ТЮРЕМНЫЕ БУДНИ :: IMHOclub - Территория особых мнений

АРХИПЕЛАГ БАЛТЛАГ. ЭСТОНИЯ

Сегодня

Сергей Середенко

Правозащитник, политзаключенный.

ТЮРЕМНЫЕ БУДНИ

Только хорошие новости. Из Вируской тюрьмы

Участники дискуссии:

0

0
Последняя реплика:

Каждый раз после получения очередного «пакет из штаба» от Мать-Березы возникает желание написать новейшим политзаключенным. Иногда я даже это делаю, но чаще — нет. А тут вот — новость об освобождении Алексея Грейчуса. Рад, очень рад за него. Но Алексей, первый из «новой волны», вышедший на волю, затеял еще и делиться опытом отсидки. Типа — советы бывалого. С самоиронией у Алексея все в порядке, а от такого человека не грех и принять эстафету, тем более, что жанр им уже создан. Поэтому продолжу с того места, где он поставил жирную запятую. Мне через месяц типа тоже на волю, так что и я — бывалый. 2,5 года в Таллиннской тюрьме и 3 — в Вируской. Итого — 5,5.

Первый совет от Грейчуса — оставайтесь самими собой. Совет отличный, только вот как это — оставаться собой? Ведь все мы — разные, а, значит, и модели поведения будут разные. Тут надо сказать, что тюрьмы Скандинавии, Швейцарии, ФРГ разительно отличаются от балтийских. В лучшую сторону. Сужу по рассказам. Но и эстонские тюрьмы очень отличаются от латвийских и литовских тем, что тут практически изжили «понятия» − воровской закон. Вместо него, правда, ничего внятного не предложили, но об этом в другой раз.

Воровской порядок — самозарождающийся, поэтому, как только в каком-то тюремном доме заводится спаянная компашка блатных, ее «расселяют». За год такой герой может поменять 15 ПМЖ внутри тюрьмы.

Но все же, как это — быть собой? У меня это получилось естественно. Вот, например, в камеру заходит неизвестный мне зэк и с порога спрашивает: «Можешь написать мне жалобу?» У нормального человека от такого хамства сразу давление подскочит. А выход простой: «Я тебя знаю?» Это универсальная тюремная формула.

Другая, такая же, в случае, если задается вопрос, на который не хочется отвечать: «А зачем тебе?» Или — еще жестче: «С какой целью интересуешься?» Или: заходит в камеру эстонец и говорит: «Спроси у него, кто за ним стирается?» А я даже имени его, эстонца этого, не знаю. Естественно, что тут только один ответ — сам спрашивай.

− А я русского языка не знаю (это говорят поначалу с гордостью, но через годик эта дурь проходит).

− Ты не только русского, ты еще и слова «пожалуйста» не знаешь. — Ой, извини! Ты не мог бы…

Тут задержусь. Характерная особенность бандитов — неумение и нежелание просить. Пример: − Давай отойдем в сторонку, дело есть. А после того, как отходите в сторону, выясняется, что ему упаковка сгущенки до магазина в долг нужна. Но просить он не будет, поэтому будет выдавать это за «дело». Тут вполне можно выразить свое разочарование подобным «бизнесом» и отказать.

Для «социализации» есть два совета. Первый — спрашивайте совета обо всем, чего не понимаете. Конечно, розыгрыши поначалу, типа продувки макарон, были и будут, но сам запрос совета показывает, что ты считаешь бандита умным. Второй совет вытекает из первого: самая востребованная валюта в ИТУ — признание. Рассыпайте щедро этот бисер, и будет вам счастье. Ибо среда бандитская невероятно конкурентна — всяк рвется в успешные герои.

Если вас пригласят, например, поиграть во что-то настольное, то сделают это так: «Пойдем, я тебя проучу!» Вариантов много, но главное — демонстрация превосходства. Я же приглашаю так: «Пойдем меня обыгрывать!» И сразу петушиный задор спадает. «Но в сердце льстец всегда отыщет уголок». Это — работает. Главное — сохранить при этом дистанцию.

Вообще, политическим в тюрьме проще, чем многим другим категориям уголовников. Потому что политические точно знают, что ничего против законов людских и тем более божеских не совершали. «Масть» свою политическую я не скрывал, более того, как почти первый такой в Эстонии, мне эту «масть» пришлось создавать с нуля. Учиться было не у кого.

