ИМЕЮ МНЕНИЕ - IMHO
28.04.2022
Владимир Линдерман
Председатель партии «За родной язык!»
Перечитайте как-нибудь на досуге "Медного всадника"
-
Участники дискуссии:
46 -
Последняя реплика:
больше месяца назад
Того самого, из школьной программы: "На берегу пустынных волн...".
Там скрещиваются две сюжетные линии. Первая – восторг Пушкина по поводу Петербурга и Империи, ее величия и военной мощи.
...Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость,
В их стройно зыблемом строю
Лоскутья сих знамен победных,
Сиянье шапок этих медных,
Насквозь простреленных в бою.
Люблю, военная столица,
Твоей твердыни дым и гром...
Вторая линия – о несчастном Евгении, раздавленном разбушевавшейся стихией. Но не только стихией. Наводнение убило близких Евгения, но его самого психически растоптал, лишил разума "кумир на бронзовом коне".
...И, озарен луною бледной,
Простерши руку в вышине,
За ним несется Всадник Медный
На звонко скачущем коне;
И во всю ночь безумец бедный,
Куда стопы ни обращал,
За ним повсюду Всадник Медный
С тяжелым топотом скакал.
Страдающий маленький человек и Великая Империя. Пушкин сочувствует маленькому человеку. Пушкин восхищается тяжелой поступью Империи. На чьей он стороне?
Продвинутый современный европеоид (это не национальность, а мировоззрение) скажет, что у Пушкина наблюдается диссоциативное расстройство идентичности. Проще говоря – раздвоение личности. Нельзя восхищаться империализмом и милитаризмом, "кумирами на бронзовых конях", и одновременно сочувствовать их жертвам.
На самом деле, можно. Это органично для русской культуры. Мы гордимся военными победами, восхищаемся имперской мощью, не знающей преград. И при этом исповедуем милость к падшим (не путать с заискиванием перед противником).
Бывают моменты, когда обе стороны нашей идентичности вступают в конфликт друг с другом. Сознание разрывается, кипит.
Но это лишь означает, что мы живые люди, а не манекены.
Там скрещиваются две сюжетные линии. Первая – восторг Пушкина по поводу Петербурга и Империи, ее величия и военной мощи.
...Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость,
В их стройно зыблемом строю
Лоскутья сих знамен победных,
Сиянье шапок этих медных,
Насквозь простреленных в бою.
Люблю, военная столица,
Твоей твердыни дым и гром...
Вторая линия – о несчастном Евгении, раздавленном разбушевавшейся стихией. Но не только стихией. Наводнение убило близких Евгения, но его самого психически растоптал, лишил разума "кумир на бронзовом коне".
...И, озарен луною бледной,
Простерши руку в вышине,
За ним несется Всадник Медный
На звонко скачущем коне;
И во всю ночь безумец бедный,
Куда стопы ни обращал,
За ним повсюду Всадник Медный
С тяжелым топотом скакал.
Страдающий маленький человек и Великая Империя. Пушкин сочувствует маленькому человеку. Пушкин восхищается тяжелой поступью Империи. На чьей он стороне?
Продвинутый современный европеоид (это не национальность, а мировоззрение) скажет, что у Пушкина наблюдается диссоциативное расстройство идентичности. Проще говоря – раздвоение личности. Нельзя восхищаться империализмом и милитаризмом, "кумирами на бронзовых конях", и одновременно сочувствовать их жертвам.
На самом деле, можно. Это органично для русской культуры. Мы гордимся военными победами, восхищаемся имперской мощью, не знающей преград. И при этом исповедуем милость к падшим (не путать с заискиванием перед противником).
Бывают моменты, когда обе стороны нашей идентичности вступают в конфликт друг с другом. Сознание разрывается, кипит.
Но это лишь означает, что мы живые люди, а не манекены.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Эдуард Говорушко
Журналист
С ПОЗИЦИЙ РУССКОГО ЛИВОНЦА
Этюды из моей (не)американской жизни
Сергей Рижский
В ПОДПОЛЬЕ
проза от Августаа Арайса-Берце
Сергей Васильев
Бизнесмен, кризисный управляющий
Умереть за небратское холопство!
Вчера задался целью ответить на вопрос: "За что гибнет укровермахт?".
Игорь Гусев
Историк, публицист