КТО МЫ – УЗНИКИ БАЛТЛАГА? :: IMHOclub - Территория особых мнений

АРХИПЕЛАГ БАЛТЛАГ

Сегодня

Александр Гапоненко

Доктор экономических наук

КТО МЫ – УЗНИКИ БАЛТЛАГА?

Вопрос вопросов

Участники дискуссии:

2

2
Последняя реплика:

12 минут назад

Роланд Руматов, Ефим Казацкий

Я, профессор Александр Гапоненко, негражданин Латвии, уже десятый месяц нахожусь в заключении в Рижской центральной тюрьме. Прокуратура обвиняет меня в том, что 4 февраля с. г. я виртуально выступал на российском Круглом столе и изложил разработанную мною научную концепцию различий между геноцидом и этноцидом. Основывался при этом на разработках сотрудника Госдепа США, юриста Рафаэля Лемкина. Того, что анализировал процесс уничтожения немецкими нацистами поляков и евреев, а потом подготовил материалы для Нюрнбергского трибунала.

Прокуратура Латвии обвиняет меня в том, что во время 13-минутного выступления на Круглом столе я снабдил президента России Владимира Путина инструкциями, как нанести ущерб Латвии. Самого президента на семинаре не было, а была только дюжина ученых и эмигрантов из стран Балтии. Круглый стол был частным не публичным мероприятием, но агенты латвийских спецслужб нашли-таки и распространили в сети его видеозапись, чем привлекли большое внимание латвийского общества. Я был в связи с этим выставлен, как пособник Кремля, хотя был в этом архитектурном сооружении только один раз на экскурсии в Оружейной палате.

Однако факты латвийскую прокуратуру не интересовали, перед ней национал-радикальные политики поставили задачу показать, как страна эффективно борется с агентами вражеского влияния для того, чтобы лучше подготовить население к войне с Россией. Даже, если этим агентам далеко за 70 лет и все оружие, которые они могут держать в руках, это авторучка.

Таких, как я, в странах Балтии много. Я знаком с Альгирдасом Палецкисом, Алексеем Грейчусом и Валерием Ивановым из Литвы, общался с Игорем Кузьмуком, давно знаю и уважаю только что задержанного Виктора Гущина, читал про Светлану Николаеву и Елену Крейле — из Латвии. Давно дружу с Сергеем Середенко, знаком с Светланой Бурцевой, Алланом Хантсомом и Олегом Бесединым из Эстонии. Хорошо знаком и с содержанием их деятельности. Они писали и публиковала книги и статьи, занимались журналистикой, проводили памятные мероприятия в честь своих предков, выступали на научных и правозащитных конференциях и семинарах.

Все они получили обвинения за это в деятельности, которая, якобы вредит национальной безопасности, обвинения в шпионаже, в том, что поддерживают агрессию России в Украине. Теперь все они узники — Балтлага, осуждены на 4−6 лет тюремного заключения, или находятся под судом в ожидании приговора.

На днях я смотрел новостной канал «Евроньюс» и по нему показали сюжет, в котором украинский военный рассказывал о том, как провел два года в российском плену. На кармане куртки у него была вышита большими оранжевыми нитками P.O.W. В переводе на русский язык пленник войны. У меня в сознании всплыл вопрос: а могу ли я и мои товарищи по заключению в Балтлаге, нашить себе на карманы курток такие же красивые малиновые буквы? Каков наш юридический статус? Ведь мы не шпионы, не террористы, не поддерживали агрессию своей деятельности.

Определение юридического статуса это далеко не праздный вопрос. По прибытию в Рижскую центральную тюрьму воры в законе спросили, за что я попал в заключение, чтобы определить место в тюремной иерархии. По простому я объяснил, что обвиняюсь в попытке захвата государственной власти путем выступления на научном Круглом столе. В ответ услышал громкий хохот из-за абсурдности обвинений, и в итоге меня мудро определи в высшей части иерархии рядом с крупными наркоторговцами и неплательщиками налогов на сумму более одного миллиона евро.

Власти стран Балтии такой житейской мудростью, как воры в законе не обладают и предпочитают просто преследовать дюжину моих товарищей и еще с полсотни тех, кого я лично не знаю. Ведь не является же юридическим определением ярлык «прокремлевский активист» или «так называемый соотечественник».

Нет ответа на вопрос о нашем статусе и у международных организаций, занимающихся правами человека — ООН, ОБСЕ, Совета Европы, ЕСПЧ, Международного уголовного суда (МУС). Всем эти организациям я написал подробные жалобы на ситуацию и все они дружно их проигнорировали. Нет ответа на этот вопрос и у Москвы. Она обменивается с Вашингтоном настоящими шпионами, которые попали в заключение, но на нас не обращает внимания. Не знает, как защищать тех, кто писал книги и статьи, выступал на научных и правозащитных форумах.

Поэтому попробуем сами разобраться с тем, кто мы такие. К категории военнопленных мы точно не относимся, ведь мы не брали в руки оружие, не носили формы, не давали клятвы верности служить какой-либо стране.

К категории «шпионы» нас тоже нельзя отнести, ведь мы не собирали и не передавали чужой стране секретных сведений. Во всех обвинительных приговорах фигурирует фраза «передавал общедоступную информацию». От силы — «передавал ресурсы». Это когда речь шла о публикации журналистских статей, публикации книг или научных идей.

Обвинение в том, что например, Светлана Бурцева опубликовала книгу, которая нанесла вред стране своим содержанием, уже совсем от лукавого. Даже Святая инквизиция в XVI в. сначала включала книгу в индекс запрещенных, а уж потом осуждала ее автора. А тут написал книгу, опубликовал ее и — пожалуй на костер! А на дворе, заметил, уже XXI век.

Может мы, узники Балтлага, просто интернированы? Но официально Европа и входящие в ЕС страны Балтии в войну с Россией не вступали, специального закона о том, кого можно интернировать не принимали. Во всяком случае, я про такие законы ничего не слышал. Остается только одно: мы — гражданские заложники, которые отобраны по принципу социального влияния в русской диаспоре. Часть таких активистов была депортирована в Россию, а часть отправлена в заключение на основании надуманных обвинений.

Гаагские договоренности запрещают взятие гражданских в качестве заложников. МУС рассматривает взятие заложников, как разновидность военных преступлений. Но никто не поднимает этой проблемы, никто ее даже не пытается идентифицировать. Отсюда и нежелание вести обмен заключенными — заложниками. Первый шаг в решении возникшей проблемы — это признание того, что между Европейским союзом и Россией идет не гибридная, а реальная война.

Понятие гибридная война было специально введено, чтобы создать «серую» зону в правовом поле и действовать в нем по своему усмотрению. В случае признания факта ведения войны, военнопленные будут военнопленными, а заложники заложниками, а не некими «агентами влияния». В мирное время ведь агентов влияния, от силы, штрафуют, заставляют публично заявлять, что они ведут деятельность в интересах иностранного государства, получают за это вознаграждение. А всех гражданских заложников придется выпустить под угрозой привлечения МУС к ответственности.

Мне казалось, что эти крамольные мысли приходят только ко мне в голову. Но вчера выяснилось, что Д. Трамп утвердил новую Концепцию национальной безопасности, в которой признал, что в ЕС нет демократии у свободы слова и это угрожает существованию европейских наций. Руководители ЕС и большинство европейских наций стали критиковать американского президента. Эта позиция Д. Трампа полностью совпадает с моею собственной позицией, за которую меня упрятали за решетку.

Боже, храни Д. Трампа, спасающего Европу от мракобесов и диктаторов!

Александр Гапоненко, доктор экономики, узник Рижского «централа».