Поначалу в Вируской тюрьме было непросто с эстонцами — для них-то я «предатель». И, если к заявлениям бандитов типа «я этого не делал» или «у них ничего на меня нет» другие бандиты относятся с пониманием, то с политическими такой номер не прокатывает. Наличие рядом «политического» русского тут же возвышает эстонского наркомана или вымогателя до состояния патриота, поэтому «Слава Украине!», в первые месяцы летевшая мне в спину, была неизбежной. Покусывали. Но ничего, как-то притерлись.

Другой сиделец, Игорь Губерман, делился уроком от своего «учителя» на зоне — «закрой в себе сострадания». Это — да, это ценный урок, особенно для «гражданских активистов», типа Грейчуса, меня, АВГ, Палецкиса и дальше по списку. Тут это — слабость, и только. Когда предлагаешь от души принесенные из теплицы овощи, что тебе говорят в ответ? — «Можно…» Раз не выдержал: «Я что, б…дь, разрешение у тебя спрашиваю?!» Бандит тут же вспомнил, с кем имеет дело, и бодро выдавил из себя «Спасибо!»

Особенность политической масти — необязательность конфликтов с охраной. А вот бандит должен «блатовать». По 40 минут, на одной ноте, выносить охраннику мозг про какую-то таблетку. Нет, ребята, я — политический. В бандитские расклады не лезу.

Еще: у бандитов не просто другой юмор, у них другое представление о юморе. Принципиально другое. Для бандита юмор — это когда смешно тому, кто пошутил. А не тому, кому шутили. Смеется тут, как правило, только сам «шутник». В одиночестве. Приведу пример типично бандитского юмора из сериала / реалити-шоу «Ресторан первых свиданий» (на безрыбье…).

Одна из ключевых точек сюжета — счет за ужин и решение за столом вопроса о том, кто платит. То есть платит или М, или М и Ж платят каждый за себя (другие варианты, а есть и они, тут не принципиальны). Вот подходит официантка со счетом, и М вызывается платить и протягивает карточку. Официантка после паузы с тревогой в голосе сообщает, что на счету нет денег. После того, как М секунд пять экранного времени пытается прийти в себя, она, официантка, заливается смехом и сообщает, что пошутила. Это — «чисто пацанский прикол».

Другой пример, чтобы закрепить материал. Зимой в оттепель после морозов нас вывели на стадион, и я в своей «положняковой» обуви растянулся на льду и упал в лужу. Парочка бандитов немедленно начала надо мной ржать, показывая пальцами. Я не выдержал и сказал, что это смешно только в кино. А в жизни — нет. На что они… обиделись. И сделали себе зарубку о том, что… у меня вообще нет чувства юмора. Вот ради последней фразы и рассказывал.

Смешного за бандитами я примечал много (это — мое по жизни, остаюсь собой) и усердно записывал. Потом свел все в стендап-концерт (ну, не все, еще на один концерт точно материала хватит) и дал гастрольный тур по телефону. Такие вот приватные концерты. А потом решился на концерт вживую, перед бандитами. Через три минуты после начала понял свою принципиальную ошибку — концерт был ПРО бандитов, а не ДЛЯ бандитов. Почему — см. выше.

В рамках программы «оставаться собой» совершенно принципиально сохранить свой круг общения на воле. А то и расширить. Тут, конечно, будут сложности, поскольку ВСЕХ политических в Эстонии сначала кидают под запреты (звонки только адвокатам), а потом… Мне, например, пришлось собирать свою телефонную книжку заново. Ибо и телефон, и компьютер, в которых были телефонные номера, были объявлены «средствами преступления» и, по приговору суда, уничтожены. Содержимое же компьютеров было мне прислано только через три года после ареста и в печатном виде.

Вторая сложность — реакция людей на звонки из тюрьмы. На простой вопрос «Есть минутка?» можно в ответ услышать, как «Для тебя — всегда», так и «Не звони мне больше». Да, люди разные. О чем я и толкую.

