ЛАТВИЯ
10.04.2026
Валдис Поповс
независимый журналист, Латвия
ГЛЯНЦЕВЫЙ ОТЧЕТ LIBERTIES И НЕПРИГЛЯДНАЯ ПРАВДА ООН
О латвийских тюрьмах
-
Участники дискуссии:
00 -
Последняя реплика:
Когда министр юстиции Латвии Инесе Либиня-Эгнере с гордостью цитирует отчет международной правозащитной организации Civil Liberties Union for Europe (Liberties), называя Латвию «единственным государством Евросоюза, которое классифицировано как страна, целенаправленно и успешно укрепляющая верховенство права», это звучит не просто как пропаганда. Это звучит как издевательство над десятками политических узников, которых сейчас держат в тюрьмах Латвии за инакомыслие.
Пока Liberties рапортует о «высоких стандартах», «прозрачной правовой среде» и «балансе между безопасностью и основными правами», реальные люди — историки, журналисты, пенсионеры, профессиональные швеи, осмелившиеся иметь собственное мнение или перечислившие 42 евро не туда, — гниют в камерах предварительного заключения без медицинской помощи, в условиях, которые Европейский суд по правам человека признал бесчеловечными.
Отчет Liberties, основанный на анализе более чем 40 правозащитных НПО из более чем 20 стран ЕС, позиционируется как «одна из наиболее всеобъемлющих независимых оценок». Однако, как справедливо замечает Владимир Бузаев из Латвийского комитета по правам человека (ЛКПЧ), правозащитных НГО в мире — «как муравьев», и далеко не все они заслуживают доверия, особенно когда их выводы расходятся с официальной позицией структур ООН. Парадокс заключается в том, что Liberties, судя по всему, попала в ловушку политической конъюнктуры: Латвия — «хорошая» страна, воюющая с «гибридными угрозами», значит, её судебная система по определению не может быть репрессивной. Но это не так.
В июне 2025 года Комитет по правам человека ООН — инстанция неизмеримо более высокого авторитета, нежели любой неправительственный консорциум, — дал диаметрально противоположную оценку. Там, где Liberties видит «укрепление верховенства права», КПЧ ООН фиксирует системный кризис. Главный вывод комитета ООН звучит как приговор: судебные органы Латвии находятся в зависимости от мнения властей. Это означает, что независимого правосудия не существует. Судьи, которые должны быть щитом между гражданином и произволом государства, на деле являются передаточным механизмом репрессивной машины. Именно поэтому политические узники — люди, чья «вина» часто состоит лишь в публикации неугодной статьи или участии в мирном митинге — получают абсурдно суровые приговоры или годами сидят под арестом до суда.
Но зависимая Фемида — лишь вершина айсберга. Комитет ООН зафиксировал нарушения стандартов содержания заключенных, которые в стране, «укрепляющей верховенство права», попросту немыслимы. Это непропорциональное применение предварительного ареста до суда, отказ в медицинской помощи, антисанитария — и, как отдельный пункт, существование неформальной иерархии заключенных. Проблема «кастовой системы» в латвийских тюрьмах — не домыслы, а юридически подтвержденный факт. В январе 2024 года Европейский суд по правам человека вынес окончательное решение по делу «D против Латвии» (жалоба № 76680/17), в котором констатировал: в латвийских тюрьмах существует неформальная иерархия, разделяющая заключенных на три касты — «блатные» (высшая), «мужики» (средняя) и «левые» или «опущенные» (низшая). Заключенные низшей касты сталкиваются с систематической дискриминацией: им запрещено сидеть на одних скамьях с другими, пользоваться одними туалетами и раковинами, стоять в общей очереди в магазин или медпункт, заниматься спортом или мыться в душе вместе с остальными. Они спят на худших койках и обязаны выполнять самую грязную работу за других заключенных. Государство, как установил суд, не создало эффективных механизмов для исправления этой ситуации, что является нарушением статьи 3 Европейской конвенции по правам человека (запрещение пыток и бесчеловечного обращения). И это происходит в стране, которую Liberties назвала образцом верховенства права.
