Прибалтика
Сегодня
Андрей Разумов
УСТОЙЧИВОЕ ОТСТАВАНИЕ
Сравниваем экономики стран Балтии со средним уровнем Евросоюза
-
Участники дискуссии:
00 -
Последняя реплика:
Двенадцатилетний период с 2014 по 2026 год принято описывать как время успешной конвергенции Эстонии, Латвии и Литвы с Европейским союзом. Данные Eurostat, однако, показывают более сложную и в целом менее оптимистичную картину.
Сближение оказалось частичным, замедляющимся и крайне неравномерным, а по ключевому показателю материального благосостояния домохозяйств — фактическому индивидуальному потреблению — регион в целом не приблизился к среднему уровню ЕС за последнее десятилетие. По предварительным оценкам за 2025 год Латвия и Эстония вошли в число стран с наименьшим потреблением на душу населения в Союзе: соответственно 27% и 26% ниже среднего уровня ЕС. Латвия одновременно остаётся третьей с конца страной ЕС по ВВП на душу населения — на 29% ниже среднего показателя.
Уровень жизни как он есть
Понятие уровня жизни требует многомерного измерения, поскольку ни один отдельный индикатор не отражает его полностью. Валовой внутренний продукт на душу населения характеризует объём производимого дохода, но не то, сколько товаров и услуг реально доступно домохозяйствам. А фактическое индивидуальное потребление ближе к бытовому пониманию благосостояния, так как включает потребление, оплаченное как самими домохозяйствами, так и государством и некоммерческими организациями. Денежные доходы отражают распределение, но искажаются различиями национальных уровней цен. Поэтому анализ строится на сопоставлении показателей, выраженных в стандартах покупательной способности, где среднее значение по ЕС принимается за сто.
Основой служат наборы данных Eurostat: паритеты покупательной способности и объёмные индексы, национальные счета, статистика доходов и условий жизни, показатели рынка труда, гармонизированный индекс потребительских цен, демографические ряды и данные о расходах на исследования и разработки. Для оценки 2026 года использованы оперативные индикаторы Eurostat, весенний прогноз Европейской комиссии и независимые прогнозы Европейского банка реконструкции и развития.
Статистический статус 2026 года принципиально отличается от статуса предшествующих лет. Окончательные годовые значения по доходам, бедности, неравенству и потреблению за 2026 год к концу августа отсутствуют, поскольку публикуются с лагом. Так что наши выводы по текущему году — это пока только оценки, которые основываются на квартальных и месячных данных и прогнозах.
Общий масштаб отставания
По предварительным данным за 2025 год средний по ЕС ВВП на душу населения составлял около 41,6 тысячи евро в пересчёте по покупательной способности, и лишь десять из двадцати семи государств Союза превышали этот уровень. Ни одна из балтийских стран в эту группу не входила. Литва находилась в интервале от десяти до двадцати процентов ниже среднего уровня, тогда как Эстония и Латвия оказались в группе стран с отставанием от двадцати до тридцати процентов.
Динамика объёмных индексов Eurostat показывает, что за двенадцать лет разрыв сократился умеренно и неравномерно. Эстония, начинавшая период с наиболее сильных позиций в регионе, к концу периода оказалась худшей по темпам сближения, Литва продвинулась заметнее всех, Латвия улучшила положение, но осталась беднейшей из трёх.
Все три страны достигли максимальных относительных позиций в 2020—2021 годах, после чего сближение прекратилось либо обратилось вспять. Эстония утратила шесть процентных пунктов относительно среднего уровня ЕС по сравнению с пиком, Литва — один пункт, и лишь Латвия сумела удержаться около достигнутого уровня. Иными словами, энергетический шок 2022 года, разрыв экономических связей с Россией и Беларусью и последующая инфляционная волна не просто затормозили конвергенцию, а частично отменили её результаты второй половины 2010-х годов.
Домохозяйства свидетельствуют
Наиболее показательным индикатором для оценки уровня жизни служит фактическое индивидуальное потребление, поскольку оно измеряет реальный объём благ, доступных населению.
И по этому критерию картина оказывается существенно хуже, чем по ВВП, и заставляет пересмотреть тезис о хоть сколько-нибудь успешном сближении стран ЕС по уровню жизни.
