ПРИБАЛТЫ ПЕРВЫМИ СКАЗАЛИ ВСЛУХ :: IMHOclub - Территория особых мнений

Сегодня

Дмитрий Котов

ПРИБАЛТЫ ПЕРВЫМИ СКАЗАЛИ ВСЛУХ

Участники дискуссии:

0

0
Последняя реплика:

Четырнадцатого мая Томас Кольбе колумнист American Thinker задал вопрос, мимо которого пройти невозможно: что это — медийный трюк или подготовка к стратегической перестройке политики НАТО и ЕС в отношении России?

Повод серьёзный. Политики и финансисты из стран Прибалтики — то есть с того самого восточного фланга НАТО, который четыре года был главным голосом «русской угрозы» — публично выступили против оборонной политики, финансируемой за счёт всё новых долгов. По словам Кольбе, настало время переосмыслить курс по России и принять во внимание пагубную экономическую реальность ЕС. Военные бюджеты не должны раздуваться искусственно за счёт безрассудного наращивания займов.

Кольбе аккуратно замечает: критика идёт не из Берлина или Парижа, а из стран, непосредственно граничащих с Россией. И именно это придаёт посылу убедительности. Согласен полностью. Но у сюжета есть несколько слоёв, которые в формат американской публицистической колонки не вошли, — без них картина неполная.

Что сказали в Таллине и в Риге

Седьмого мая, в тот самый день, когда дроны упали на латвийскую нефтебазу, в эстонском Рийгикогу глава Банка Эстонии Мадис Мюллер представлял парламенту годовой отчёт. Это было его прощальное выступление — срок полномочий истекает. И в этом прощальном выступлении прозвучала фраза, которой в прибалтийской политической риторике до этого попросту не существовало:

Эти повышенные оборонные расходы — не временные. Бюджетный дефицит не может стать постоянным.

Государственный долг Эстонии, по его же словам, в 2025 году удвоится— с 10 до почти 21 миллиарда евро. Долг к ВВП — 24%, прогноз — свыше 30% уже к 2028-му. На фоне европейских цифр это пока ещё скромно. Но скорость, с которой эти цифры растут, скромной уже не является.

Министр финансов Латвии Арвилс Ашераденс поддержал коллегу публично. Слово, которое он употребил, заслуживает отдельного внимания: «необеспеченный долг». В риторике латвийских политиков последних четырёх лет такого словосочетания не было. Был «вклад в коллективную оборону». Были «инвестиции в безопасность». Была «солидарность с союзниками». «Необеспеченный» — слово из словаря банкрота.

Цифры, которые трудно не заметить

Прежде чем разбирать, что за этим стоит, — несколько цифр.

Совокупный оборонный бюджет ЕС в 2026 году — около 400 миллиардов евро. Примерно четверть нагрузки лежит на Германии. Военный бюджет ФРГ за последние годы вырос с 60 миллиардов до почти 111 — практически удвоился.

«Фонд следующего поколения», наднациональный заёмный инструмент Брюсселя, созданный во время ковидных карантинов, выпустил облигаций примерно на 800 миллиардов евро. Восстановление экономики Европы за эти деньги не случилось. Случилось расширение госаппарата.

Реконструируем логику Берлина и Брюсселя по их правилам. Долг — рациональный инструмент. Фронтальное наращивание военных мощностей нельзя финансировать из текущих налогов: общество не согласится. Долг позволяет купить оборону сейчас, а заплатить потом — желательно уже при следующем кабинете. Это не глупость. Это очень понятный политический выбор. Но есть одно больщое «НО»!

Четырнадцать дней в мае

Седьмое — дроны в Латвии, выступление Мюллера в Таллине.

Десятое — отставка министра обороны Латвии Андриса Спрудса.

Тринадцатое — выход партии «Прогрессивные» из правящей коалиции.

Четырнадцатое — отставка премьера Эвики Силини и всего правительства. В тот же день — публикация Кольбе.

Семнадцатое — снова воздушная тревога.

По двадцать первое — прилёты происходят практически ежедневно.

Четырнадцать дней. Между «дроны прилетели» и «правительство ушло» — ровно неделя. Реальность пришла к прибалтийскому курсу не в виде российской армии. Она пришла в виде украинского дрона, упавшего на нефтебазу. Этого оказалось достаточно, чтобы кабинет рассыпался. Где-то здесь Мюллер и Ашераденс начинают говорить про необеспеченный долг. Это не совпадение — это разные симптомы одной болезни.

Небо открыто

Семнадцатого мая в пяти восточных краях Латвии в шесть утра объявили воздушную тревогу. На позиции выехали мобильные подразделения ПВО, в небо поднялись истребители НАТО — итальянские. Своих у Латвии нет. Как и у Эстонии, как и у Литвы. Воздух последние двадцать лет по очереди прикрывает миссия Baltic Air Policing — союзники.

Принято задавать два вопроса: кому это выгодно и сколько это реально стоит. Задам третий: а что куплено?

Оборонные бюджеты Прибалтики за последние пять лет выросли в разы. Цель Эстонии — пять процентов ВВП на оборону. Латвия удвоила военный бюджет. На что именно пошли огромные деньги?

