15.01.2019
![Алла Березовская](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/prof_1279_1343169043.jpg)
![Латвия Латвия](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/lv.png)
Алла Березовская
Журналист
«Мешки» открыли, но осадок остался…
![«Мешки» открыли, но осадок остался…](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/material-big/image/matpics/48417421_1953855054668129_3733636678393266176_n.jpg)
-
Участники дискуссии:
-
Последняя реплика:
Лилия Орлова,
Heinrich Smirnow,
Bwana Kubwa,
Леонид Соколов,
Александр Кузьмин,
Борис Бахов,
Maija Vainst,
Марк Козыренко,
Johans Ko,
Марина Феттер,
Александр Владимирович Ильин,
Marija Iltiņa,
Леонид Радченко,
Сергей Леонидов,
Андрей Жингель,
Владимир Иванов,
Сергей Радченко,
Vladimir Kirsh,
Юрий Васильевич Мартинович,
Юрий Анатольевич Тарасевич,
Сергей Борисович Алексахин,
Александр Гильман
Прошел первый ажиотаж после публикации нескольких тысяч учетных карточек из картотеки латвийского КГБ — подарок жителям Латвии к Рождеству и Новому году. Посмотрели, поохали, поахали, поехидничали, посокрушались, обсудили с жаром в соцсетях. Ну и что?
Это и была люстрация? Мы стали чище, мудрее, добрее, честнее? Нет. Ведь всем понятно, что сами по себе эти карточки — абсолютно ничего не значат. Они ни о чем не говорят и ничего не объясняют.
Объяснить хоть что-то могут те, кто там засветился или те, кто имел прямое отношение к пресловутой картотеке из известного Углового дома.
Мой собеседник — бывший кадровый работник органов, старший офицер, более двадцати лет проработал в контр-разведовательном управлении КГБ Латв. ССР, назовем его Михаил Иванович, на условиях анонимности согласился ответить на вопросы портала Baltnews.lv. Ныне он простой пенсионер, но хорошо помнит времена своей службы в органах, когда он, помимо всего прочего, занимался и оформлением агентурных карточек, как и другие его коллеги по оперативной работе.
Решение политическое — недальновидное
— Можно узнать, как лично вы, как бывший работник органов госбезопасности, относитесь к публикации в открытом доступе картотеки агентуры КГБ?
— С профессиональной точки зрения для меня это более, чем странно. Любое государство, как аппарат управления обществом, должно располагать информацией о том, что в нем творится, какие угрозы существуют — как внешние, так и внутренние.
Для этого необходимы специальные службы, отвечающие за безопасность.
Спецслужбы без агентуры существовать не могут.
Тайные агенты использовались с древнейших времен во всех без исключения странах мира, и в наши дни тысячи людей привлекаются к агентурной работе в качестве добровольных помощников правоохранительных органов.
Если кто-то думает, что новая власть может обойтись без информаторов — это абсолютно дилетантское мнение. Люди, агенты, оказывали помощь своему государству в обеспечении его безопасности, они обладали определенным информационным багажом, который мог быть интересен и новому режиму.
Раскрытие их данных — решение явно политическое, но дальновидным его не назовешь.
— Но в нашем обществе таких информаторов чаще всего именуют стукачами?
— Расхожее обывательское мнение — от незнания предмета. Кстати, в этом слове нет ничего плохого. Да-да, не смотрите на меня так! Стукачом на Руси звали человека, который ходил по округе с колотушкой, отпугивая громким стуком непрошенных гостей.
— Со сталинских времен — помните про четыре миллиона доносов? - у многих из нас уже выработалось резко негативное отношение к разного рода стукачам. Потому что по любому такому стуку следовала неминуемая расправа, приезжал «черный воронок» — и все! Вся жизнь к чертям собачьим… Стучали из всех домов и щелей - кто из зависти, кто из корысти, кто из подлости.
Анекдот в тему: Рабинович, пристально глядя в зеркало, произносит: «Один из нас определенно — стукач…»
— В этом и состоит опасность негласного сотрудничества, когда начинает превалировать личный корыстный мотив. А лозунг-то изначально какой был? «Горячее сердце, холодая голова и чистые руки».