За двенадцать лет Эстония приблизилась к среднему уровню ЕС всего на три процентных пункта, причём вся эта прибавка была получена до 2020 года и затем частично утрачена. Литва, показавшая наиболее убедительный рост ВВП, по потреблению продвинулась лишь на шесть пунктов и с 2021 года потеряла шесть пунктов из ранее достигнутых. Только Латвия демонстрирует последовательное улучшение, однако происходит оно с самой низкой в Союзе исходной базы.
Показательно распределение в масштабах ЕС. По предварительным данным за 2025 год наименьшее потребление на душу населения было зафиксировано в Венгрии и Латвии, отстававших от среднего уровня ЕС на 27%, а также в Эстонии с отставанием на 26%. Восемь государств Союза превышали средний уровень, тогда как остальные девятнадцать находились ниже него. Следовательно, две из трёх балтийских стран располагаются в самом низу европейского распределения материального благосостояния домохозяйств — и это положение по итогам 2025 года, а не 2014-го.
Дорогая жизнь
Ключевой механизм, объясняющий стагнацию потребления, состоит в опережающем сближении цен. Уровень цен на фактическое индивидуальное потребление в Эстонии вырос с 72,8% среднего по ЕС в 2014 году до 97,8% в 2025-м, тогда как объём потребления составлял лишь 74% среднего уровня. Иначе говоря, эстонские домохозяйства платят почти европейские цены, располагая примерно тремя четвертями европейского объёма благ. Латвия за тот же период поднялась с 68,8 до 80,6% по ценам, Литва — с 59,3 до 81,4%.
Особенно наглядна ситуация с продовольствием, доля которого в потребительской корзине низкодоходных домохозяйств повышена. Цены на продукты питания и безалкогольные напитки в 2025 году были выше среднего уровня ЕС в Эстонии на 9,8% и в Латвии на 7,5%, а в Литве составляли 103% среднеевропейского значения. Таким образом, по наиболее социально значимой категории расходов балтийские страны уже не отстают от ЕС, а превосходят его, при доходах существенно ниже среднего уровня.
Инфляционная история периода объясняет, как это произошло. В 2022 году гармонизированная инфляция достигла 19,4% в Эстонии, 18,9% в Литве и 17,2% в Латвии против 9,2% в ЕС, то есть инфляционный удар был приблизительно вдвое сильнее среднеевропейского. В 2023 году рост цен оставался повышенным — от 8,7 до 9,1% против 6,4% в ЕС. Кумулятивный эффект оказался необратимым: последующее замедление инфляции не снижает уровня цен, а лишь замедляет его дальнейший рост. О причинах такой инфляции мы говорили уже многократно: потеря рынков в России и Беларуси, усиленное и непосильное для экономики стран Балтии наращивание военных бюджетов.
В 2026 году региональная конфигурация изменилась: Эстония, имевшая наиболее высокую инфляцию в 2025 году, к июлю снизила её до 2,0%, тогда как в Литве показатель поднялся до 5,4% — наивысшего значения в Союзе.
Производительность как источник отставания
Но наиболее фундаментальная причина неспособности региона сократить разрыв с ЕС лежит в производительности труда. Данные Eurostat показывают, что номинальная производительность на одного занятого в процентах от среднего уровня ЕС за двенадцать лет практически не улучшилась в Эстонии и увеличилась умеренно в Литве и Латвии, причём с 2021 года динамика стала отрицательной или стагнирующей.
Эстонская производительность в 2025 году была лишь на два пункта выше уровня 2014 года и на шесть пунктов ниже пика 2021 года. Литва потеряла почти два пункта относительно пика, Латвия — прибавила восемь пунктов за весь период, но также не превысила максимум 2021 года. Между тем компенсация одного работника росла существенно быстрее: в Эстонии она увеличилась с 16,7 до 34,7 тысячи евро, в Латвии — с 13,1 до 28,9 тысячи, в Литве — с 12,6 до 32,4 тысячи, тогда как средний по ЕС показатель поднялся с 34,0 до 47,8 тысячи евро.
Сопоставление этих рядов вскрывает суть проблемы. Оплата труда в Литве выросла в 2,6 раза, в Латвии — в 2,2 раза, в Эстонии — в 2,1 раза, при среднем росте по ЕС в 1,4 раза. Производительность же не улучшила относительных позиций ни в одной из стран после 2021 года. Такая конфигурация означает опережающий рост удельных издержек на труд, что подрывает ценовую конкурентоспособность экспортёров и одновременно транслируется в потребительские цены — механизм, объясняющий и стагнацию потребления, и повышенную инфляцию.