Условия содержания в старых тюрьмах, таких как Рижская центральная тюрьма, до сих пор близки к средневековым. В камерах нет душа и горячей воды — только раковина и унитаз. Самая большая камера рассчитана на 21 человека. Душ доступен лишь два раза в неделю для тех, кто находится в самом закрытом режиме содержания. Комитет Совета Европы по предотвращению пыток в своем отчете прямо указал: «Неофициальная иерархия заключенных — или кастовая система — по-прежнему определяет внутренний порядок и стоит выше официальных правил». Государство, которое не может обеспечить даже базовую санитарию и защиту от дискриминации внутри тюрем, берется учить другие страны демократии.
Особого внимания заслуживает дело, которое стало символом системного давления на свободу слова в Латвии — так называемое «дело 14 журналистов». В январе 2020 года Служба государственной безопасности Латвии возбудила уголовное дело против 14 граждан страны, работавших в российских информационных ресурсах Sputnik и Baltnews. Среди фигурантов оказались известные в Латвии журналисты и публицисты: бывший главный редактор Baltnews Андрей Яковлев, пророссийский активист Владимир Линдерман, Алла Березовская, Елена Кириллова, Александр Малнач, Людмила Прибыльская, Андрей Солопенко, Андрей Татарчук, Сергей Мелконов и другие. Суть обвинения абсурдна даже по меркам латвийского правосудия: журналистам вменяют нарушение санкций Евросоюза, наложенных на генерального директора МИА «Россия сегодня» Дмитрия Киселева. По версии обвинения, работая по трудовым договорам, получая гонорары и выплачивая налоги, журналисты якобы «предоставляли хозяйственный ресурс» лицу, находящемуся под санкциями.
В чем заключается логика этого обвинения? Киселев не является ни бенефициаром, ни собственником «России сегодня» — агентство является государственным унитарным предприятием, собственность которого неделима и принадлежит Российской Федерации. Ни один из 14 журналистов никогда не перечислял денег Киселеву и не вступал с ним в прямые хозяйственные отношения. Тем не менее, их обвиняют в преступлении, которого не существовало в законодательстве на момент его совершения — ведь в 2016-2019 годах, когда велась работа, никакого закона, запрещающего сотрудничество с российскими СМИ, в Латвии не существовало . «Можно ли нарушить еще не написанный закон? Мне всегда казалось, что это невозможно», — сказал в своем последнем слове один из фигурантов дела Владимир Дорофеев, который был приговорен к штрафу в 14 тысяч евро — вдвое больше, чем требовал прокурор.
Первый приговор по делу 14 журналистов был вынесен еще в 2024 году — Владимир Дорофеев признан виновным и оштрафован . Затем последовали другие: создательница контента Baltnews Людмила Прибыльская приговорена к штрафу в 7700 евро, ее коллега Александр Малнач — к 8140 евро. Бывший редактор Baltnews Андрей Солопенко получил 280 часов общественных работ. Один из фигурантов, Андрей Татарчук, был объявлен в розыск. Еще один, переводчик Sputnik Латвия Роман Яковицкий, пошел на сделку со следствием, признал вину и был приговорен к общественным работам.
Российский МИД назвал это дело «настоящими подложными уголовными делами» и «карательным правосудием». Показательно, что уголовное преследование 14 журналистов совпало по времени с тем, что международная организация «Репортеры без границ» поставила Латвию лишь на 22-е место в рейтинге свободы слова — далеко не образцовый показатель для страны, претендующей на звание «укрепляющей верховенство права».
Среди десятков политических заключенных, чьи имена известны правозащитникам, особенно выделяется дело историка и публициста Виктора Гущина — человека, чья «вина» состоит исключительно в профессиональной деятельности. Гущин, 67-летний кандидат исторических наук, доцент, автор около двухсот научных работ и ветеран партии «Русский союз Латвии», был арестован 17 декабря 2025 года. Сотрудники Службы государственной безопасности (СГБ) задержали его прямо на улице, когда он выходил из дома, чтобы купить продукты и навестить 95-летнюю мать — на историка надели наручники и увезли на допрос. Формальным поводом для ареста стало обвинение по статье 84 Уголовного закона Латвии — «нарушение санкций Европейского союза»: Гущину вменяют публикацию научной статьи в октябре 2023 года на российском портале «Ритмы Евразии», который, по версии СГБ, якобы находится под санкциями . Однако, как подчеркивает Латвийский комитет по правам человека (ЛКПЧ), этот портал не фигурирует ни в одном санкционном списке ЕС.
