АРХИПЕЛАГ БАЛТЛАГ. ЛАТВИЯ
18.02.2026
IMHO club
ПОЛИТИЧЕСКИЙ СПЕКТАКЛЬ
Суд по делу Андриец и Жгуна
-
Участники дискуссии:
611 -
Последняя реплика:
больше месяца назад
Дмитрий Некрасов,
Леонид Соколов,
Леонид Радченко,
Сергей Леонидов,
Юрий Васильевич Мартинович,
Егор Кравец
Позавчера, 16 февраля 2026 года, состоялось очередное судебное заседание уголовному делу Татьяны Андриец и Александра Жгуна.
От лица Александра Жгуна:
«Судебное заседание проходило по видеоконференции, судья в Талси, мы в Риге. Так как на этом судебном заседании планировалось заслушивать наши показания Татьяна решила поехать в Талси и участвовать в суде очно, это конечно её право.
В 10 утра начался суд, начали решать всякие судебные формальности, и уже в 10-30 судья объявляет о том, что сегодня будут заслушивать показания подсудимых (меня и Андриец Татьяны). Так как Таня находилась в зале суда в Талси судья говорит, что первой будет давать показания Татьяна. Она в свою очередь просит, что бы суд, первым допрашивал меня, судья даёт добро.
Тут ходят разные цифры о количестве страниц. Письменные показания приобщенные к делу на 34 страницах, то что я зачитывал в суде на 62. Они конечно полностью идентичны, просто то, что я зачитывал распечатал для удобства более крупным шрифтом.
Я не буду конечно вас мучить чтением всех страниц, напишу кратко, я конечно использую оригинальные цитаты из моих показаний. Основная цель дачи показаний — это показать суду всю абсурдность предъявленных обвинений. Однако уголовная ответственность в правовом государстве наступает не за взгляды, не за контакты и не за интерпретации, а исключительно за конкретные действия, доказанные допустимыми и надлежащими средствами доказывания. В деле нет ни единой технической и лингвистической экспертиз. Обвинение приписывает мне действия которые я не совершал, да и не мог их совершить физически, это как раз относится к самой тяжкой статье обвинения.
«Уважаемый суд, я обязан сразу уточнить ключевой факт: я не был в Российской Федерации в 2022 году. Последняя поездка в Россию была в 2019-м. Это легко проверяется:
— мне нужна виза для въезда в РФ — её нет;
— при пересечении границы ставится штамп — его нет;
— пограничная служба фиксирует пересечение — в деле отсутствуют запросы в погранслужбу Латвии;
— отсутствуют доказательства, что я вообще покидал территорию Латвии.
То есть обвинение фактически утверждает, что я участвовал во встрече в России без визы, без выезда, без следов пересечения границы, в «не установленном месте» и «не установленных обстоятельствах», с «не установленным количеством лиц». Это не доказательство. Это предположение, не подтверждённое ни одним фактом».
Как крылатые фразы из литературных произведений и кинофильмов становятся обвинением в совершении преступления!? У обвинения не возникло вопросов что человек имеет ввиду написав фразу «у нас все ходы записаны»? И по этому эпизоду, впрочем как и в остальных случаях отсутствуют лингвистическая и контекстуальная экспертизы.
«Сторона обвинения делает данную фразу ключевой, интерпретируя её как фиксацию неких действий и пытаясь представить её в качестве элемента деятельности несуществующей преступной организации. Как в разговорной, так и в письменной речи широко используются устойчивые выражения, крылатые фразы и цитаты из литературных произведений и кинофильмов.
В данном случае выражение «у нас все ходы записаны» является известной цитатой из произведения Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев»:
«— Позвольте, товарищи, у меня все ходы записаны!
— Контора пишет, — сказал Остап».
Использование данной фразы носит иронический и публицистический характер и не может рассматриваться как указание на фиксацию каких-либо реальных действий, тем более — как элемент преступной деятельности». Как приписываются к вашему тексту целые предложения, которые в корне меняют смысл написанного тобой. Сначала думал опечатка, а нет, всё впорядке ни какой опечатки нет, так вот захотелось обвинению. При том, что в справке от СГБ мой текст в деле без каких либо добавлений и искажений.
