ЭСТОНИЯ. РУСОФОБИЯ
Сегодня
Диана Харламова
Корреспондент в Ида-Вирумаа
НА РУССКОМ ОТДАЮТ ПРИКАЗЫ УБИВАТЬ
Но мне на нем говорить не стыдно
-
Участники дискуссии:
22 -
Последняя реплика:
Только что
Есть один прекрасный шведский писатель Фредрик Бакман. Его веселые, душевные и очень добрые книги, такие как «Бабушка велела кланяться», «Вторая жизнь Уве» или «Тревожные люди» стали популярными по всему миру. Я прочитала все, что он выпустил, и почти все мне очень понравилось.
Но если англоязычную литературу я часто читаю в оригинале, с книгами на других иностранных языках это невозможно, и я выбираю их в русском переводе. Что, разумеется, логично: своя рубашка ближе к телу, да и грамотность родной речи надо держать в тонусе.
Вот только после начала полномасштабной войны Бакман отказался от дальнейшего сотрудничества с российским книжным рынком. В результате его новые книги перестали официально выходить в русском переводе.
Это решение, вне зависимости от того, кем оно было принято — самим Фредриком или его издательством, показалось мне безумно узколобым. Кому пытались отомстить, мне неясно — Путин все равно не будет это читать, а вот среди огромной армии русскоязычных фанатов Бакмана немало тех, кто не только взгляды правительства России не разделяет, но и в самой России-то не живет.
И хотя мне абсолютно понятно желание европейских государств не спонсировать российский рынок и не ввозить книги из России и Беларуси, без собственной системы перевода и издания литературы на русском языке это фактически означает, что миллионы русскоязычных европейцев останутся без новых книг на родном языке.
Но если Бакман со своими книгами от вас далеко, давайте приведу другой пример. Давеча я останавливалась в Вильнюсе. Время позднее, транспорт только через полтора часа, а ближе всего к вокзалу находился бар.
У него был высокий рейтинг, вкусное пиво, вежливое обслуживание, поэтому само заведение оставило бы хорошее впечатление… если бы не тот факт, что все стены в туалетах были исписаны фразами в стиле «К черту русский язык» (здесь, дорогой читатель, я не буду приводить оригинал этой фразы на английском, так как он груб и здесь неуместен).
Понятное дело, что на заборе тоже написано, а заказать пиво на английском можно без вопросов, но мы с мужем все-таки старались сильно не кричать, еще выставят с нашими чемоданами, не разбираясь в нюансах жизни людей постсоветского пространства.
Я не знаю, кто оставил эти надписи, и не собиралась по туалетному граффити судить обо всем Вильнюсе. Но осадочек остался, потому что подобных фраз на стенах было много и владельцы заведения не посчитали нужным их стереть.
Совсем недавно избранный президент Эстонии Юлле Мадизе заявила, что русский язык, так же, как и любой другой, учить хорошо, и русские книги не опасны. Я совершенно уверена, что эти слова были сказаны не для того, чтобы заработать себе политические очки, а потому, что Мадизе, как очень умная женщина, знает, что говорит.
А вот те, кто после начала вторжения в Украину стали считать русский язык и наследие русской культуры проблемой, очевидно, способностью к логическому мышлению не отличаются, плохо знают историю и не утруждают себя лишними мыслительными процессами, в ходе которых быстро становится ясно, что французский не виноват в Наполеоновских войнах, английский — в колонизаторстве, а немецкий — в том, что у Гитлера с головой было немного не але.
Русский язык не принадлежал убийцам Ивану Грозному и Иосифу Сталину, следовательно, и Путину он не принадлежит. Соответственно, проблема — не в языке, и не в людях, которые на нем говорят.
Проблема в том, ЧТО именно говорят люди, для которых язык — способ донесения кровавых нарративов. А там уж хоть латынь — сути не меняет: оценивать необходимо содержание сказанного, а за призывы к насилию и оправдание преступлений — привлекать к ответственности в соответствии с законом.
Мне больно смотреть, как отношение к языку, на котором многие говорят всю жизнь, становится плохим, эволюционируя от снисходительности до ненависти. Но думать головой — базовая настройка человека, и в следующий раз прежде, чем делать проблемой русские книги, неплохо было бы понять, что язык войны — это танки и дроны, а не фонетика и орфография.
А попытки обвинить язык в конкретных решениях конкретных людей лишь создают в обществе раскол, вместо того, чтобы сплотить его перед лицом реальных врагов.
И да, нет смысла спорить с тем фактом, что русский язык столетиями использовали как инструмент русификации, а сегодня Кремль активно юзает его для распространения пропаганды и оправдания войны.
Но инструмент политического давления автоматически не становится виновником преступления. Тем более он не принадлежит одному государству: для миллионов людей за пределами России русский — родной язык, часть их личной биографии, а не знак политической лояльности.