В 1918 г. большевики приняли специальное постановление о недопустимости пользования провокаций в работе ВЧК. Но в ходе жизни комиссия, конечно, очень быстро столкнулась с необходимостью создания собственной агентуры. Без информаторов обойтись было невозможно.
Агенты, кругом одни агенты…
— Давайте все же вернемся к нашим реалиям. Михаил Иванович, расскажите в двух словах, какова была структура КГБ, какие отделы, чем занимались?
— Я работал во втором отделе — это контр-разведка. Наша задача — защита секретов и борьба с разведовательной деятельностью иностранных спецслужб. Первый отдел — разведка, второй — контр-разведка (защита секретов и борьба с разведовательной деятельностью иностранных спецслужб), третий — контроль и обслуживание МВД, четвертый — транспорт, пятый — идеология, 6 — промышленность, 7- наружное наблюдение и так далее. Были полностью засекреченные отделы, и чем они занимались, знал только очень узкий круг лиц.
— У вас была своя агентурная сеть?
— Естественно, как у каждого оперативного работника. Я курировал режимные объекты — различные предприятия, секретные институты, конструкторские бюро.
Работал с людьми, имеющими доступ к секретным разработкам, которые нужно было охранять. При приеме на работу на любое режимное предприятие, в соответствии с существующей тогда нормативно-правовой базой, сотрудники давали подписку о неразглашении секретной информации.
Если со стороны кто-то проявлял интерес к тому, чем они занимались, или предлагал у них приобрести что-то, связанное с рабочим процессом, этот человек обязан был тут же сообщить о случившемся оперативному работнику.
— И он считался агентом КГБ?
![](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/image/lv_lva_f1_us30_gv1-7_0318.jpg)
— Существовала какая-то градация — агент, информатор, осведомитель?
— Всех их можно определить, как источники информации, это очень похоже на журналистскую деятельность. Градация — да, была. Доверенные лица — это те, кто иногда на негласной основе выполняли отдельные поручения комитета, связанные с тем или иным вопросом.
Нет! Ничего, не имеющего отношения к защите секретов данного объекта, с него не требовали — доносы на своих коллег или соседей эти агенты не писали, это все чушь собачья!
— Какого рода поручения имеются в виду?
— Например, сотрудник режимного предприятия входил в группу, которая принимала у себя иностранную делегацию. Да, такое тоже случалось по специальному разрешению!
Зарубежный товарищ побывал у них и уехал. А его рижский коллега, сотрудник этого объекта, должен был после каждого визита написать краткий отчет — как гость себя вел, с кем общался, чем интересовался.
Или, допустим, сотрудник института, занимающегося секретными разработками, выезжал в загранкомандировку. По возвращению его тоже могли попросить написать, с кем он там общался, не проявлял ли кто к нему повышенный интерес.
Человек писал отчет, который шел в его оперативное дело. А потом он годами мог уже ничего не писать, а спокойно заниматься своей работой. Никто его из нашей конторы без особого повода не дергал. Но сотрудник, тем не менее, числился за ведомством доверенным лицом.
— А чем от него отличался обычный агент?
— Агент — это тайный помощник, который, как правило, на добровольной постоянной основе, выполнял разные поручения органов безопасности. Поручения зависели от рода его деятельности.
Если мы говорим о режимном объекте, то заведующий канцелярией обязан был сообщать обо всех случаях пропажи документов, или в случае подозрения о какой-то диверсионной угрозе. Тогда ему давали задание, связанное с прослушиванием подозрительных лиц.
Полученную информацию мы потом уже сами анализировали и проверяли. Агента лично знал только оперработник, с которым он общался. При необходимости могла быть проведена встреча с руководителем подразделения.
Начальник отдела знал имена агентов, т.к. именно через него проходили все документы, которые он читал и визировал. Кроме доверенных лиц и действующих агентов, были еще нештатные сотрудники комитета. Как правило, ими числились пенсионеры МВД, они проводили так называемую неглубокую проверку — изучали кандидатов при приеме на режимные объекты, собирали о них сведения. Были нашими помощниками.
Турист или разведчик?
— Михаил, скажите, а все люди знали, что они числятся в картотеке КГБ как агенты?
