---

Матрицу общей культуры мы получили из той — Древней, или Киевской Руси, названной по имени города. Только в городе, в мегаполисе можно ощутить всю пульсацию социальной жизни и её энергию. Особенно русской цивилизации, которая собственно и возникала как цивилизация городская.
 

---

Создание и развитие городов в процессе экспансии во многом и обусловило специфику русскости. Через города мы осваиваем пространства, создаем там наши центры власти, религии, науки и искусства.

Изначальная Русь была сетью укрепленных градов — Гардарикой, которая охватывала слабозаселенные лесные пространства Восточной Европы. Тем же самым способом — основанием городов и продвижением от них как опорных пунктов — русские люди, в том числе, кстати, белорусы и украинцы, затем осваивали Сибирь и Дальний Восток.

Сейчас мы переживаем усобицы, но такое бывало и раньше. Плохо, неприятно, но пройдет. Русские города все равно остаются на своем месте, а значит, сохраняют и нашу общность.

Без Киева мы, конечно, чувствуем себя сиротливо. Увели в плен и опозорили мать — мать городов русских. Сейчас там чувствуют себя как дома и хозяйничают извечные соперники.

После распада Родины мы из наших партизанских болот, глядя на Москву, думали, что она захвачена врагом, и мечтали ее освободить. Но русский город Москва переварил оккупанта, выдавил из себя предателя. В Москве — это традиция. Сейчас мы надеемся на то, что здоровья и традиции хватит и у Киева.


Феномен Москвы восхищает. После разгрома монголами изначальной Руси именно Москва и её прозорливые правители смогли сделать правильные стратегические шаги: переиграть монголов, направить вектор продвижения на северо-восток, перехватить знамя собирателя русских и православных земель. Москва достойно переняла эстафету у Киева и тысячекратно преумножила его достижения.

Одно их них — способность возводить новые города. Так возник Петербург — как гениальный план человеческого разума, стратегическая задумка державы, которой нужен был свой флот и окно в Европу. Спланированная упорядоченность Петербурга поражает не меньше стихийного расширения Москвы.

Минск — другой. В нем нет седовласой древности Киева. Нет умопомрачительной роскоши Москвы, нет утонченной готичности Петербурга. Минск прост и уютен, он всегда восстает из пепла. Последний раз — как советский город Солнца. Он до сих пор такой. За это мы его и любим. Брест — это пограничная застава, город-крепость, а Минск — парадный вход Красной империи на оси Берлин—Москва.

Воспоминаниями счастливого детства сохраняется образ солнечной, обрамленной снежными вершинами Алма-Аты — города, возникшего из приграничной заставы Верный.

Киев, Москва, Петербург, Минск, Новосибирск — в каждом из этих городов находишь что-то свое, близкое. Киев пока оказался ментально отрезанным от общего пространства, но не думаю, что это продлится долго.


У русских городов всегда будет нечто исконно-общее — печать древнерусской святости, изображенной в храмах и фресках, индустриальное сердце, заведенное, как точный механизм, советской властью, сталинский ампир — как напоминание о последнем во времени грандиозном рывке в пространстве, даже типовые панельные дома хрущевской или брежневской эпохи.

Наши города прекрасны. Можно восхищаться средневековым богатством и узенькими улочками западноевропейских городов, экзотическим колоритом и диковинками городов восточных, но в русских городах есть что-то неповторимое.

Во-первых, это свое, родное. Во-вторых, их история — это наша история, наших предков, родителей. В-третьих, в них пульсирует наша жизнь, это пространство наших дел и свершений, результат которых будет иметь продолжение уже в наших потомках.

Хочется только одного — чтобы, как и раньше, наши города и их жители были связаны тысячами и миллионами нитей: авиалиниями, поездами, автодорогами; людскими судьбами — работой, личными отношениями, семейными узами. Для того чтобы — несмотря ни что — мы росли, развивались и добивались успеха как единый взаимосвязанный организм.