Дополнительным индикатором служат расходы на исследования и разработки. В 2024 году они составляли 1,99% ВВП в Эстонии, 1,04% в Литве и 0,92% в Латвии против 2,24% в ЕС. Эстония существенно приблизилась к европейскому уровню, повысив показатель с 1,41% в 2014 году, тогда как Литва фактически стагнировала, а Латвия оставалась среди наименее наукоёмких экономик Союза, расходуя на исследования менее половины среднеевропейской доли. Это ограничивает возможности перехода от роста, основанного на дешёвом труде, к росту, основанному на технологиях, и делает нынешнее отставание по производительности структурным, а не циклическим.
Проще говоря: работать некому, высокие технологии осваивать тоже некому, а самые высокие технологии опять же стали жертвой непомерного роста военных расходов.
Социальные последствия: бедность и неравенство
Отставание в производительности и потреблении отражается на социальных показателях, где разрыв с ЕС не только сохраняется, но по отдельным группам населения многократно превышает средний европейский уровень.
Риск бедности или социальной исключённости к 2025 году составлял 21,8% в Эстонии, 24,7% в Латвии и 26,3% в Литве против 20,9% в ЕС. Эстония практически сравнялась со средним уровнем Союза, Латвия сократила разрыв более чем на пять процентных пунктов с 2015 года, а Литва после улучшения начала 2020-х годов вновь ухудшила положение, оказавшись в 2025 году более чем на пять пунктов выше среднего европейского уровня.
Наиболее острая проблема касается пожилых. Риск бедности среди лиц старше шестидесяти пяти лет в 2025 году достигал 33,7% в Эстонии, 41,7% в Латвии и 39,2% в Литве при 16,3% в ЕС, то есть превышал среднеевропейский показатель в два-два с половиной раза. Причина носит структурный характер: относительная черта бедности определяется в 60% национального медианного дохода, и стремительный рост заработной платы поднимает эту черту быстрее, чем индексируются пенсии. Быстрый рост оплаты труда в регионе, следовательно, парадоксально ухудшает относительное положение получателей пенсий.
Оценка ситуации в 2026 году
Прогнозные оценки указывают на сохранение расслоения внутри региона. Европейская комиссия ожидает роста реального ВВП в 2026 году на 3,0% в Литве, 1,6% в Эстонии и 1,4% в Латвии при 1,1% в ЕС. Европейский банк реконструкции и развития прогнозирует более высокие темпы — 3,0% для Литвы, 2,1% для Эстонии и 2,0% для Латвии, отмечая при этом понижение февральских оценок на 0,1—0,3 процентного пункта под влиянием энергетического шока, усиления инфляционного давления и ухудшения внешней конъюнктуры. Поддержку экономикам обеспечивают строительство Rail Baltica, освоение фондов ЕС и рост государственных инвестиций.
Даже при опережающих ЕС темпах роста арифметика остаётся неблагоприятной. Превышение среднеевропейского темпа на один процентный пункт при отставании в 30% от среднего уровня требует десятилетий для устранения разрыва. Прогнозы предполагают, что к 2027 году темпы роста балтийских экономик сблизятся с уровнем около 2%, что означает медленное сокращение отставания без качественного перелома.
С 2014 года страны Балтии, на первый взгляд, стали благополучнее в абсолютном выражении, но не преодолели своего положения периферии европейского экономического пространства. Отставание сократилось по ВВП на душу населения — умеренно в Эстонии и заметно в Латвии и Литве, — однако по фактическому потреблению домохозяйств продвижение оказалось минимальным, а после 2021 года частично утраченным.
Причина этого результата носит структурный, а не конъюнктурный характер.
Прогнозы на 2026—2027 годы подтверждают инерционный характер сближения. Даже при темпах роста выше среднеевропейских и последующей стабилизации около 2% сокращение отставания на двадцать-тридцать процентных пунктов потребует не одного десятилетия. Качественный перелом возможен лишь при переходе от модели, основанной на дешёвом труде и восстановительном росте, к модели, опирающейся на производительность, инновации и технологическую сложность экспорта. На данный момент у экономик Балтии на это нет никаких возможностей: при сохранении нынешней политики они обречены оставаться на экономической периферии ЕС.