— Думаю, если не знали, то догадывались. Они давали подписку о неразглашении. Но здесь многое зависело от специфики отдела КГБ. Допустим, сотрудник первого отдела (разведка) побеседовал с человеком, вернувшимся из какой-то зарубежной конференции. Он с ним переговорил, расспросил, что было интересного, записал все с его слов. Потом его имя занесли в учетную карточку, дав ему псевдоним, о котором тот человек мог и не догадываться, т.к. подписку о сотрудничестве с него никто и не брал. И на этом общение могло закончиться.
— Да, а теперь, после обнародования этих карточек делается вывод — он был агентом КГБ! Так же как и с гидами комсомольского бюро международного туризма — Спутник?
— Естественно, комитет их всех курировал. Все, кто работал с иностранными туристами, находились в нашей зоне внимания, на уровне доверенных лиц они сотрудничали с органами, и должны были сообщать обо всех подозрительных контактах.
Не секрет, что по туристическому каналу в Латвию приезжали люди, про которых нам точно было известно, что они являются сотрудниками иностранных разведок. Я не имел с ними дела, но здравый смысл подсказывает, что сотрудники Спутника, имеющие контакты с иностранцами, должны были информировать об этом органы безопасности по их просьбе. Я не вижу в этом ничего безнравственного или недостойного, подобные меры безопасности применяются во многих странах мира.
Вербовка по плану или по смыслу?
— Ясно, то есть без реального согласия о сотрудничестве, без подписи человека, его имя заносилось в картотеку — для учета. А могли быть «липовые» агенты? Когда недобросовестный сотрудник органов таким образом создавал видимость бурной вербовочной деятельности?
— Предположить, конечно, можно все что угодно, но мне такие случаи неизвестны. При работе с агентами оперработник должен показать результативность. Требовался оригиналы сообщения, отчеты, которые взять с потолка и сам написать он не мог, их читали, проверяли, визировали. То есть, с «липовыми» агентами было бы больше проблем, чем пользы. В нашем, контр-разведовательном подразделении подобных приписок я не припомню.
— А как же план вербовки — не менее 6 новых агентов в год?
— За всех не скажу, но во втором отделе этого не было. Зачем мне на небольшом режимном объекте постоянно увеличивать число агентов? Я же это должен был чем-то мотивировать. Если не было необходимости, то мы этого не делали.
В отношении подозрений о приписках, хочу напомнить, что для работы в органах безопасности человек проходил жесточайший отбор, людей проверяли самым тщательным образом. Но, конечно, и в наших рядах попадались не совсем добросовестные товарищи — человеческий фактор никто не отменял.
![](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/image/48430054_1899483396845915_334344121453903872_n.jpg)
— Это так называемые «сторожевые» или сигнальные карточки. Красная полоса означала, что человек уже находится в поле зрения кого-то из комитета и к нему не надо приближаться.
— Михаил, а сотрудничество с органами происходило на платной основе?
— Только в каких-то отдельных случаях. Но никаких окладов или вознаграждений на постоянной основе за свою информацию агенты не получали. Правда, за какие-то особо ценные сведения или важную информацию могло выплачиваться небольшое вознаграждение.
В каких случаях? Например, по нашему отделу. На режимном предприятии потерялись какие-то документы, агент провел проверку и нашел их, вернул на место — чаще всего, просто халатность, положили не туда.
Но нашедшему объявлялась благодарность от комитета, иногда вручался какой-то ценный подарок. Бывало, дарили хорошую книгу, в те времена это ценилось. В большинстве случаев люди с органами сотрудничали действительно на добровольной и патриотической основе, для них это было почетно. То же самое и в других странах.
Стукачом можешь ты не быть, но…
— Бывали случаи отказа от сотрудничества?
— Случалось, говорили — нет, я стукачом не буду! Это был моральный выбор человека, если он считал для себя неприемлемым сотрудничество с органами, то заставлять его мы не имели права.
— Тем не менее, чего скрывать — многие же опасались мести со стороны вашей конторы? По звонку «оттуда» могли и из института выпереть, в командировку за границу не выпустить, защиту диссертации зарубить?
— За всех не скажу, но поступая на работу на режимные предприятия, люди знали, что им придется давать подписку о необходимости сообщать органам различную информацию.