И я люблю русский, горжусь тем, что говорю на нем, и мне очень грустно, что именно на нем же российские солдаты отдают приказы убивать людей.
Но если англоязычную литературу я часто читаю в оригинале, с книгами на других иностранных языках это невозможно, и я выбираю их в русском переводе. Что, разумеется, логично: своя рубашка ближе к телу, да и грамотность родной речи надо держать в тонусе.
Вот только после начала полномасштабной войны Бакман отказался от дальнейшего сотрудничества с российским книжным рынком. В результате его новые книги перестали официально выходить в русском переводе.
Это решение, вне зависимости от того, кем оно было принято — самим Фредриком или его издательством, показалось мне безумно узколобым. Кому пытались отомстить, мне неясно — Путин все равно не будет это читать, а вот среди огромной армии русскоязычных фанатов Бакмана немало тех, кто не только взгляды правительства России не разделяет, но и в самой России-то не живет.
И хотя мне абсолютно понятно желание европейских государств не спонсировать российский рынок и не ввозить книги из России и Беларуси, без собственной системы перевода и издания литературы на русском языке это фактически означает, что миллионы русскоязычных европейцев останутся без новых книг на родном языке.
Но если Бакман со своими книгами от вас далеко, давайте приведу другой пример. Давеча я останавливалась в Вильнюсе. Время позднее, транспорт только через полтора часа, а ближе всего к вокзалу находился бар.
У него был высокий рейтинг, вкусное пиво, вежливое обслуживание, поэтому само заведение оставило бы хорошее впечатление… если бы не тот факт, что все стены в туалетах были исписаны фразами в стиле «К черту русский язык» (здесь, дорогой читатель, я не буду приводить оригинал этой фразы на английском, так как он груб и здесь неуместен).
Понятное дело, что на заборе тоже написано, а заказать пиво на английском можно без вопросов, но мы с мужем все-таки старались сильно не кричать, еще выставят с нашими чемоданами, не разбираясь в нюансах жизни людей постсоветского пространства.
Я не знаю, кто оставил эти надписи, и не собиралась по туалетному граффити судить обо всем Вильнюсе. Но осадочек остался, потому что подобных фраз на стенах было много и владельцы заведения не посчитали нужным их стереть.
Совсем недавно избранный президент Эстонии Юлле Мадизе заявила, что русский язык, так же, как и любой другой, учить хорошо, и русские книги не опасны. Я совершенно уверена, что эти слова были сказаны не для того, чтобы заработать себе политические очки, а потому, что Мадизе, как очень умная женщина, знает, что говорит.
А вот те, кто после начала вторжения в Украину стали считать русский язык и наследие русской культуры проблемой, очевидно, способностью к логическому мышлению не отличаются, плохо знают историю и не утруждают себя лишними мыслительными процессами, в ходе которых быстро становится ясно, что французский не виноват в Наполеоновских войнах, английский — в колонизаторстве, а немецкий — в том, что у Гитлера с головой было немного не але.
Русский язык не принадлежал убийцам Ивану Грозному и Иосифу Сталину, следовательно, и Путину он не принадлежит. Соответственно, проблема — не в языке, и не в людях, которые на нем говорят.
Проблема в том, ЧТО именно говорят люди, для которых язык — способ донесения кровавых нарративов. А там уж хоть латынь — сути не меняет: оценивать необходимо содержание сказанного, а за призывы к насилию и оправдание преступлений — привлекать к ответственности в соответствии с законом.
Мне больно смотреть, как отношение к языку, на котором многие говорят всю жизнь, становится плохим, эволюционируя от снисходительности до ненависти. Но думать головой — базовая настройка человека, и в следующий раз прежде, чем делать проблемой русские книги, неплохо было бы понять, что язык войны — это танки и дроны, а не фонетика и орфография.
А попытки обвинить язык в конкретных решениях конкретных людей лишь создают в обществе раскол, вместо того, чтобы сплотить его перед лицом реальных врагов.
И да, нет смысла спорить с тем фактом, что русский язык столетиями использовали как инструмент русификации, а сегодня Кремль активно юзает его для распространения пропаганды и оправдания войны.
Но инструмент политического давления автоматически не становится виновником преступления. Тем более он не принадлежит одному государству: для миллионов людей за пределами России русский — родной язык, часть их личной биографии, а не знак политической лояльности.
И я люблю русский, горжусь тем, что говорю на нем, и мне очень грустно, что именно на нем же российские солдаты отдают приказы убивать людей.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Георгий Зотов
Журналист
БОРЬБА С РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРОЙ
О латвийской полиции и цензуре
Николай Кабанов
Политик, публицист
ПОХИТИТЕЛИ КНИГ
Где теперь можно будет достать литературу на русском?
Дмитрий Кириллович Кленский
писатель, журналист, общественный деятель
СОСЕДИ ПО СТРАНЕ.
Быть может русские – не народ, а диагноз?
Дмитрий Кириллович Кленский
писатель, журналист, общественный деятель