Сближение оказалось частичным, замедляющимся и крайне неравномерным, а по ключевому показателю материального благосостояния домохозяйств — фактическому индивидуальному потреблению — регион в целом не приблизился к среднему уровню ЕС за последнее десятилетие. По предварительным оценкам за 2025 год Латвия и Эстония вошли в число стран с наименьшим потреблением на душу населения в Союзе: соответственно 27% и 26% ниже среднего уровня ЕС. Латвия одновременно остаётся третьей с конца страной ЕС по ВВП на душу населения — на 29% ниже среднего показателя.
Уровень жизни как он есть
Понятие уровня жизни требует многомерного измерения, поскольку ни один отдельный индикатор не отражает его полностью. Валовой внутренний продукт на душу населения характеризует объём производимого дохода, но не то, сколько товаров и услуг реально доступно домохозяйствам. А фактическое индивидуальное потребление ближе к бытовому пониманию благосостояния, так как включает потребление, оплаченное как самими домохозяйствами, так и государством и некоммерческими организациями. Денежные доходы отражают распределение, но искажаются различиями национальных уровней цен. Поэтому анализ строится на сопоставлении показателей, выраженных в стандартах покупательной способности, где среднее значение по ЕС принимается за сто.
Основой служат наборы данных Eurostat: паритеты покупательной способности и объёмные индексы, национальные счета, статистика доходов и условий жизни, показатели рынка труда, гармонизированный индекс потребительских цен, демографические ряды и данные о расходах на исследования и разработки. Для оценки 2026 года использованы оперативные индикаторы Eurostat, весенний прогноз Европейской комиссии и независимые прогнозы Европейского банка реконструкции и развития.
Статистический статус 2026 года принципиально отличается от статуса предшествующих лет. Окончательные годовые значения по доходам, бедности, неравенству и потреблению за 2026 год к концу августа отсутствуют, поскольку публикуются с лагом. Так что наши выводы по текущему году — это пока только оценки, которые основываются на квартальных и месячных данных и прогнозах.
Общий масштаб отставания
По предварительным данным за 2025 год средний по ЕС ВВП на душу населения составлял около 41,6 тысячи евро в пересчёте по покупательной способности, и лишь десять из двадцати семи государств Союза превышали этот уровень. Ни одна из балтийских стран в эту группу не входила. Литва находилась в интервале от десяти до двадцати процентов ниже среднего уровня, тогда как Эстония и Латвия оказались в группе стран с отставанием от двадцати до тридцати процентов.
Динамика объёмных индексов Eurostat показывает, что за двенадцать лет разрыв сократился умеренно и неравномерно. Эстония, начинавшая период с наиболее сильных позиций в регионе, к концу периода оказалась худшей по темпам сближения, Литва продвинулась заметнее всех, Латвия улучшила положение, но осталась беднейшей из трёх.
Все три страны достигли максимальных относительных позиций в 2020—2021 годах, после чего сближение прекратилось либо обратилось вспять. Эстония утратила шесть процентных пунктов относительно среднего уровня ЕС по сравнению с пиком, Литва — один пункт, и лишь Латвия сумела удержаться около достигнутого уровня. Иными словами, энергетический шок 2022 года, разрыв экономических связей с Россией и Беларусью и последующая инфляционная волна не просто затормозили конвергенцию, а частично отменили её результаты второй половины 2010-х годов.
Домохозяйства свидетельствуют
Наиболее показательным индикатором для оценки уровня жизни служит фактическое индивидуальное потребление, поскольку оно измеряет реальный объём благ, доступных населению.
И по этому критерию картина оказывается существенно хуже, чем по ВВП, и заставляет пересмотреть тезис о хоть сколько-нибудь успешном сближении стран ЕС по уровню жизни.
За двенадцать лет Эстония приблизилась к среднему уровню ЕС всего на три процентных пункта, причём вся эта прибавка была получена до 2020 года и затем частично утрачена. Литва, показавшая наиболее убедительный рост ВВП, по потреблению продвинулась лишь на шесть пунктов и с 2021 года потеряла шесть пунктов из ранее достигнутых. Только Латвия демонстрирует последовательное улучшение, однако происходит оно с самой низкой в Союзе исходной базы.
Показательно распределение в масштабах ЕС. По предварительным данным за 2025 год наименьшее потребление на душу населения было зафиксировано в Венгрии и Латвии, отстававших от среднего уровня ЕС на 27%, а также в Эстонии с отставанием на 26%. Восемь государств Союза превышали средний уровень, тогда как остальные девятнадцать находились ниже него. Следовательно, две из трёх балтийских стран располагаются в самом низу европейского распределения материального благосостояния домохозяйств — и это положение по итогам 2025 года, а не 2014-го.