Вы же смотрели российский фильм «Гостиница «Москва»? Именно так все и было, существовали разные степени допусков. Не могу исключить, что кто-то пользовался служебным положением в перечисленных вами случаях. Иногда к холодной голове и горячему сердцу прилагались грязные руки. Они действительно много что могли натворить…
— Но вы же не будете отрицать, что шантаж тоже использовался вашими коллегами при вербовке агентов?
— Вербовка, как правило, проводилась по трем основаниям — на добровольной основе, компрометации либо за деньги.
Бывало, что люди вообще ничего не знали и их использовали втемную. Просто по-дружески беседовали, выясняли, что требовалось, а затем заносили имя в картотеку.
Но, повторюсь, в подавляющем большинстве люди сотрудничали с органами абсолютно на добровольной основе, из идейных соображений.
Работник органов, как нас всех учили, должен был относиться к потенциальному агенту, как к другу. Если он отказался от сотрудничества? Отпустить и забыть. Но надо подумать, почему он это сделал.
А шантаж… Понимаете, в сфере безопасности нельзя исходить из категории плохо-хорошо, нравственно-безнравственно. Мы исходим из того, что цель определяет средства. Но не оправдывает. Как бы это цинично ни звучало, но если цель важна, то допустим и шантаж, и угроза, и психологическое давление.
С точки зрения техники, исходя из государственных интересов, да иногда эти методы используются. Все диктуется оперативной обстановкой, или, как тогда говорили — политической целесообразностью. Согласен, это циничные моменты. Но так, в принципе, работают все спецслужбы мира. В любом случае решение принимает сам человек.
Не будем спешить с выводами
— Работников партаппаратов нельзя было вербовать?
— Нет, это было четко указано — номенклатуру к нашей работе мы привлекать не имели права.
Начиная с райкомов партии, думаю, и комсомола — тоже, и выше. Видимо, предполагалось, что в силу своего положения они и без всякой вербовки, по своей инициативе обязаны были сообщать о любых враждебных действиях или угрозах безопасности страны.
У номенклатуры был свой партконтроль, отдел административных органов, который и нас курировал тоже.
— Меня немного удивило, что среди агентов вашей конторы из наших журналистских кругов оказалось много моих, как мы их всегда считали, диссиденствующих коллег. А вот «идейных» вообще ни одного не обнаружила?
— Журналистами, как и всей сферой культуры, занимался в основном пятый идеологический отдел. С точки зрения вербовочной техники, конечно, «идейные», как вы их назвали, товарищи, для вербовки не представляли большой ценности. Они вряд ли были вхожи в интересующие органы круги. Но, думаю, информаторы были и среди них тоже. И еще раз повторяю — в этом не было ничего плохого, если не использовалось в личных интересах.
— Пока мы не увидим, что эти люди писали в своих донесениях, думаю, вообще не надо спешить с выводами. Те же мои коллеги могли пойти на сотрудничество с органами, чтобы получить доступ в связи с разработкой какой-то темы?
— Думаю, вы уже поняли, что сама по себе учетная карточка вообще не является документом, это просто некая запись, которая практически ни о чем не говорит — нулевая информация. Если человек работал на режимном предприятии, в связи с чем его имя попало в картотеку КГБ, это нормальное явление.
Так же нормально, что граждане помогали обеспечивать безопасность страны, гражданами которой они все на тот момент были. Это был их гражданский долг. Об этом, кстати, я и на суде говорил, куда меня несколько раз вызывали.
— В связи с чем?
— Когда подняли картотеку КГБ, то некоторые люди сами обратились в суд, чтобы доказать, что они не были агентами, хотя и стояли на учете в комитете. В связи с этим меня, как бывшего оперативного сотрудника, чье имя фигурировало в карточке, тоже приглашали в качестве свидетеля сначала в прокуратуру, потом в суд — для выяснения обстоятельств дела.
Меня спрашивали, знаю ли я этого человека, почему именно ему было предложено сотрудничество.Я им пояснял примерно то, что сейчас вам рассказываю — про режимный объект, про нормативную базу, охрану секретов... К слову, процесс проходил вполне цивилизованно — никаких претензий не вызывал.