Несколько эпизодов обвинение подводит под статью разжигание ненависти к латышам, но у меня ни где не упоминается национальность, я говорил про нацизм и нацистов, обвинение ставит знак равенства между нацизмом и национальностью.
«Нацизм не имеет национальности. Нацизм — это преступная идеология, а не этническая характеристика. Нацистом может быть человек любой национальности, включая русскую. Попытка поставить знак равенства «латыш = нацист» исходит не из моего высказывания, а из интерпретации обвинения, с которой я категорически не согласен».
К тому же я подчеркнул: «Моя позиция является последовательно антифашистской. История знает множество латышей-антифашистов, воевавших против нацизма в составе армий стран антигитлеровской коалиции. Любая форма нацизма подлежит осуждению независимо от национальности его носителей. Критика нацизма не является разжиганием межнациональной розни, а, напротив, соответствует международно признанным ценностям».
Вот и пришлось давать показания по всем эпизодам обвинения, разбивая каждый эпизод. Сказать что я не волновался как перед дачей показаний так и во время 5 часовой речи значит соврать. После судебного заседания у меня было такое чувство, что я лично разгрузил несколько вагонов с углём.
Здесь хочу отметить, я думал, что суд не будет слушать мою речь, но как оказалось я глубоко ошибся. Когда мне оставалось зачитать буквально одну страницу, судья меня первый раз прервал и сказал, что этот абзац уже был и я повторяюсь. С чем я согласился и перешёл к следующему абзацу. К слову, повторившийся абзац был где то в середине моих показаний.
Так же судья каждый раз удовлетворял мои просьбы на десятиминутный перерыв. В самом конце своего выступления я сказал, что используя своё право буду отвечать только на вопросы суда.
Происходит пауза минуты на две, судья смотрит свои записи и произносит, что вероятно у него будут вопросы, но задаст он их на следующем судебном заседании, после заданных вопросов перейдёт к допросу Татьяны Андриец, это уже будет 18 марта 2026 года».
От лица Татьяна Андриец:
«Сегодня было очередное заседание суда. Благодарю всех, кто пожелал нам удачи и молился за нас! Телефон сегодня просто не умолкал, столько людей написали и позвонили, я очень благодарна всем за то, что тревожитесь и дарите своё тепло. Сегодня я решила поехать на суд в Талси. До сих пор суды проходили так: судья находится в Талси, а все остальные участники процесса — в Рижском суде. Но меня предупредили, что, возможно, сегодня уже надо будет давать показания, а я хотела давать их вживую перед судом, потому что мне так легче будет говорить, чем по видеоконференции. Но до меня очередь не дошла, потому что я попросила, чтобы первым выступал Александр Жгун, а его речь заняла 5 часов.
Нас обвиняют в каких-то чудовищных преступлениях, инкриминируя статьи, которые хуже умышленного убийства. Обвиняют в сговоре с каким-то людьми, часть из которых мы просто никогда не видели и не знали о их существовании! На следующем заседании (18 марта) уже буду давать показания я. Вину я, как и Александр, не признаю, буду доказывать в суде свою невиновность».
Николай Буйвид (латвийский экономист): и опять я лезу со своим мнением, используя интернет...
В Латвии сегодня разворачивается процесс, который всё меньше напоминает правосудие и всё больше — политический спектакль. Дело Александра Жгуна стало лакмусовой бумажкой: насколько далеко государство готово зайти, когда критика власти начинает раздражать сильных мира сего. Когда несогласие объявляют преступлением...
Обвинение против Жгуна звучит громко: «антигосударственная деятельность», «преступная организация». Но за громкими словами — пустота.
Нет структуры «организации».
Нет ролей.
Нет действий.
Нет доказательств.
Есть только обвинительный пафос, который должен заменить факты.
Именно поэтому Жгун говорит: его судят не за поступки, а за мысли. За критику. За несогласие. За то, что в любой демократической стране считается нормой, а не угрозой. Задержание, которое больше похоже на расправу.
