---

А знаете, что ваш покорный слуга участвовал в одном из первых телемостов СССР? И даже выступил! В ПРЯМОМ эфире! Чтоб я сдох, если вру!
 

---

Предуведомление для тех, кто родился после 1970 года: при СССР такое понятие, как «прямой эфир», было чем-то запредельным. Все передачи шли в записи. К микрофону «онлайн» допускались только дикторы новостей (по бумажке) и очень большое начальство.

В 1985 году к власти в СССР пришел Горбачев. И объявил гласность. Это — что-то типа «свободы слова с разрешения начальства». Первая ласточка гласности была — телемост между США и СССР. Через океан (и переводчика) общались американская аудитория с русской, Сиэтл и Ленинград. Весь СССР прильнул к экранам. Эфир — прямой! Никогда такого не было!

Прогрессивное руководство Латвийской ССР решило поддержать горбачевскую инициативу и устроило телемост между рижским заводом «Радиотехника» и минским телевизионным заводом «Горизонт». На тему: как нам повысить качество выпускаемой продукции.


Готовились месяц. Отбирали «каждой твари по паре». Гендиректор с его замом, главный инженер с замом, главный технолог с замом, начальники цехов с замами, передовики производства.

И от нашего конструкторского бюро тоже выбрали пару: начальника 11-го сектора Васю Прохорова и меня, его зама. Мы тогда были в фаворе, наша разработка «Рига-310» пошла с конвейера, классная такая... Нас даже во всесоюзной газете «Известия» пропечатали, на ВДНХ нашу «Ригу-310» поместили. Во!

 
Режиссеры Латвийского ТВ написали сценарий: кто что будет говорить, в какой очередности, собрали на репетицию в студию, проинструктировали...

А весь этот месяц злыдни-коллеги, ироничная инженерско-конструкторская сволочь, нас с Васькой инструктировали со своей стороны: как только наставят камеру, тут же хором кричите «хуй-пизда!». Эти слова существуют, а по телевизору — как бы их и нет. Пора открыть советскому народу ПРАВДУ. Эфир — прямой, не вырежут!

 
И вот — время «Ч». Мы с Васькой дружно потеем в наглаженных рубашках и пиджаках (так-то мы по жизни — в драных джинсах) и слушаем неторопливое бормотание начальства и передовиков производства. Васька, шевеля губами, повторяет свой текст. Я расслаблен, моя роль проста: сделать «заинтересованное лицо» и кивать в такт.

Наконец камера — на нас, на мониторе с надписью «Прямой эфир» — наши рожи...

Ведущий:

— Прозвучало мнение, что низкое качество продукции сильно зависит от недоработок конструкторов. И что пора уже ввести строгий контроль на этапе разработки схем и чертежей...

Васька должен был сказать нечто занудное — что ошибки в расчетах бывают, но их гораздо проще выявить на этапе опытных образцов, и что мы, конструкторы, готовы активнее включаться в процесс их выявления...

Васька открывает рот и... молчит 5 секунд, 10, 15... Ведущий вперивается в меня... Я понимаю, что надо спасать честь родного КБ, перехватываю микрофон и несу отсебятину не по тексту, а по смыслу:

— А кто может проверить качество моей работы по чертежам и схемам? Такой проверяльщик должен быть как минимум на порядок умнее меня. Тогда почему же конструктор — я, а не он? Пусть садится на моё место и покажет класс, а я поучусь...

Короче, оживил я концовочку телемоста. Нахальный я был...

Кто не знает: в «ящике» тогда было всего четыре телеканала. Этот первый в истории телемост между Ригой и Минском смотрела вся Латвия. Меня потом на улице узнавали...

 
Вышли из студии, закурили...

Васька:

— Черт, переклинило. Как камеру наставили, текст из головы выпал напрочь, а вместо него крутится — «хуй-пизда», «хуй-пизда», «хуй-пизда»...

— Так сказал бы! Народ должен знать ПРАВДУ!

Шел 1986 год. Эта ПРАВДА уже начиналась.

  

 
На фотке как раз то самое. Василий (сидит), я — справа. И наша «Рига-310». А еще Марк и Витя — те, кто Васю «инструктировал», что говорить в прямом эфире.