В огне не сгорели
— Михаил Иванович, а как так получилось, что картотека агентов сохранилась, а их рабочие и оперативные дела — нет? Правда ли, что в последние месяцы существования латвийского КГБ там чуть ли не тоннами сжигали документы?
— В это время я в угловом здании уже не работал, поэтому не могу ничего ни подтвердить, ни опровергнуть.
Могу предположить, что кое-что действительно сожгли, но не тоннами. Ведь «мешки КГБ» действительно были, я сам видел, как приезжали представители новых властей и складывали все документы в эти мешки.
Их было не так уж и мало, даже если учесть, что часть сожгли, а часть вывезли в Россию, как писали в СМИ. Но почему карточки оставили — надо спросить у бывшего руководства, это было решение высшего уровня. Наверное, руководитель комитета Йохансон мог бы ответить на эти вопросы, да умер он года два назад…
![](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/image/iskl.jpg)
— По идее, их исключали из агентов. Офицер приходил к начальнику своего подразделения и сообщал, что у данного агента сейчас нет оперативной возможности для сотрудничества — уволился с места работы, переехал в деревню. Что с ним делать? В архив отправлять. На обороте карточки ставился соответствующий штамп, а рабочее и личное дела отправлялись на хранение.
Люстрация по-латвийски
— Часть агентуры КГБ перешла в распоряжение новой службы безопасности?
— Это непреложный закон всех спецслужб, так было во все времена при сменах всех режимов. Думаю, можно с большой долей вероятности предположить, что новые спецы были первыми, кто ознакомился с картотекой.
— Но после публикации для всеобщего обозрения карточек информаторов, с их полными данными и домашними адресами (!) - вряд ли будет много желающих на добровольной основе впредь сотрудничать с органами. Ведь никто не даст гарантии, что спустя время с ними не поступят точно также?
— В этом отношении, конечно, такому основополагающему и важному делу, как обеспечение безопасности страны, был нанесен серьезный ущерб. В других странах, как мы видели, люстрация тоже проводилась, но, на мой взгляд, более продуманно и цивилизованно.
— А в отношении бывших кадровых спецов со стороны новой власти были предприняты какие-то репрессии?
— Если человек не был замешан в каких-то уголовно-наказуемых деяниях, то служба в органах не считалась преступлением. Сотрудников КГБ в Латвии не преследовали, но лишили избирательных прав. Гражданство смогли получить только те, кто родился в Латвии до 1940 г. и их потомки.
Бывшие сотрудники КГБ-неграждане получить гражданство путем натурализации не могут. Такая форма люстрации была предпринята, я это воспринимаю, как данность.
— Михаил Иванович, многие сейчас спрашивают, как при такой огромной агентурной сети, КГБ допустило развал страны? Или, что сейчас тоже нередко предполагают, перестройка была проектом КГБ, но что-то не так пошло? Как вы думаете?
— Могу сказать, что без участия спецслужб все эти революционные преобразования в стране были бы невозможны. В какой степени комитет участвовал — это другой вопрос. Спецслужбы знали все! Но решение принимали другие.
Я встречал в рижском аэропорту и Яковлева, и Горбачева, когда те сюда наезжали в 1988 году… Помню, как Горбачев подошел к первой линии охраны и поинтересовался:
— «Ну что, товарищи, как перестройка у вас идет?»
— «Да все нормально!» — ему отвечают.
— «И это правильно, товарищи, так держать!»
— «Да все нормально!» — ему отвечают.
— «И это правильно, товарищи, так держать!»
Вот уровень тех, кто руководил страной… Могу согласиться, что эта была битва советских и западных спецслужб.
— И КГБ эту битву проиграл… Спасибо за беседу!
Процесс люстрации в бывших социалистических странах
☞ Германия
Министерство госбезопасности ГДР — Штази на Западе считали организацией, «пострашнее КГБ».
Создано оно было в 1950 г. при помощи советских чекистов. В штате состояло около 100 тыс. штатных сотрудников и 200 тыс. — неофициальных работников. В картотеке Штази числилось 3.5 млн граждан ГДР, там же хранились данные на 1.7 млн граждан ФРГ. Получив в 1989 г. часть архивов Штази, власти объединенной Германии приняли к концу 1991 г. закон, регламентирующий «открытие» документов. Все сохранившиеся тайные архивы были переданы «Комиссии Гаука», названной по имени пастора из Ростока, бывшего диссидента и будущего федерального президента Германии, которому доверили управление доступом к документам.