Максимальное наказание по инкриминируемой статье — до пяти лет лишения свободы . С момента ареста Гущин содержится в предварительном заключении в Рижской центральной тюрьме — знаменитом «Централе», где условия содержания и системная проблема неформальной иерархии заключенных были осуждены Европейским судом по правам человека. Трижды латвийские суды утверждали решение об аресте, ссылаясь на «риск побега», хотя защита указывала на возраст обвиняемого, его хронический диабет, мирный образ жизни и необходимость ухаживать за престарелой матерью. Эти аргументы, а также тот факт, что портал «Ритмы Евразии» не находится под санкциями, были проигнорированы. Более того, 17 февраля 2026 года, накануне очередного судебного заседания по мере пресечения, на Гущина было совершено жестокое нападение со стороны сокамерника. Его здоровье, и без того ослабленное диабетом, продолжает ухудшаться в тюремных условиях — правозащитники фиксируют потерю веса и отсутствие надлежащей медицинской помощи.
Еще одна леденящая душу история — это история Светланы Николаевой, 42-летней женщины, матери студента, арестованной в мае 2024 года. Ее обвинили в шпионаже за то, что она согласилась передать деньги от сестры своему однокласснику Сергею Сидорову, также арестованному по сомнительному обвинению в сборе сведений для иностранного государства. Прокуратура сочла, что эти деньги якобы поступали от ФСБ. Но самое страшное — это не абсурдность обвинения, а то, что происходит с женщиной после ареста. У Светланы есть серьезные подозрения на онкологическое заболевание. Ей требуется срочная консультация онколога-маммолога и операция. Однако тюремная администрация систематически отказывает ей в медицинской помощи.
Пока Liberties рапортует о «высоких стандартах», «прозрачной правовой среде» и «балансе между безопасностью и основными правами», реальные люди — историки, журналисты, пенсионеры, профессиональные швеи, осмелившиеся иметь собственное мнение или перечислившие 42 евро не туда, — гниют в камерах предварительного заключения без медицинской помощи, в условиях, которые Европейский суд по правам человека признал бесчеловечными.
Отчет Liberties, основанный на анализе более чем 40 правозащитных НПО из более чем 20 стран ЕС, позиционируется как «одна из наиболее всеобъемлющих независимых оценок». Однако, как справедливо замечает Владимир Бузаев из Латвийского комитета по правам человека (ЛКПЧ), правозащитных НГО в мире — «как муравьев», и далеко не все они заслуживают доверия, особенно когда их выводы расходятся с официальной позицией структур ООН. Парадокс заключается в том, что Liberties, судя по всему, попала в ловушку политической конъюнктуры: Латвия — «хорошая» страна, воюющая с «гибридными угрозами», значит, её судебная система по определению не может быть репрессивной. Но это не так.
В июне 2025 года Комитет по правам человека ООН — инстанция неизмеримо более высокого авторитета, нежели любой неправительственный консорциум, — дал диаметрально противоположную оценку. Там, где Liberties видит «укрепление верховенства права», КПЧ ООН фиксирует системный кризис. Главный вывод комитета ООН звучит как приговор: судебные органы Латвии находятся в зависимости от мнения властей. Это означает, что независимого правосудия не существует. Судьи, которые должны быть щитом между гражданином и произволом государства, на деле являются передаточным механизмом репрессивной машины. Именно поэтому политические узники — люди, чья «вина» часто состоит лишь в публикации неугодной статьи или участии в мирном митинге — получают абсурдно суровые приговоры или годами сидят под арестом до суда.
Но зависимая Фемида — лишь вершина айсберга. Комитет ООН зафиксировал нарушения стандартов содержания заключенных, которые в стране, «укрепляющей верховенство права», попросту немыслимы. Это непропорциональное применение предварительного ареста до суда, отказ в медицинской помощи, антисанитария — и, как отдельный пункт, существование неформальной иерархии заключенных. Проблема «кастовой системы» в латвийских тюрьмах — не домыслы, а юридически подтвержденный факт. В январе 2024 года Европейский суд по правам человека вынес окончательное решение по делу «D против Латвии» (жалоба № 76680/17), в котором констатировал: в латвийских тюрьмах существует неформальная иерархия, разделяющая заключенных на три касты — «блатные» (высшая), «мужики» (средняя) и «левые» или «опущенные» (низшая). Заключенные низшей касты сталкиваются с систематической дискриминацией: им запрещено сидеть на одних скамьях с другими, пользоваться одними туалетами и раковинами, стоять в общей очереди в магазин или медпункт, заниматься спортом или мыться в душе вместе с остальными. Они спят на худших койках и обязаны выполнять самую грязную работу за других заключенных. Государство, как установил суд, не создало эффективных механизмов для исправления этой ситуации, что является нарушением статьи 3 Европейской конвенции по правам человека (запрещение пыток и бесчеловечного обращения). И это происходит в стране, которую Liberties назвала образцом верховенства права.