Когда дроны действительно начали залетать — выяснилось, что у Прибалтики нет ничего. Символическая ПВО — реагирующая после факта. Сбивать в воздухе нечем. Воздух прикрывают румыны, итальянцы, испанцы, поляки — по графику ротации. Да что там, в воздухе. Их и на земле найти не могут, если население не подскажет.

Тринадцатого мая Владимир Зеленский предложил отправить украинских специалистов в Литву и Латвию — помочь защищать небо. Отлично. Страну, в которую падают украинские дроны, готовы прикрывать специалисты из страны, которая эти дроны запускает. Логика безупречная — если не задавать вопрос, на что именно ушли последние пять оборонных бюджетов.

Дроны, повторю ещё раз, украинские. Не российские. Не белорусские. И это делает картину ещё интереснее. Четыре года в Прибалтике строили оборонный курс на угрозе с Востока — а первой проверкой курса оказались дроны страны, которая в НАТО не состоит. Летают беспрепятственно грохаются, где хотят. Пятая статья тут как-то не применяется.

Многосторонний оборонный банк

Ещё одна деталь, мимо которой пройти невозможно. Ашераденс, говоря о «необеспеченном долге», тут же — в той же речи — выразил поддержку идее канадского премьера Марка Карни: создать многосторонний оборонный банк. Наднациональный заёмный инструмент специально под оборонные расходы.

То есть. Один необеспеченный долг будем замещать другим необеспеченным долгом, только этажом выше. Не на уровне национальных бюджетов, а на уровне наднациональной структуры, у которой вообще нет налоговой базы. Логика безупречная. Если, разумеется, не считать денег.

Гипотеза

Ашераденс говорил это, когда уже знал, что уходит со своего поста. И в этой ситуации действующий министр финансов произносит слово «необеспеченный долг» — слово, которое в нормальной политической логике произносить нельзя. В принципе, в этом нет ничего нового. Все прибалтийские «бывшие» — от президентов до министров, после потери портфелей внезапно прозревают и начинают говорить вполне разумные вещи. Что и как надо было делать, чтобы не оказаться глубокой…ну…вы понимаете, в которую пришла страна. Что мешало им эти разумные вещи проводить в жизнь, когда у них была такая возможность — очередная национальная загадка.

Возможно, это не разворот политики. Возможно, это аппаратная страховка. Зафиксировать позицию «я предупреждал», пока его ещё слышат. Если так — никаких разворотов не будет. Будет следующее правительство, которое аккуратно вернётся к словарю «инвестиций в безопасность». Язык врать не умеет. Если в риторике появилось «необеспеченный» — значит, во внутренних отчётах уже стоит «банкрот».

Три варианта

Кольбе называет Мюллера и Ашераденса Кассандрами. И он прав.

Рынок облигаций — не безграничен. ЕЦБ — не печатный станок ФРС, у него юридически иной мандат. Это значит, что выходов из текущего курса возможно три: финансировать оборону через новые налоги, гасить долг инфляцией или отказаться от военного бюджета такого масштаба. Какой из трёх — Прибалтика узнает последней. Именно узнает, а не решит.

Но у истории есть второй слой, мимо которого Кольбе прошёл.

Финансовые банкроты оказались ещё и банкротами политическими.

За гигантские деньги, изъятые у населения на несколько поколений вперёд, они построили «систему обороны неизвестно от кого», которая при первой же реальной опасности не сработала. Самое время спросить: а что построено?

Заборы по восточной границе. «Зубы дракона». Демонтаж железных дорог в восточных краях — чтобы советская техника не пришла. Готовность взорвать шоссе. Противотанковые рвы.

Это оборона тысяча девятьсот сорок какого-то года прошлого века. Современная война, как четыре года показывает Украина, идёт в воздухе. Танковые колонны, на которые рассчитаны «зубы дракона», в этой войне горят от дронов раньше, чем доходят до этих «зубов». Железная дорога восстанавливается за неделю — это знает любой школьник, читавший про сорок первый. Заборы дрон обходит сверху, а не пешком по земле, как видимо, думают доморощенные национальные стратеги.

И тут — главное. Никто публично не спрашивает: на что ушли миллиарды? Кто решил строить оборону по канонам Первой мировой? Почему за пять лет удвоенных бюджетов не куплены хотя бы истребители и современные системы ПВО? Дорого? Так и деньжищ же потрачено немеряно!

Лично у меня ответ один. На страхе перед Россией создана зона, выведенная из-под общественного контроля. Огромные деньги, нулевая отчётность, политически невозможные вопросы. Этакая, «национальная священная корова».

Я не утверждаю, что в этой зоне воруют, хотя и уверен, что они это делают. Многочисленные коррупционные скандалы тому подтверждение. Но я утверждаю, что в системе, где траты огромны, контроль выключен, а любой вопрос на тему «куда деньги-то подевались?» автоматически означает государственную измену, «оправдание агрессора» и «работу на Кремль»… — воровать удобно. Просто арифметически удобно. Я бы даже сказал: «грех не воровать».

«Кассандры» из Таллина и Риги сказали про неподъёмный долг. Но это половина истории. Вторая половина — про дыру, в которую этот долг ушёл. А вот об этом пока не сказал никто. Пока.

Источник