Круг лиц, допущенных к архиву, был ограничен. В первую очередь с ними разрешили ознакомиться тем, на кого Штази в свое время заводили дела. При этом никто не мог получить доступ к документам, относящимся к другим лицам. Но каждый имел право почитать свое дело. После официального запроса сотрудники архива выдавали копию дела, из которой, согласно правилам, были вымараны все имена (однако часто человек легко догадывался, кто на него «стучал»).
К отдельным документам, проливающим свет на деятельность тайной полиции ГДР, допустили также историков и журналистов. Бывшим агентам Штази согласно закону была запрещена работа в госструктурах. Всего за эти годы было раскрыто более 3.5 тыс. агентов в Западной Германии, и более 10 тыс. — в восточной ее части. Срок давности по обвинениям, связанным со спецслужбами ГДР истек в декабре 2000 г. Суды рассматривают только те дела, в которых фигурируют тяжкие преступления.
☞ Польша
Вокруг документов польской Службы безопасности жаркие споры шли до 1998 г. В 1997 г. в Польше был принят закон о люстрации, по которому претенденты на высшие посты в госструктурах, а также лица, желающие возглавить любое СМИ, должны были в письменной форме дать ответ, сотрудничали они с госбезопасностью коммунистического режима или нет. Суд, обладающий правом работы с закрытым досье, определял степень искренности этих признаний. Уличенным во лжи грозил денежный штраф или тюремное заключение до 5 лет лишения свободы.
Компромат находили даже на таких известных диссидентов, как Лех Валенса (оперативный псевдоним «Болек») и польский вице-премьер Януш Томашевский, вынужденный подать в отставку. Сейчас доступ к документам имеют лица, на которых спецслужбы заводили дела до 1990 г. С архивами могут работать историки.
В июне 2004 года разрешение работать с документами получили журналисты — «для проведения научных исследований». А в следующем, 2005 году в Польше разразился скандал вокруг так называемого «списка Вильдштайна». Журналист Бронислав Вильдштайн скопировал именной каталог архива Института народной памяти, в котором помещены имена законспирированных сотрудников Службы безопасности, а также фамилии тайных агентов в Польше до 1983 г. Документ насчитывает около 240 тысяч имен и фамилий… Но, как утверждают, в этом списке были не только агенты, но и те, на кого заводились дела.
☞ Чехия
Закон о люстрации был принят в первый же год падения социалистического режима. Согласно закону об архивах бывшего Министерства госбезопасности Чехословакии, все ведомственные документы должны были выставить для всеобщего обозрения. Однако этого не произошло, т.к. нынешнее МВД Чехии объявило информацию о бывших сотрудниках госбезопасности «секретной». Созданная при МВД специальная комиссия по запросу выдает информацию о сотрудничестве того или иного лица с репрессивными органами ЧССР.
Всего комиссией было подтверждено более 7 тыс. таких случаев, причем 500 из них привели к судебным процессам. Выписка выдается, как и в Германии, только тем, кого это дело напрямую касалось.
☞ Румыния
Доступ к секретным досье тайной полиции страны — Секуритате получил специальный совет из девяти человек, избираемый парламентом на четыре года и подотчетный только ему. Уличенному в связях с тайной полицией дают возможность тихо уйти в отставку по собственному желанию, и в таком случае его досье не публикуют.
☞ Болгария
По закону о люстрации граждане Болгарии имеют право ознакомиться с досье своей семьи, если оно есть в архиве госбезопасности, но при условии неразглашения имен других фигурантов. В интересах национальной безопасности имена агентов, продолжающих сотрудничать с органами, разглашению не подлежат.
☞ Литва
В 1999 г. в стране был принят закон, запрещающий бывшим агентам КГБ в течение 10 лет работать на госслужбе, в органах власти, в прокуратуре, судах, таможне в банках, учреждениях связи и просвещения, а также на стратегических объектах.