Условия содержания в старых тюрьмах, таких как Рижская центральная тюрьма, до сих пор близки к средневековым. В камерах нет душа и горячей воды — только раковина и унитаз. Самая большая камера рассчитана на 21 человека. Душ доступен лишь два раза в неделю для тех, кто находится в самом закрытом режиме содержания. Комитет Совета Европы по предотвращению пыток в своем отчете прямо указал: «Неофициальная иерархия заключенных — или кастовая система — по-прежнему определяет внутренний порядок и стоит выше официальных правил». Государство, которое не может обеспечить даже базовую санитарию и защиту от дискриминации внутри тюрем, берется учить другие страны демократии.
Особого внимания заслуживает дело, которое стало символом системного давления на свободу слова в Латвии — так называемое «дело 14 журналистов». В январе 2020 года Служба государственной безопасности Латвии возбудила уголовное дело против 14 граждан страны, работавших в российских информационных ресурсах Sputnik и Baltnews. Среди фигурантов оказались известные в Латвии журналисты и публицисты: бывший главный редактор Baltnews Андрей Яковлев, пророссийский активист Владимир Линдерман, Алла Березовская, Елена Кириллова, Александр Малнач, Людмила Прибыльская, Андрей Солопенко, Андрей Татарчук, Сергей Мелконов и другие. Суть обвинения абсурдна даже по меркам латвийского правосудия: журналистам вменяют нарушение санкций Евросоюза, наложенных на генерального директора МИА «Россия сегодня» Дмитрия Киселева. По версии обвинения, работая по трудовым договорам, получая гонорары и выплачивая налоги, журналисты якобы «предоставляли хозяйственный ресурс» лицу, находящемуся под санкциями.
В чем заключается логика этого обвинения? Киселев не является ни бенефициаром, ни собственником «России сегодня» — агентство является государственным унитарным предприятием, собственность которого неделима и принадлежит Российской Федерации. Ни один из 14 журналистов никогда не перечислял денег Киселеву и не вступал с ним в прямые хозяйственные отношения. Тем не менее, их обвиняют в преступлении, которого не существовало в законодательстве на момент его совершения — ведь в 2016-2019 годах, когда велась работа, никакого закона, запрещающего сотрудничество с российскими СМИ, в Латвии не существовало . «Можно ли нарушить еще не написанный закон? Мне всегда казалось, что это невозможно», — сказал в своем последнем слове один из фигурантов дела Владимир Дорофеев, который был приговорен к штрафу в 14 тысяч евро — вдвое больше, чем требовал прокурор.
Первый приговор по делу 14 журналистов был вынесен еще в 2024 году — Владимир Дорофеев признан виновным и оштрафован . Затем последовали другие: создательница контента Baltnews Людмила Прибыльская приговорена к штрафу в 7700 евро, ее коллега Александр Малнач — к 8140 евро. Бывший редактор Baltnews Андрей Солопенко получил 280 часов общественных работ. Один из фигурантов, Андрей Татарчук, был объявлен в розыск. Еще один, переводчик Sputnik Латвия Роман Яковицкий, пошел на сделку со следствием, признал вину и был приговорен к общественным работам.
Российский МИД назвал это дело «настоящими подложными уголовными делами» и «карательным правосудием». Показательно, что уголовное преследование 14 журналистов совпало по времени с тем, что международная организация «Репортеры без границ» поставила Латвию лишь на 22-е место в рейтинге свободы слова — далеко не образцовый показатель для страны, претендующей на звание «укрепляющей верховенство права».
Среди десятков политических заключенных, чьи имена известны правозащитникам, особенно выделяется дело историка и публициста Виктора Гущина — человека, чья «вина» состоит исключительно в профессиональной деятельности. Гущин, 67-летний кандидат исторических наук, доцент, автор около двухсот научных работ и ветеран партии «Русский союз Латвии», был арестован 17 декабря 2025 года. Сотрудники Службы государственной безопасности (СГБ) задержали его прямо на улице, когда он выходил из дома, чтобы купить продукты и навестить 95-летнюю мать — на историка надели наручники и увезли на допрос. Формальным поводом для ареста стало обвинение по статье 84 Уголовного закона Латвии — «нарушение санкций Европейского союза»: Гущину вменяют публикацию научной статьи в октябре 2023 года на российском портале «Ритмы Евразии», который, по версии СГБ, якобы находится под санкциями . Однако, как подчеркивает Латвийский комитет по правам человека (ЛКПЧ), этот портал не фигурирует ни в одном санкционном списке ЕС.