То, как его задерживали, — отдельная история. Экс-полицейского хватают на улице, применяют электрошокер, бросают в камеру к уголовникам. Это не «меры безопасности». Это демонстрация силы. Это попытка сломать человека ещё до суда. И всё это — ради обвинений, которые даже не удосужились подкрепить фактами. Фактические ошибки, которые выглядят как издевательство.
Самый яркий пример — «поездка в Россию» в 2022 году. Жгун не был в РФ с 2019 года. Это подтверждается документально. Но в обвинении эта поездка фигурирует как установленный факт. Получается, человек «телепортировался» через границу без визы, без штампов, без пересечения КПП — в неизвестное место, в неизвестное время, с неизвестными людьми. Если это и правда, то прокуратура должна была бы не обвинять Жгуна, а изучать его сверхспособности.
Политический фон, который слишком громко шумит. Дело Жгуна — не изолированный эпизод. Это часть волны, которая накрыла страну после 2022 года. Под лозунгами «борьбы с угрозами» под раздачу попадают журналисты, блогеры, активисты, все, кто говорит не то, что хочется слышать. И чем громче звучит слово «безопасность», тем тише становится слово «право».
Почему это касается каждого? Сегодня на скамье подсудимых — Жгун. Завтра там может оказаться любой, кто посмеет критиковать власть. Если государство начинает подменять доказательства догадками, а несогласие — преступлением, это уже не правосудие. Это инструмент устрашения. И именно поэтому дело Жгуна — не частная история. Это вопрос о том, останется ли в Латвии место для свободы слова, для независимого суда, для европейских ценностей, которыми так любят прикрываться, когда это удобно.
И ещё, мои выводы сделаны только на материалах той информации, которая — доступна на просторах интернета, и поэтому могут быть ошибочными, в пользу, как одной стороны, так и другой. Выводы могли бы быть объективными и юридически выверенными, если бы можно было ознакомиться с официальным текстом обвинения. Но мне он недоступен, как впрочем, и по другим делам, политически преследуемых жителей Латвии.
От лица Александра Жгуна:
«Судебное заседание проходило по видеоконференции, судья в Талси, мы в Риге. Так как на этом судебном заседании планировалось заслушивать наши показания Татьяна решила поехать в Талси и участвовать в суде очно, это конечно её право.
В 10 утра начался суд, начали решать всякие судебные формальности, и уже в 10-30 судья объявляет о том, что сегодня будут заслушивать показания подсудимых (меня и Андриец Татьяны). Так как Таня находилась в зале суда в Талси судья говорит, что первой будет давать показания Татьяна. Она в свою очередь просит, что бы суд, первым допрашивал меня, судья даёт добро.
Тут ходят разные цифры о количестве страниц. Письменные показания приобщенные к делу на 34 страницах, то что я зачитывал в суде на 62. Они конечно полностью идентичны, просто то, что я зачитывал распечатал для удобства более крупным шрифтом.
Я не буду конечно вас мучить чтением всех страниц, напишу кратко, я конечно использую оригинальные цитаты из моих показаний. Основная цель дачи показаний — это показать суду всю абсурдность предъявленных обвинений. Однако уголовная ответственность в правовом государстве наступает не за взгляды, не за контакты и не за интерпретации, а исключительно за конкретные действия, доказанные допустимыми и надлежащими средствами доказывания. В деле нет ни единой технической и лингвистической экспертиз. Обвинение приписывает мне действия которые я не совершал, да и не мог их совершить физически, это как раз относится к самой тяжкой статье обвинения.
«Уважаемый суд, я обязан сразу уточнить ключевой факт: я не был в Российской Федерации в 2022 году. Последняя поездка в Россию была в 2019-м. Это легко проверяется:
— мне нужна виза для въезда в РФ — её нет;
— при пересечении границы ставится штамп — его нет;
— пограничная служба фиксирует пересечение — в деле отсутствуют запросы в погранслужбу Латвии;
— отсутствуют доказательства, что я вообще покидал территорию Латвии.
То есть обвинение фактически утверждает, что я участвовал во встрече в России без визы, без выезда, без следов пересечения границы, в «не установленном месте» и «не установленных обстоятельствах», с «не установленным количеством лиц». Это не доказательство. Это предположение, не подтверждённое ни одним фактом».