Закон о люстрации от 1999 г. обязал всех экс-агентов комитета сообщить властям об этом факте своей биографии под гарантии конфиденциальности. По этому закону было проверено 320 человек, 88 из которых были ограничены в трудовой деятельности. Некоторые из них пытались обжаловать увольнения в судах, но большинство проиграло процессы.
Большая часть архивов КГБ в Литве была уничтожена, что породило много домыслов и подозрений. Этот период литовской истории по серии газетных публикаций сейчас называют «Паутиной». Обвинения в сотрудничестве с КГБ выдвигались политическими оппонентами против Казимиры Прунскене и Гедимина Вагноюса, против бывшего посла Литвы в США Лазорайтиса и даже против бывшего президента Ландсбергиса.
В данный момент доступ к файлам с архивными документами КГБ имеют политрепрессированные, а также члены их семей и ученые, если смогут обосновать необходимость такого изучения. Но с документами, по которым можно идентифицировать личности бывших агентов и их деятельность, гриф секретности до сих пор не снят.
☞ Эстония
В этой стране «охота на ведьм» проходила более спокойно, чем в Латвии или Литве. Архивы эстонского КГБ в конце 1980-х были почти полностью уничтожены или вывезены, а в распоряжении новых властей Эстонии остался лишь небольшой объем информация о некоторых лицах, сотрудничающих с советскими спецслужбами. В середине 1990-х Эстония призывала служащих КГБ и информаторов рассказать о своей роли Полиции безопасности Эстонии — КаПо. Сознались примерно 1,5 тысячи человек. Взамен на признание их данные были засекречены навсегда. Позже были опубликованы имена 850 непризнавшихся людей, данными о которых располагали власти Эстонии.
☞ Германия
Министерство госбезопасности ГДР — Штази на Западе считали организацией, «пострашнее КГБ».
Создано оно было в 1950 г. при помощи советских чекистов. В штате состояло около 100 тыс. штатных сотрудников и 200 тыс. — неофициальных работников. В картотеке Штази числилось 3.5 млн граждан ГДР, там же хранились данные на 1.7 млн граждан ФРГ. Получив в 1989 г. часть архивов Штази, власти объединенной Германии приняли к концу 1991 г. закон, регламентирующий «открытие» документов. Все сохранившиеся тайные архивы были переданы «Комиссии Гаука», названной по имени пастора из Ростока, бывшего диссидента и будущего федерального президента Германии, которому доверили управление доступом к документам.
Круг лиц, допущенных к архиву, был ограничен. В первую очередь с ними разрешили ознакомиться тем, на кого Штази в свое время заводили дела. При этом никто не мог получить доступ к документам, относящимся к другим лицам. Но каждый имел право почитать свое дело. После официального запроса сотрудники архива выдавали копию дела, из которой, согласно правилам, были вымараны все имена (однако часто человек легко догадывался, кто на него «стучал»).
К отдельным документам, проливающим свет на деятельность тайной полиции ГДР, допустили также историков и журналистов. Бывшим агентам Штази согласно закону была запрещена работа в госструктурах. Всего за эти годы было раскрыто более 3.5 тыс. агентов в Западной Германии, и более 10 тыс. — в восточной ее части. Срок давности по обвинениям, связанным со спецслужбами ГДР истек в декабре 2000 г. Суды рассматривают только те дела, в которых фигурируют тяжкие преступления.
☞ Польша
Вокруг документов польской Службы безопасности жаркие споры шли до 1998 г. В 1997 г. в Польше был принят закон о люстрации, по которому претенденты на высшие посты в госструктурах, а также лица, желающие возглавить любое СМИ, должны были в письменной форме дать ответ, сотрудничали они с госбезопасностью коммунистического режима или нет. Суд, обладающий правом работы с закрытым досье, определял степень искренности этих признаний. Уличенным во лжи грозил денежный штраф или тюремное заключение до 5 лет лишения свободы.
Компромат находили даже на таких известных диссидентов, как Лех Валенса (оперативный псевдоним «Болек») и польский вице-премьер Януш Томашевский, вынужденный подать в отставку. Сейчас доступ к документам имеют лица, на которых спецслужбы заводили дела до 1990 г. С архивами могут работать историки.