Максимальное наказание по инкриминируемой статье — до пяти лет лишения свободы . С момента ареста Гущин содержится в предварительном заключении в Рижской центральной тюрьме — знаменитом «Централе», где условия содержания и системная проблема неформальной иерархии заключенных были осуждены Европейским судом по правам человека. Трижды латвийские суды утверждали решение об аресте, ссылаясь на «риск побега», хотя защита указывала на возраст обвиняемого, его хронический диабет, мирный образ жизни и необходимость ухаживать за престарелой матерью. Эти аргументы, а также тот факт, что портал «Ритмы Евразии» не находится под санкциями, были проигнорированы. Более того, 17 февраля 2026 года, накануне очередного судебного заседания по мере пресечения, на Гущина было совершено жестокое нападение со стороны сокамерника. Его здоровье, и без того ослабленное диабетом, продолжает ухудшаться в тюремных условиях — правозащитники фиксируют потерю веса и отсутствие надлежащей медицинской помощи.
Еще одна леденящая душу история — это история Светланы Николаевой, 42-летней женщины, матери студента, арестованной в мае 2024 года. Ее обвинили в шпионаже за то, что она согласилась передать деньги от сестры своему однокласснику Сергею Сидорову, также арестованному по сомнительному обвинению в сборе сведений для иностранного государства. Прокуратура сочла, что эти деньги якобы поступали от ФСБ. Но самое страшное — это не абсурдность обвинения, а то, что происходит с женщиной после ареста. У Светланы есть серьезные подозрения на онкологическое заболевание. Ей требуется срочная консультация онколога-маммолога и операция. Однако тюремная администрация систематически отказывает ей в медицинской помощи.
Забыли мне продлить лекарства. Пила три месяца, но курс — минимум шесть месяцев. Прерывать нельзя. Ну а мне прервали уже на месяц, т. к. просто забыли продлить, потом — заказать… — пишет Светлана в одном из писем на волю.
В феврале 2026 года состояние женщины обострилось — с начала года здание следственного изолятора, где она содержится, фактически не отапливается. «Чувствую себя ужасно, кашель замучил, аппетита нет вообще, ем, чтобы хоть какие-то силы были», — рассказывает узница. Она прекрасно понимает, что с ней делают: «Они реально понимают, что содержат людей в нечеловеческих условиях, они понимают, что это пытки, что они осознанно наносят вред здоровью, но никогда этого не признают». Отказ в медицинской помощи онкологическому больному — это форма медленной пытки, и она продолжается уже почти два года.
Абсурдность предъявляемых обвинений порой достигает такой степени, что кажется фарсом, если бы не сломанные судьбы. 38-летняя профессиональная швея Полина Камлёва из Резекне была арестована в декабре 2025 года. Ее обвиняют в «помощи России» — она перечислила 42 евро. Формулировка обвинения звучит как издевательство: Полина якобы перевела 157 белорусских рублей (примерно 42,86 евро) на банковский счет знакомой в российском банке для приобретения средств подавления дронов. 42 евро — цена, за которую в Латвии можно купить ужин в ресторане на двоих. Но за эту сумму женщине грозит до десяти лет лишения свободы. Сама Полина, находясь в СИЗО, пишет на волю: «Здесь одну не оставляют. На карантине были вдвоём. Напарница из Даугавпилса была чуть старше меня. Мы с ней хорошо общались, и пять дней с выходными прошли более-менее. Если бы была одна совсем, моя «кукуха» съехала бы».
Экс-министр здравоохранения Латвии Илзе Винькеле задалась резонным вопросом: уместно ли тратить большие суммы из карманов налогоплательщиков на содержание Камлёвой в тюрьме, если сумма ее «преступления» составила всего 42 евро? Националисты тут же объяснили ей: «Неважно, сколько это стоит, подобные показательные процессы абсолютно необходимы».