Дорогая жизнь
Ключевой механизм, объясняющий стагнацию потребления, состоит в опережающем сближении цен. Уровень цен на фактическое индивидуальное потребление в Эстонии вырос с 72,8% среднего по ЕС в 2014 году до 97,8% в 2025-м, тогда как объём потребления составлял лишь 74% среднего уровня. Иначе говоря, эстонские домохозяйства платят почти европейские цены, располагая примерно тремя четвертями европейского объёма благ. Латвия за тот же период поднялась с 68,8 до 80,6% по ценам, Литва — с 59,3 до 81,4%.
Особенно наглядна ситуация с продовольствием, доля которого в потребительской корзине низкодоходных домохозяйств повышена. Цены на продукты питания и безалкогольные напитки в 2025 году были выше среднего уровня ЕС в Эстонии на 9,8% и в Латвии на 7,5%, а в Литве составляли 103% среднеевропейского значения. Таким образом, по наиболее социально значимой категории расходов балтийские страны уже не отстают от ЕС, а превосходят его, при доходах существенно ниже среднего уровня.
Инфляционная история периода объясняет, как это произошло. В 2022 году гармонизированная инфляция достигла 19,4% в Эстонии, 18,9% в Литве и 17,2% в Латвии против 9,2% в ЕС, то есть инфляционный удар был приблизительно вдвое сильнее среднеевропейского. В 2023 году рост цен оставался повышенным — от 8,7 до 9,1% против 6,4% в ЕС. Кумулятивный эффект оказался необратимым: последующее замедление инфляции не снижает уровня цен, а лишь замедляет его дальнейший рост. О причинах такой инфляции мы говорили уже многократно: потеря рынков в России и Беларуси, усиленное и непосильное для экономики стран Балтии наращивание военных бюджетов.
В 2026 году региональная конфигурация изменилась: Эстония, имевшая наиболее высокую инфляцию в 2025 году, к июлю снизила её до 2,0%, тогда как в Литве показатель поднялся до 5,4% — наивысшего значения в Союзе.
Производительность как источник отставания
Но наиболее фундаментальная причина неспособности региона сократить разрыв с ЕС лежит в производительности труда. Данные Eurostat показывают, что номинальная производительность на одного занятого в процентах от среднего уровня ЕС за двенадцать лет практически не улучшилась в Эстонии и увеличилась умеренно в Литве и Латвии, причём с 2021 года динамика стала отрицательной или стагнирующей.
Эстонская производительность в 2025 году была лишь на два пункта выше уровня 2014 года и на шесть пунктов ниже пика 2021 года. Литва потеряла почти два пункта относительно пика, Латвия — прибавила восемь пунктов за весь период, но также не превысила максимум 2021 года. Между тем компенсация одного работника росла существенно быстрее: в Эстонии она увеличилась с 16,7 до 34,7 тысячи евро, в Латвии — с 13,1 до 28,9 тысячи, в Литве — с 12,6 до 32,4 тысячи, тогда как средний по ЕС показатель поднялся с 34,0 до 47,8 тысячи евро.
Сопоставление этих рядов вскрывает суть проблемы. Оплата труда в Литве выросла в 2,6 раза, в Латвии — в 2,2 раза, в Эстонии — в 2,1 раза, при среднем росте по ЕС в 1,4 раза. Производительность же не улучшила относительных позиций ни в одной из стран после 2021 года. Такая конфигурация означает опережающий рост удельных издержек на труд, что подрывает ценовую конкурентоспособность экспортёров и одновременно транслируется в потребительские цены — механизм, объясняющий и стагнацию потребления, и повышенную инфляцию.
Дополнительным индикатором служат расходы на исследования и разработки. В 2024 году они составляли 1,99% ВВП в Эстонии, 1,04% в Литве и 0,92% в Латвии против 2,24% в ЕС. Эстония существенно приблизилась к европейскому уровню, повысив показатель с 1,41% в 2014 году, тогда как Литва фактически стагнировала, а Латвия оставалась среди наименее наукоёмких экономик Союза, расходуя на исследования менее половины среднеевропейской доли. Это ограничивает возможности перехода от роста, основанного на дешёвом труде, к росту, основанному на технологиях, и делает нынешнее отставание по производительности структурным, а не циклическим.
