И СНОВА ТОЛЬКО ХОРОШИЕ НОВОСТИ :: IMHOclub - Территория особых мнений

АРХИПЕЛАГ БАЛТЛАГ. ЭСТОНИЯ

Сегодня

Сергей Середенко

Правозащитник, политзаключенный.

И СНОВА ТОЛЬКО ХОРОШИЕ НОВОСТИ

Из Вируской тюрьмы

Участники дискуссии:

1

1
Последняя реплика:

Только что

Борис Мельников

Письмо, отправленное Олегу Беседину, вернулось с пометками: «Запреты» и «Проверить». Я удивился, потому что обвинение предъявлено, и значит, дело передано в суд. В связи с чем запреты, наложенные прокуратурой, должны были опасть, как листья в ноябре. Ибо Олег уже не подследственный, а подсудимый, а в суде запреты налагает суд, и то по ходатайству прокуратуры.

А суд эти запреты, если и налагает (налагает, конечно, кого я дурю?), то на первом, «распределительном» заседании. Так, во всяком случае, было со мной, и я целый месяц, до судебного заседания, мог звонить и посылать письма. Не имея ни номеров телефонов, ни адресов, потому что все было отнято. Вот я и решил послать Олегу номера телефонов наших общих знакомых, которые могли бы ему пригодиться. А тут — облом. Делаю запрос в тюрьму: а с чего бы это «запреты». И — кому: ему, мне или нам? Мне это еще и интересно на будущее: будут меня пускать к нему на свидания после освобождения или нет?

Моя контактёрша Карен Пере понесла в ответ обычную свобю пургу:

Отвечаем, что возврат отправленного Вами письма с отметкой «Запреты» означает, что в отношении переписки действуют исходящие из правовых актов ограничения. У тюрьмы нет возможности обнародовать информацию об установленных в отношении третьих лиц ограничениях или ведущемся уголовном производстве, т. к. речь идет о данных, касающихся другого лица. В общем случае запрет на переписку может быть связан с ведущимся уголовным производством, и такие запреты могут действовать до конца производства или до изменения решения компетентного учреждения.

Спасибо, конечно, душевное за такой конкретный ответ (это сарказм!), но «производство» в отношении Олега закончилось — дело передано в суд. «Актуальная камера» сказала. А она врать не будет. Получается, что и это «окно» заколотили.

***
Все судебные материалы теперь приходят заключенным в электронном виде на планшет. Распечатать их нельзя — «личные данные». Сплошное фарисейство. Раньше суды хоть откликались на просьбу прислать документы на бумаге, теперь — нет. «У вас есть в планшете, что вам еще надо?»

Это — проблема, но рассказ не о ней. Заходить в планшет надо, набрав свой личный код, пароль и пройдя через систему распознавания лиц. Которая, с*ка такая, меня распознает один раз из пяти. А четыре раза из пяти — не распознает, что раздражает. Приходится звонить дежурному, чтобы включил планшет со своего пульта, а его часто нет на месте. Планшет же ждать разрешения не хочет и сам по себе отрубается. С*ка!

Короче, пишу я запрос контактёру о том, кто же виноват в этом бардаке — эстонские IT, т. е. система распознавания лиц, или все-таки мое лицо? Ну, как вариант. Ответ покорил меня своей лаконичностью и глобальностью: «Проблемы в системе».
— Ну, наконец-то признались, — думаю я, сложившись от хохота. Вот такой вот сложенной запрещенной во всей Европе буквой «зю» я вываливаюсь на галёру и обращаюсь к проходящему мимо вроде как адекватному бандиту: «Поржать хочешь?» — «А что, курнуть есть?» Выяснилось, что я способен сложиться еще раз...

***
Тюрьма — закрытая, сектора — закрытые. Пообщаться с другим этажом теоретически можно по бандитскому телефону — канализационной трубе. Для этого нужно выкачать воду из унитаза и говорить в него же. Картина:
— Эй, Корявый, меня слышно?
— Оставайтесь на линии. Ваш звонок очень важен для нас....

***
Зеки после выезда одного из них в больничку:
— Представляешь, девушку встретил! Красивую! Она мне даже свой номер дала!
— Телефона?!
— Палаты.

***
Мне исполнилось 63 года. Оказалось, что это важно. Взявшись перечитывать Закон о тюремном заключении, я обнаружил в главе «Работа в тюрьме», что заключенный, достигший 63 лет, не обязан работать в тюрьме. Может, но не обязан. А мне — 63. За три месяца до «дембеля». И это — единственное «послабление», предложеное мне Эстонской Республикой.