Звонки маме я сделал периодическими. Два раза в неделю, по полчаса. Я к ним готовлюсь, составляю конспект. 3 телефонных аппарата на 40 человек, я уже приучил (уже второй по счету) сектор, что 2 раза в неделю в 8-00 аппарат — мой. Зато практически не звоню вечером — это время бандитов, приходящих с работы. Кстати, нам зачем-то сломали телефонные будки — прозрачные, но почти звуконепроницаемые. Теперь нужно искать, где укрыться от шума.

Еще одна проблема — необычность тюремного номера. Некоторые просто игнорируют звонки, считая, что это звонят телефонные мошенники. Я — жертва телефонных мошенников. Тут нужно позвонить кому-то, чтобы тот позвонил кому-то и предупредил, что буду звонить я с такого-то номера.

Следующий совет — как сэкономить на адвокате. И как его вообще выбрать. Увы, выбор русскоязычного адвоката — самый очевидный, но не самый лучший. А вот в остальном… При 100% обвинительных приговоров по политическим делам «хорошего» адвоката просто нет. Мой радикальный совет: если уж попали, как кур в ощип, то идите на сделку. И торгуйтесь, до хрипоты, до драки с прокурором. За срок, за деньги, за «конфискацию» − за все, что можно. И адвокат вам тут не нужен. Угрызения совести (я же ни в чем не виноват, это ниже моего достоинства!) оставьте тем, для кого оказаться в тюрьме по политическим мотивам — профессиональный риск. Например, правозащитникам. Например, мне. Считайте этот совет профессиональной консультацией.

И еще в связи с этим: вообще избегайте разговоров на тему «виновен — не виновен». Это, разумеется, в случае, если вы вняли моему совету и пошли на сделку. Почему? Потому что, судя по моему делу, основная моя вина в том, что я… не признаю свою вину. И это — основание для отказа мне в УДО.

Кстати, когда я говорил о торгах с прокурором, то прежде всего нужно биться за саму статью. По политическим делам им по хрен, по какой статье вас сажать, лишь бы посадить. А сядете вы все равно. Но срока по статьям — разные, сейчас уже к политическим стали пожизненные срока примерять. Дайте четко понять, что готовы отсидеть не больше, допустим, четырех лет. А статью пусть ищут сами.

Про адвокатские хитрости тоже немного поведаю. Защита подсудимых — в чистом виде «лихоимство», т.е. зарабатывание на чуждой беде. Поэтому сразу оговорите, и лучше в договоре, что все защитные действия совершаются только с вашего согласия. Например, если адвокат говорит что-то типа «Мы обязательно подадим ходатайство об освобождении из-под стражи под браслет», то для него это — еще 800 евро, а для тебя — пшик, потому что никого еще до суда в Эстонии под браслет не отпускали. Политических, я имею в виду.

Или вот приносит адвокат дело для знакомства, садится напротив и говорит: «Читай спокойно». Ага! Каждый час его присутствия рядом стоит денег. Нет, дело надо читать в одиночестве, делать выписки, а лучше — копии с самых скандальных фрагментов. В случае с «договоренкой» это важно еще и потому, что может помочь в переквалификации обвинения. В сторону более легкой статьи. Это обычным уголовникам убийство на кражу переквалифицировать тяжело, а вот политическим… «В неизвестное время в неизвестном месте встретился с неизвестным лицом, предположительно связанным с правительственными учреждениями РФ…»

Вот для этого в делах по договорному производству и нужен адвокат. Для переквалификации обвинения и убеждении в ее необходимости прокурора. На сегодняшний день в Эстонии если вам предлагают договорняк на 4 года — хватайте сразу. Это — «хорошее предложение».

Конечно, будут еще напирать на УДО и даже обещать. Т.е. будут врать. Не верьте — про УДО и перевод в открытую тюрьму у политических все плохо. Недавно мне удалось выяснить, что всем политическим в Эстонии по «указивке» Охранки автоматом ставится «склонность к побегу» − спасибо Тартускому административному суду, не побоявшемуся вставить эту информацию в свое разрешение.

Опираясь на этот факт, я потребовал от тюрьмы, а это д.б. решение именно тюрьмы, а не Охранки, снять с меня этот ярлык. Мне-то уже пофиг, а вот для всех остальных политических, идущих за мной, это — совершенно принципиальный момент, ибо «склонность к победу» закрывает все ништяки.