75-летний пенсионер из города Екабпилс Юрис Бружукс был задержан в феврале 2025 года прямо с больничной койки. Его обвинили в «оправдании военных преступлений» России. Несмотря на солидный возраст и тяжелое состояние здоровья, суд отправил его в следственный изолятор. Причем тюремные чиновники сначала запретили передать больному человеку лекарства — невзирая даже на просьбу следователя. Это происходит с пожилым бывшим бизнесменом, создателем известной в Екабпилсе швейной фабрики. Государство, которое Liberties называет образцом верховенства права, отказывает в лечении старику, обвиненному в том, что он, возможно, сказал что-то не то о войне.
Дело профессора Александра Гапоненко стоит особняком даже в длинном списке политических узников Латвии — не только из-за чудовищной несоразмерности наказания, но и из-за возраста осужденного и вопиющего попрания им же выигранных ранее судебных прецедентов. 72-летний правозащитник, экономист и автор книг о дискриминации русскоязычных в Прибалтике был арестован 13 февраля 2025 года и с тех пор находился в Рижской центральной тюрьме . Поводом послужило его дистанционное участие в московской научной конференции «Этноцид российских соотечественников в странах Балтии», организованной Институтом стран СНГ. В своем выступлении Гапоненко, как ученый, анализировал ситуацию с правами русскоязычного населения — преследования, закрытие школ, дискриминацию в языке — и использовал термин «этноцид» для описания политики латвийских властей. Обвинение сочло эти слова «заведомо ложными» и «направленными на дестабилизацию общества», после чего Служба государственной безопасности задержала профессора.
В январе 2026 года Рижский районный суд приговорил Гапоненко к десяти годам лишения свободы с тремя годами пробационного надзора. С учетом уже проведенного под стражей года фактический срок заключения составит девять лет. Обвинение строилось по трем статьям Уголовного закона Латвии: «пособничество иностранному государству в деятельности против Латвии» и «разжигание национальной розни и вражды». Сам Гапоненко не признал вины — он настаивал, что выступал как ученый, в узком кругу коллег, и не давал согласия на публикацию записи . Его адвокат Имма Янсоне заявила, что приговор будет обжалован, однако судья уже назначил наказание в максимальном объеме, запрошенном прокурором .
Печально, что эти заключения КПЧ ООН, решение Европейского суда по правам человека и живые истории людей — Татьяны Андриец, Виктора Гущина, Александра Гапоненко, 14 журналистов, Полины Камлёвой с ее 42 евро, Светланы Николаевой, умирающей без лекарств, 75-летнего Бружукса, выдернутого с больничной койки, — в отличие от благоприятного для властей мнения не особо авторитетной правозащитной организации, в прессе практически не освещены.
Латвийские и западные СМИ, которые так любят критиковать другие страны за проблемы с верховенством права, дружно молчат о выводах ООН и ЕСПЧ, а также о реальных людях, чьи жизни разрушены. Потому что признать, что в Латвии — члене ЕС, гордящемся своей демократией — суды зависимы, тюрьмы не обеспечивают даже элементарных санитарных норм, журналистов судят за сотрудничество с российскими СМИ по обратной силе закона, а политических узников пытают бездействием, значит разрушить удобный нарратив. Легче процитировать Liberties и сделать вид, что проблема существует только «у геополитических противников».
Но реальность не исчезает от отсутствия публикаций. Прямо сейчас, в эту минуту, Светлана Николаева сидит в нетопленой камере, кашляя в сыром бетонном мешке, и не знает, умрет ли она от рака до того, как латвийский суд соизволит оправдать ее по абсурдному обвинению в шпионаже. Прямо сейчас Полина Камлёва наматывает круги по бетонному дворику СИЗО и молится, чтобы ее «кукуха» не съехала. Прямо сейчас Виктор Гущин — историк, посвятивший жизнь науке, — находится за решеткой за свои взгляды. Прямо сейчас бывшие сотрудники Sputnik и Baltnews, чье «преступление» заключалось в том, что они писали статьи и получали за это гонорары, ждут апелляционных решений по сфабрикованным делам.