Как крылатые фразы из литературных произведений и кинофильмов становятся обвинением в совершении преступления!? У обвинения не возникло вопросов что человек имеет ввиду написав фразу «у нас все ходы записаны»? И по этому эпизоду, впрочем как и в остальных случаях отсутствуют лингвистическая и контекстуальная экспертизы.
«Сторона обвинения делает данную фразу ключевой, интерпретируя её как фиксацию неких действий и пытаясь представить её в качестве элемента деятельности несуществующей преступной организации. Как в разговорной, так и в письменной речи широко используются устойчивые выражения, крылатые фразы и цитаты из литературных произведений и кинофильмов.
В данном случае выражение «у нас все ходы записаны» является известной цитатой из произведения Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев»:
«— Позвольте, товарищи, у меня все ходы записаны!
— Контора пишет, — сказал Остап».
Использование данной фразы носит иронический и публицистический характер и не может рассматриваться как указание на фиксацию каких-либо реальных действий, тем более — как элемент преступной деятельности». Как приписываются к вашему тексту целые предложения, которые в корне меняют смысл написанного тобой. Сначала думал опечатка, а нет, всё впорядке ни какой опечатки нет, так вот захотелось обвинению. При том, что в справке от СГБ мой текст в деле без каких либо добавлений и искажений.
Несколько эпизодов обвинение подводит под статью разжигание ненависти к латышам, но у меня ни где не упоминается национальность, я говорил про нацизм и нацистов, обвинение ставит знак равенства между нацизмом и национальностью.
«Нацизм не имеет национальности. Нацизм — это преступная идеология, а не этническая характеристика. Нацистом может быть человек любой национальности, включая русскую. Попытка поставить знак равенства «латыш = нацист» исходит не из моего высказывания, а из интерпретации обвинения, с которой я категорически не согласен».
К тому же я подчеркнул: «Моя позиция является последовательно антифашистской. История знает множество латышей-антифашистов, воевавших против нацизма в составе армий стран антигитлеровской коалиции. Любая форма нацизма подлежит осуждению независимо от национальности его носителей. Критика нацизма не является разжиганием межнациональной розни, а, напротив, соответствует международно признанным ценностям».
Вот и пришлось давать показания по всем эпизодам обвинения, разбивая каждый эпизод. Сказать что я не волновался как перед дачей показаний так и во время 5 часовой речи значит соврать. После судебного заседания у меня было такое чувство, что я лично разгрузил несколько вагонов с углём.
Здесь хочу отметить, я думал, что суд не будет слушать мою речь, но как оказалось я глубоко ошибся. Когда мне оставалось зачитать буквально одну страницу, судья меня первый раз прервал и сказал, что этот абзац уже был и я повторяюсь. С чем я согласился и перешёл к следующему абзацу. К слову, повторившийся абзац был где то в середине моих показаний.
Так же судья каждый раз удовлетворял мои просьбы на десятиминутный перерыв. В самом конце своего выступления я сказал, что используя своё право буду отвечать только на вопросы суда.
Происходит пауза минуты на две, судья смотрит свои записи и произносит, что вероятно у него будут вопросы, но задаст он их на следующем судебном заседании, после заданных вопросов перейдёт к допросу Татьяны Андриец, это уже будет 18 марта 2026 года».
От лица Татьяна Андриец:
«Сегодня было очередное заседание суда. Благодарю всех, кто пожелал нам удачи и молился за нас! Телефон сегодня просто не умолкал, столько людей написали и позвонили, я очень благодарна всем за то, что тревожитесь и дарите своё тепло. Сегодня я решила поехать на суд в Талси. До сих пор суды проходили так: судья находится в Талси, а все остальные участники процесса — в Рижском суде. Но меня предупредили, что, возможно, сегодня уже надо будет давать показания, а я хотела давать их вживую перед судом, потому что мне так легче будет говорить, чем по видеоконференции. Но до меня очередь не дошла, потому что я попросила, чтобы первым выступал Александр Жгун, а его речь заняла 5 часов.
