---

Уважаемые читатели! У нас довольно печальные новости. Как сообщает нам «Гардиан», британские учёные ответили на очередной вопрос жизни.

---

Этот вопрос звучал так: всем известно, что граждане с ожирением часто страдают депрессиями — но кто в этом виноват? Они депрессивны из-за того, что жирны, или жирны из-за того, что депрессивны? Что является первичным: отчаяние из-за того, что ты неформатен и не можешь взаимодействовать с миром на все 100%, или желание заточить 12 пончиков вместо трёх по причине «пошло всё на, я заслужил(а) сегодня немного радости».

Найденный ответ безусловно устроит всех. Главной причиной стресса и депрессии у граждан, страдающих ожирением, является поведение худых.
 

☞ Виноваты их шутки про «жирдяев, объедающихся от грусти».

☞ Виноваты стереотипические сцены по телевизору, в которых плачущие толстушки уничтожают мороженое.

☞ Виноваты стройные коллеги у утренней кофемашины на работе, жалующиеся на то, что «сегодня они чувствуют себя толстыми и депрессивными» — и тем самым заставляющие мучительно сравнивать.

☞ Виноват, короче, прямой и скрытый «боди-шейминг» чёрствого общества.

Вывод, который автор колонки в «Гардиан» приглашает сделать читателей — жёстче следить за своим поведением и не допускать даже случайного унижения чувств уязвимых сограждан.


...Мы чутко следим за тем, во что выродилась в нашем стильном модном мире идея социальной справедливости. Как именно учение о том, что у трудящихся нельзя отнимать плоды их труда, детей надо учить, а больных лечить, превратилось в нынешний разноцветный цирк — вопрос пока открытый, существуют разные точки зрения.

Кто-то считает, что вырождению идей социальной справедливости способствовали западные титаны идеологического фронта «холодной войны», ещё в 1970-х. Эти титаны преследовали цель выжечь проклятым комми все поле потенциальной деятельности на Западе — и потому засадили его фриками, истеричками и сектантами.

На окраинах нормального человеческого политического процесса был создан своего рода биореактор, в который валились все борцы за социальную справедливость. Там они немедленно обнаруживали себя в пёстрой компании борцов за права огурцов и защитников молочных поросят, чёрных коммуно-расистов и радикальных противниц мразотной цисцгендерности.

И либо с ужасом бросались назад, в скучное пространство битвы право- с левоцентристами, либо растворялись среди гиперактивных инвалидов радикализма.
 

Если эта версия справедлива — то титаны «холодной войны» 1970-х либо умерли, не успев затормозить биореактор, либо процесс в нём вышел из-под контроля. Потому что условным огурцовым расовым феминизмом уже к началу нулевых оказался в значительной степени инфицирован собственно западный интеллектуальный дискурс.

А интеллектуальный дискурс — при всей выморочности данного явления и его слабого, казалось бы, отношения к повседневным ценам на хлеб и бензин — в действительности ворочает не то что ценами, а целыми пластами эпох.

У истоков мирового кризиса 2008 года стояло много чего, но в том числе — мечта о специфической форме социальной справедливости, выразившаяся в выдаче ипотечных кредитов гражданам США, заведомо неспособным их погасить. Эта идея, в свою очередь — брела годами откуда-то из кампусов, в которых курил справедливость в начале 1980-х юный Барак Обама и его соратники. И вообще элиты Америки 1990—2000-х.

В общем, нынешняя безраздельная диктатура разнообразных ущемляшек в публичном постранстве передовых стран имеет под собой по меньшей мере поколение теоретических обоснований.


И кстати — нелепо думать, что мы вполне защищены от пришествия этой диктатуры.

Штука вся в том, что наше интеллектуальное (или псевдоинтеллектуальное, что одно и то же) публичное пространство инфицировано ровно теми же передовыми идеями передовых стран. В более-менее корявых переводах с английского и пересказах с французского. А значит, наше интеллектуальное пространство заражено их невротическим лесбомарксизмом тоже.
 

И штука вся в том, что перед условно пытливыми юношей и девушкой в России стоит очень печальный выбор: либо погрузиться в этот дискурс, либо не быть принятыми в интеллектуалы. Поэтому, конечно, в той или иной форме идеи невротической справедливости будут влиять и на нашу жизнь. Разумеется, пока что условные «кампусы» (журнальчики и ресурсики про интеллектуальное) — в России слишком слабы по сравнению с бушующим реализмом.

Но это не значит, что лет через 10 у нас тоже не развернётся на полном серьёзе травля постыдной нормальности передовыми воинами, обладающими нестандартными параметрами, необычной гендерной идентичностью и всем таким.