Антисанитария, переполненность камер, отсутствие нормальной еды — все это лишь довершает картину. Но главная трагедия, о которой говорит Бузаев, происходит не в тюремных коридорах, а в информационном пространстве. Заключения КПЧ ООН, в отличие от благоприятного для властей мнения не особо авторитетной правозащитной организации, в прессе практически не освещены. Латвийские и западные СМИ, которые так любят критиковать Россию, Венгрию или Словакию за проблемы с верховенством права, дружно молчат о выводах ООН. Потому что признать, что в Латвии — члене ЕС, гордящемся своей демократией — суды зависимы, тюрьмы убивают, а политических узников пытают бездействием и криминальной иерархией, значит разрушить удобный нарратив. Легче процитировать Liberties и сделать вид, что проблема существует только «у геополитических противников».
А министр юстиции тем временем празднует победу верховенства права. Этот диссонанс между глянцевым отчетом Liberties и неприглядной правдой ООН, ЕСПЧ и живых людей — не просто нестыковка. Это моральный провал европейского правозащитного движения, которое выбирает удобных союзников вместо принципов. И каждый, кто цитирует Liberties, закрывая глаза на выводы ООН и на живые голоса из тюремных камер, становится соучастником репрессий. Пока слова «верховенство права» служат ширмой для зависимых судов, отказов в лечении, камер без горячей воды, абсурдных приговоров за 42 евро и уголовного преследования журналистов за сотрудничество со СМИ, эти слова ничего не стоят. И десятки политических узников «Балтлага» знают об этом лучше, чем все авторы благостных отчетов вместе взятые.
Абсурдность предъявляемых обвинений порой достигает такой степени, что кажется фарсом, если бы не сломанные судьбы. 38-летняя профессиональная швея Полина Камлёва из Резекне была арестована в декабре 2025 года. Ее обвиняют в «помощи России» — она перечислила 42 евро. Формулировка обвинения звучит как издевательство: Полина якобы перевела 157 белорусских рублей (примерно 42,86 евро) на банковский счет знакомой в российском банке для приобретения средств подавления дронов. 42 евро — цена, за которую в Латвии можно купить ужин в ресторане на двоих. Но за эту сумму женщине грозит до десяти лет лишения свободы. Сама Полина, находясь в СИЗО, пишет на волю: «Здесь одну не оставляют. На карантине были вдвоём. Напарница из Даугавпилса была чуть старше меня. Мы с ней хорошо общались, и пять дней с выходными прошли более-менее. Если бы была одна совсем, моя «кукуха» съехала бы».
Экс-министр здравоохранения Латвии Илзе Винькеле задалась резонным вопросом: уместно ли тратить большие суммы из карманов налогоплательщиков на содержание Камлёвой в тюрьме, если сумма ее «преступления» составила всего 42 евро? Националисты тут же объяснили ей: «Неважно, сколько это стоит, подобные показательные процессы абсолютно необходимы».
75-летний пенсионер из города Екабпилс Юрис Бружукс был задержан в феврале 2025 года прямо с больничной койки. Его обвинили в «оправдании военных преступлений» России. Несмотря на солидный возраст и тяжелое состояние здоровья, суд отправил его в следственный изолятор. Причем тюремные чиновники сначала запретили передать больному человеку лекарства — невзирая даже на просьбу следователя. Это происходит с пожилым бывшим бизнесменом, создателем известной в Екабпилсе швейной фабрики. Государство, которое Liberties называет образцом верховенства права, отказывает в лечении старику, обвиненному в том, что он, возможно, сказал что-то не то о войне.
Дело профессора Александра Гапоненко стоит особняком даже в длинном списке политических узников Латвии — не только из-за чудовищной несоразмерности наказания, но и из-за возраста осужденного и вопиющего попрания им же выигранных ранее судебных прецедентов. 72-летний правозащитник, экономист и автор книг о дискриминации русскоязычных в Прибалтике был арестован 13 февраля 2025 года и с тех пор находился в Рижской центральной тюрьме . Поводом послужило его дистанционное участие в московской научной конференции «Этноцид российских соотечественников в странах Балтии», организованной Институтом стран СНГ. В своем выступлении Гапоненко, как ученый, анализировал ситуацию с правами русскоязычного населения — преследования, закрытие школ, дискриминацию в языке — и использовал термин «этноцид» для описания политики латвийских властей. Обвинение сочло эти слова «заведомо ложными» и «направленными на дестабилизацию общества», после чего Служба государственной безопасности задержала профессора.