Проще говоря: работать некому, высокие технологии осваивать тоже некому, а самые высокие технологии опять же стали жертвой непомерного роста военных расходов.
Социальные последствия: бедность и неравенство
Отставание в производительности и потреблении отражается на социальных показателях, где разрыв с ЕС не только сохраняется, но по отдельным группам населения многократно превышает средний европейский уровень.
Риск бедности или социальной исключённости к 2025 году составлял 21,8% в Эстонии, 24,7% в Латвии и 26,3% в Литве против 20,9% в ЕС. Эстония практически сравнялась со средним уровнем Союза, Латвия сократила разрыв более чем на пять процентных пунктов с 2015 года, а Литва после улучшения начала 2020-х годов вновь ухудшила положение, оказавшись в 2025 году более чем на пять пунктов выше среднего европейского уровня.
Наиболее острая проблема касается пожилых. Риск бедности среди лиц старше шестидесяти пяти лет в 2025 году достигал 33,7% в Эстонии, 41,7% в Латвии и 39,2% в Литве при 16,3% в ЕС, то есть превышал среднеевропейский показатель в два-два с половиной раза. Причина носит структурный характер: относительная черта бедности определяется в 60% национального медианного дохода, и стремительный рост заработной платы поднимает эту черту быстрее, чем индексируются пенсии. Быстрый рост оплаты труда в регионе, следовательно, парадоксально ухудшает относительное положение получателей пенсий.
Оценка ситуации в 2026 году
Прогнозные оценки указывают на сохранение расслоения внутри региона. Европейская комиссия ожидает роста реального ВВП в 2026 году на 3,0% в Литве, 1,6% в Эстонии и 1,4% в Латвии при 1,1% в ЕС. Европейский банк реконструкции и развития прогнозирует более высокие темпы — 3,0% для Литвы, 2,1% для Эстонии и 2,0% для Латвии, отмечая при этом понижение февральских оценок на 0,1—0,3 процентного пункта под влиянием энергетического шока, усиления инфляционного давления и ухудшения внешней конъюнктуры. Поддержку экономикам обеспечивают строительство Rail Baltica, освоение фондов ЕС и рост государственных инвестиций.
Даже при опережающих ЕС темпах роста арифметика остаётся неблагоприятной. Превышение среднеевропейского темпа на один процентный пункт при отставании в 30% от среднего уровня требует десятилетий для устранения разрыва. Прогнозы предполагают, что к 2027 году темпы роста балтийских экономик сблизятся с уровнем около 2%, что означает медленное сокращение отставания без качественного перелома.
С 2014 года страны Балтии, на первый взгляд, стали благополучнее в абсолютном выражении, но не преодолели своего положения периферии европейского экономического пространства. Отставание сократилось по ВВП на душу населения — умеренно в Эстонии и заметно в Латвии и Литве, — однако по фактическому потреблению домохозяйств продвижение оказалось минимальным, а после 2021 года частично утраченным.
Причина этого результата носит структурный, а не конъюнктурный характер.
Прогнозы на 2026—2027 годы подтверждают инерционный характер сближения. Даже при темпах роста выше среднеевропейских и последующей стабилизации около 2% сокращение отставания на двадцать-тридцать процентных пунктов потребует не одного десятилетия. Качественный перелом возможен лишь при переходе от модели, основанной на дешёвом труде и восстановительном росте, к модели, опирающейся на производительность, инновации и технологическую сложность экспорта. На данный момент у экономик Балтии на это нет никаких возможностей: при сохранении нынешней политики они обречены оставаться на экономической периферии ЕС.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Юрий Иванович Кутырев
Неравнодушный человек, сохранивший память и совесть.
ЦИФРОВОЙ НАЛОГ ПО-ЕВРОПЕЙСКИ
37 миллиардов евро, которые Брюссель побоялся забрать у Кремниевой долины
Соломон Бернштейн
Неназначенный чтец по полёту птиц
Вы просили? Получайте
Россия уходит от вас
Рус Иван
Русский Человек. Ветеран. Участник прошлых, нынешних и будущих.
«ОБОРОНОСПОСОБНОСТЬ» КАК БИЗНЕС-МОДЕЛЬ
Премьер — на четыре месяца. Долги — на десятилетия
Игорь Левитас
О КРУЖЕВНЫХ ТРУСИКАХ, ЕС И…
Ослах с морковками