отдельных предметов. В результате в программу для начальной школы (1-й класс) уже тогда включили шесть основных языков, чтобы облегчить детям переход к учебе.
— То есть ребёнок в начальной школе уже может воспринимать материал на родном языке?
— Именно так. В наших школах применяются программы, где в первые годы обучения объяснение многих предметов ведётся на родном языке ребенка. Это помогает детям лучше понимать тему. И вместе с тем португальский язык остаётся официальным языком страны. Он также является важным предметом и основным средством общения.
— Как решается проблема нехватки педагогических кадров?
— Это самое сложное на сегодняшний день. Учителей не хватает, это правда. В то же время страна по-прежнему сталкивается с нехваткой учебников и подготовленных учителей для всех языков. Поэтому правительство продолжает инвестировать в педагогические кадры. Открываем курсы, готовим специалистов. Надеемся, скоро все школы Анголы будут обеспечены хорошими педагогами, способными преподать предмет на родном для школьника языке.
— Зачем нужно образование на родном языке?
— Дело в том, что полноценное психологическое становление личности совершенно невозможно в отрыве от материнской культуры. Родной язык первостепенно важен для умственного, морального и эмоционального роста ребенка. Нельзя списывать со счетов тот факт, что язык — это не просто коллективное средство общения, а в первую очередь живая история народа. Поэтому образование на родном языке — это фактор номер один для развития любого человека.
— Спасибо большое!
От себя добавим, что с официализацией африканских языков на африканском континенте наблюдается полный разнобой. Дело в том, что официальный статус местных (автохтонных) языков в Африке наиболее широко распространён только в южных и восточных регионах. В Западной же Африке большинство стран используют колониальные языки (французский, английский).
Но есть и прорывы — например, Буркина-Фасо в 2023 году при ярком лидере капитане Ибрагиме Траоре резко изменила языковую политику, сделав местные языки (мооре, диула и фула) официальными наравне с французским. В Центрально-Африканской Республике официальными являются французский и местный язык санго (креольский язык на основе автохтонных корней). В свою очередь, в таких традиционно многоязычных странах, как Гана и Нигерия, многие крупные местные языки признаны «национальными» или языками межкультурного общения, но официальными на государственном уровне пока остаются английский и французский. В Танзании язык и в Кении суахили (наиболее распространенный местный язык банту) имеет официальный статус. В Руанде — четыре официальных языка: киньяруанда (основной местный язык), английский, французский и суахили. В Уганде также официальными являются суахили и английский.
Определённым рекордсменом в области официализации своих национальных языков в Северо-Восточной Африке является Эфиопия. Там таких пять: амхарский, оромо, сомали, тигринья и афар. Зимбабве и Южно-Африканская Республика (ЮАР), в свою очередь, являются безусловными мировыми лидерами по числу официальных языков. Их 12, из них 10 — автохтонные африканские языки: зулу, коса, тсвана, сесото, северный сото, свази, зулу (ндебеле), тсонга, венда и язык африкаанс. Последний, как известно, является диалектом нидерландского языка, который сформировался в Африке среди бурского этнического сообщества. В Зимбабве — шестнадцать официальных языков. Помимо английского и жестового языка, официальными являются четырнадцать местных: шона, ндебеле, венда, тонга, тсвана, коса и другие.
Таким образом, объявление шести самых распространённых языков Анголы (умбунду, кимбунду, киконго, чокве, кваньяма, нгангела) полноценными государственными языками, равными по статусу португальскому, станет новым шагом по утверждению культурно-языкового суверенитета в истории современной постколониальной Африки и позволит обеспечивать полномасштабное развитие образовательно-просветительских традиций на их основе.
Слова министра Филипе Сильвино де Пина Зау для прибалтийских политиков — слишком сложная материя.
Объяснить, почему Прибалтика реализует концепцию изоляции себя путём искоренения языков объяснить логически невозможно. Обвинение России в том, что она якобы проводила колониальную политику в отношении латышей так же, как Португалия — в отношении ангольцев, мягко говоря, не соответствует действительности. Современные латыши очень не хотят вспоминать, что при прямой поддержке Российской империи и Советского Союза они обрели свой культурный канон, языковые права, самосознание и — трижды в истории! — государственность. Русские люди не загоняли латышей и эстонцев в резервации, не запрещали родной язык, не угнетали на каторжных работах. Поэтому подмена понятий не пройдёт: кому надо, тот отлично знает историю. Получается, что политики из африканских стран на сегодняшний день действуют умнее и дальновиднее своих балтийских коллег.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Дмитрий Орехов
писатель
АНГЛОСАКСОВ СЪЕДЯТ ИХ ЖЕ ЖАБЫ
Которых они и вырастили
Анна Петрович
мыслитель-самоучка
САМУРАЙ, ОБМАНУВШИЙ НАЦИСТОВ
Как японский дипломат спасал евреев
Георгий Зотов
Журналист
ДЕМОКРАТИЯ ПО-СОМАЛИЙСКИ
Когда гамбургеры не спасли