В январе 2026 года Рижский районный суд приговорил Гапоненко к десяти годам лишения свободы с тремя годами пробационного надзора. С учетом уже проведенного под стражей года фактический срок заключения составит девять лет. Обвинение строилось по трем статьям Уголовного закона Латвии: «пособничество иностранному государству в деятельности против Латвии» и «разжигание национальной розни и вражды». Сам Гапоненко не признал вины — он настаивал, что выступал как ученый, в узком кругу коллег, и не давал согласия на публикацию записи . Его адвокат Имма Янсоне заявила, что приговор будет обжалован, однако судья уже назначил наказание в максимальном объеме, запрошенном прокурором .
Печально, что эти заключения КПЧ ООН, решение Европейского суда по правам человека и живые истории людей — Татьяны Андриец, Виктора Гущина, Александра Гапоненко, 14 журналистов, Полины Камлёвой с ее 42 евро, Светланы Николаевой, умирающей без лекарств, 75-летнего Бружукса, выдернутого с больничной койки, — в отличие от благоприятного для властей мнения не особо авторитетной правозащитной организации, в прессе практически не освещены.
Латвийские и западные СМИ, которые так любят критиковать другие страны за проблемы с верховенством права, дружно молчат о выводах ООН и ЕСПЧ, а также о реальных людях, чьи жизни разрушены. Потому что признать, что в Латвии — члене ЕС, гордящемся своей демократией — суды зависимы, тюрьмы не обеспечивают даже элементарных санитарных норм, журналистов судят за сотрудничество с российскими СМИ по обратной силе закона, а политических узников пытают бездействием, значит разрушить удобный нарратив. Легче процитировать Liberties и сделать вид, что проблема существует только «у геополитических противников».
Но реальность не исчезает от отсутствия публикаций. Прямо сейчас, в эту минуту, Светлана Николаева сидит в нетопленой камере, кашляя в сыром бетонном мешке, и не знает, умрет ли она от рака до того, как латвийский суд соизволит оправдать ее по абсурдному обвинению в шпионаже. Прямо сейчас Полина Камлёва наматывает круги по бетонному дворику СИЗО и молится, чтобы ее «кукуха» не съехала. Прямо сейчас Виктор Гущин — историк, посвятивший жизнь науке, — находится за решеткой за свои взгляды. Прямо сейчас бывшие сотрудники Sputnik и Baltnews, чье «преступление» заключалось в том, что они писали статьи и получали за это гонорары, ждут апелляционных решений по сфабрикованным делам.
Антисанитария, переполненность камер, отсутствие нормальной еды — все это лишь довершает картину. Но главная трагедия, о которой говорит Бузаев, происходит не в тюремных коридорах, а в информационном пространстве. Заключения КПЧ ООН, в отличие от благоприятного для властей мнения не особо авторитетной правозащитной организации, в прессе практически не освещены. Латвийские и западные СМИ, которые так любят критиковать Россию, Венгрию или Словакию за проблемы с верховенством права, дружно молчат о выводах ООН. Потому что признать, что в Латвии — члене ЕС, гордящемся своей демократией — суды зависимы, тюрьмы убивают, а политических узников пытают бездействием и криминальной иерархией, значит разрушить удобный нарратив. Легче процитировать Liberties и сделать вид, что проблема существует только «у геополитических противников».
А министр юстиции тем временем празднует победу верховенства права. Этот диссонанс между глянцевым отчетом Liberties и неприглядной правдой ООН, ЕСПЧ и живых людей — не просто нестыковка. Это моральный провал европейского правозащитного движения, которое выбирает удобных союзников вместо принципов. И каждый, кто цитирует Liberties, закрывая глаза на выводы ООН и на живые голоса из тюремных камер, становится соучастником репрессий. Пока слова «верховенство права» служат ширмой для зависимых судов, отказов в лечении, камер без горячей воды, абсурдных приговоров за 42 евро и уголовного преследования журналистов за сотрудничество со СМИ, эти слова ничего не стоят. И десятки политических узников «Балтлага» знают об этом лучше, чем все авторы благостных отчетов вместе взятые.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Александр Гапоненко
Доктор экономических наук
СУДЕБНЫЕ ПОКАЗАНИЯ. ЧАСТЬ 2
В Рижском суде 25 ноября 2025г
Алла Березовская
Журналист
ВЕСТИ ОТ ВИКТОРА ГУЩИНА
Игорь Кузьмук
Латвийский политик, правозащитник
ТРАМП-ОСВОБОДИТЕЛЬ, НЕ ПОКИНЬ НАС
IMHO club
ЕЛЕНА КРЕЙЛЕ НА СВОБОДЕ
УРА!