Ровно 20 лет назад в Беларуси прошёл референдум, который полностью изменил конституционный строй и политический ландшафт страны. Республика Беларусь превратилась из парламентской республики в президентскую. Референдум был одним из ключевых элементов становления той фирменной системы госуправления, которую сам Лукашенко назвал позже «президентской вертикалью».
 

Политическая система, реализованная в Беларуси, является авторским проектом. Она не выстроена по рецептам западных полисимейкеров и по образу и подобию западных же демократий, как все остальные страны Центральной и Восточной Европы.

В ней практически отсутствует сколь-нибудь серьёзная партийная система — и, по сути, нет места даже для системной оппозиции. Несистемная же оппозиция вообще низведена в маргинальное положение и именуется пятой колонной. Собственно, таковой она в реальности и является. Не для кого это не секрет.

Роль парламента является символической, избирательная система мажоритарная. Исключительной особенностью является и пророссийская геополитическая ориентация Беларуси. Беларусь, пожалуй, единственное государство в ЦВЕ, которое поддерживается Россией.


Исключительная авторитарность режима Лукашенко обусловлена вовсе не безудержной тягой его к власти. Мы не наблюдаем сколь-нибудь серьёзных репрессий против его политических оппонентов, как это характерно для режимов с таким уровнем концентрации управленческой инициативы.

Для большинства авторитарных лидеров характерна психоэмоциональная нетерпимость даже к теоретически возможным конкурентам. В белорусском же случае лидеры т.н. оппозиции живы, здоровы и получают финансирование из за рубежа, что всем известно и никем не скрывается.

Периодически они имитируют некую деятельность, проводят несанкционированные акции, на которые приходит несколько десятков человек. Белорусские силовики выписывают им мелкие штрафы, и на этом все репрессии, как правило, заканчиваются.

Авторитарность белорусской политической системы обусловлена авторским её характером. Лукашенко — идейный монарх. Он — отец-основатель белорусского суверенного государства.
 

---

Белорусский суверенитет и личная власть Лукашенко на сегодняшний исторический момент суть одно и то же, поскольку являются взаимообусловленными явлениями.
 

---

Перефразируя Маяковского: мы говорим Лукашенко, подразумеваем — суверенитет, мы говорим суверенитет, подразумеваем — Лукашенко.

Белорусское государство — это его детище, над которым он трясётся и с которого пылинки сдувает.





Именно такая уникальная политическая система позволяет иметь уникальную модель социально-экономического развития.

Суть этой модели в том, что доходы от собственности на средства производства не расхищаются олигархами, как в других странах Центрально-Восточной Европы, и не выводятся за рубеж в пользу глобального банковского капитала, а инвестируются государством в техническое развитие страны.

Неудивительно, что всё это встретило жёсткий отпор Запада, поскольку не оставляло ему шансов подчинять своим интересам страну по схеме, отлаженной и отработанной годами.

С самого начала прихода к власти Лукашенко и до недавнего времени Запад не прекращал попыток свергнуть его режим путём организации уличной революции, как это он неоднократно успешно проделывал в отношении других государств, где подворачивалась такая возможность и была политическая необходимость. Тем не менее в отношении режима Лукашенко это сделать за 20 лет не удалось.

Такая авторская персоналистская система государственного управления имеет свои ярко выраженные преимущества, главным из которых является то, что
 

---

подрывные методики и технологии, отработанные Западом для коррумпированных режимов с частнособственническими экономиками, оказались в белорусском случае совершенно безрезультативными.
 

---

В итоге Запад, потерпев фиаско, вынужден на ходу менять тактику и стратегию в отношении Беларуси — как раз в тот момент, когда у него самого кризис всего, что только может быть, и ему, Западу, теперь явно не до Беларуси.


Недостаток же такой системы очевиден для всех. Система построена вокруг личности Президента, который, как и все люди, не вечен.

Судя по тому, что самого Президента этот вопрос не особенно беспокоит, — во всяком случае, публично, — он рассчитывает лично политически пережить тот период исторического межвременья, в котором мы все сейчас находимся.

В новой исторической эпохе многополярного мира будут другие реалии, и эту проблему страна будет решать в новых условиях.

Похоже, Президент в таком важном вопросе, как преемственность своей власти, руководствуется заповедью Христа: «Оставьте заботы завтрашнего дня дню завтрашнему».