Нас обвиняют в каких-то чудовищных преступлениях, инкриминируя статьи, которые хуже умышленного убийства. Обвиняют в сговоре с каким-то людьми, часть из которых мы просто никогда не видели и не знали о их существовании! На следующем заседании (18 марта) уже буду давать показания я. Вину я, как и Александр, не признаю, буду доказывать в суде свою невиновность».
Николай Буйвид (латвийский экономист): и опять я лезу со своим мнением, используя интернет...
В Латвии сегодня разворачивается процесс, который всё меньше напоминает правосудие и всё больше — политический спектакль. Дело Александра Жгуна стало лакмусовой бумажкой: насколько далеко государство готово зайти, когда критика власти начинает раздражать сильных мира сего. Когда несогласие объявляют преступлением...
Обвинение против Жгуна звучит громко: «антигосударственная деятельность», «преступная организация». Но за громкими словами — пустота.
Нет структуры «организации».
Нет ролей.
Нет действий.
Нет доказательств.
Есть только обвинительный пафос, который должен заменить факты.
Именно поэтому Жгун говорит: его судят не за поступки, а за мысли. За критику. За несогласие. За то, что в любой демократической стране считается нормой, а не угрозой. Задержание, которое больше похоже на расправу.
То, как его задерживали, — отдельная история. Экс-полицейского хватают на улице, применяют электрошокер, бросают в камеру к уголовникам. Это не «меры безопасности». Это демонстрация силы. Это попытка сломать человека ещё до суда. И всё это — ради обвинений, которые даже не удосужились подкрепить фактами. Фактические ошибки, которые выглядят как издевательство.
Самый яркий пример — «поездка в Россию» в 2022 году. Жгун не был в РФ с 2019 года. Это подтверждается документально. Но в обвинении эта поездка фигурирует как установленный факт. Получается, человек «телепортировался» через границу без визы, без штампов, без пересечения КПП — в неизвестное место, в неизвестное время, с неизвестными людьми. Если это и правда, то прокуратура должна была бы не обвинять Жгуна, а изучать его сверхспособности.
Политический фон, который слишком громко шумит. Дело Жгуна — не изолированный эпизод. Это часть волны, которая накрыла страну после 2022 года. Под лозунгами «борьбы с угрозами» под раздачу попадают журналисты, блогеры, активисты, все, кто говорит не то, что хочется слышать. И чем громче звучит слово «безопасность», тем тише становится слово «право».
Почему это касается каждого? Сегодня на скамье подсудимых — Жгун. Завтра там может оказаться любой, кто посмеет критиковать власть. Если государство начинает подменять доказательства догадками, а несогласие — преступлением, это уже не правосудие. Это инструмент устрашения. И именно поэтому дело Жгуна — не частная история. Это вопрос о том, останется ли в Латвии место для свободы слова, для независимого суда, для европейских ценностей, которыми так любят прикрываться, когда это удобно.
И ещё, мои выводы сделаны только на материалах той информации, которая — доступна на просторах интернета, и поэтому могут быть ошибочными, в пользу, как одной стороны, так и другой. Выводы могли бы быть объективными и юридически выверенными, если бы можно было ознакомиться с официальным текстом обвинения. Но мне он недоступен, как впрочем, и по другим делам, политически преследуемых жителей Латвии.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Алла Березовская
Журналист
СГБ ЛАТВИИ ЗАДЕРЖАЛА АЛЕКСАНДРА ГАПОНЕНКО
Вести из Рижских казематов
Алла Березовская
Журналист
ИГОРЬ КУЗЬМУК: ВЕСТИ С ЦЕНТРАЛА
Или Центральные вести
Алла Березовская
Журналист
ВЧЕРА СОСТОЯЛСЯ СУД ПО ДЕЛУ АЛЕКСАНДРА ГАПОНЕНКО
В Риге
Юрий Иванович Кутырев
Неравнодушный человек, сохранивший память и совесть.
ПАЛЕЦКИС ПОЛУЧИЛ НОВЫЙ СРОК
Суд признал его виновным в «очернении национальных партизан» - «лесных братьев»