В июне 2004 года разрешение работать с документами получили журналисты — «для проведения научных исследований». А в следующем, 2005 году в Польше разразился скандал вокруг так называемого «списка Вильдштайна». Журналист Бронислав Вильдштайн скопировал именной каталог архива Института народной памяти, в котором помещены имена законспирированных сотрудников Службы безопасности, а также фамилии тайных агентов в Польше до 1983 г. Документ насчитывает около 240 тысяч имен и фамилий… Но, как утверждают, в этом списке были не только агенты, но и те, на кого заводились дела.
☞ Чехия
Закон о люстрации был принят в первый же год падения социалистического режима. Согласно закону об архивах бывшего Министерства госбезопасности Чехословакии, все ведомственные документы должны были выставить для всеобщего обозрения. Однако этого не произошло, т.к. нынешнее МВД Чехии объявило информацию о бывших сотрудниках госбезопасности «секретной». Созданная при МВД специальная комиссия по запросу выдает информацию о сотрудничестве того или иного лица с репрессивными органами ЧССР.
Всего комиссией было подтверждено более 7 тыс. таких случаев, причем 500 из них привели к судебным процессам. Выписка выдается, как и в Германии, только тем, кого это дело напрямую касалось.
☞ Румыния
Доступ к секретным досье тайной полиции страны — Секуритате получил специальный совет из девяти человек, избираемый парламентом на четыре года и подотчетный только ему. Уличенному в связях с тайной полицией дают возможность тихо уйти в отставку по собственному желанию, и в таком случае его досье не публикуют.
☞ Болгария
По закону о люстрации граждане Болгарии имеют право ознакомиться с досье своей семьи, если оно есть в архиве госбезопасности, но при условии неразглашения имен других фигурантов. В интересах национальной безопасности имена агентов, продолжающих сотрудничать с органами, разглашению не подлежат.
☞ Литва
В 1999 г. в стране был принят закон, запрещающий бывшим агентам КГБ в течение 10 лет работать на госслужбе, в органах власти, в прокуратуре, судах, таможне в банках, учреждениях связи и просвещения, а также на стратегических объектах.
Закон о люстрации от 1999 г. обязал всех экс-агентов комитета сообщить властям об этом факте своей биографии под гарантии конфиденциальности. По этому закону было проверено 320 человек, 88 из которых были ограничены в трудовой деятельности. Некоторые из них пытались обжаловать увольнения в судах, но большинство проиграло процессы.
Большая часть архивов КГБ в Литве была уничтожена, что породило много домыслов и подозрений. Этот период литовской истории по серии газетных публикаций сейчас называют «Паутиной». Обвинения в сотрудничестве с КГБ выдвигались политическими оппонентами против Казимиры Прунскене и Гедимина Вагноюса, против бывшего посла Литвы в США Лазорайтиса и даже против бывшего президента Ландсбергиса.
В данный момент доступ к файлам с архивными документами КГБ имеют политрепрессированные, а также члены их семей и ученые, если смогут обосновать необходимость такого изучения. Но с документами, по которым можно идентифицировать личности бывших агентов и их деятельность, гриф секретности до сих пор не снят.
☞ Эстония
В этой стране «охота на ведьм» проходила более спокойно, чем в Латвии или Литве. Архивы эстонского КГБ в конце 1980-х были почти полностью уничтожены или вывезены, а в распоряжении новых властей Эстонии остался лишь небольшой объем информация о некоторых лицах, сотрудничающих с советскими спецслужбами. В середине 1990-х Эстония призывала служащих КГБ и информаторов рассказать о своей роли Полиции безопасности Эстонии — КаПо. Сознались примерно 1,5 тысячи человек. Взамен на признание их данные были засекречены навсегда. Позже были опубликованы имена 850 непризнавшихся людей, данными о которых располагали власти Эстонии.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
![Александр Филей](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/prof_3125_1360111366.jpg)
![Латвия Латвия](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/lv.png)
Александр Филей
Латвийский русский филолог
Как НКВД завербовал правителей Латвии
![Владимир Дорофеев](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/img_2145_1470965485.jpg)
![Латвия Латвия](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/lv.png)
Владимир Дорофеев
Журналист
Мешки КГБ: пять стадий принятия неизбежного
![Рус Иван](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/379107901_122096693618049835_2439900769145972140_n.jpg)
![Россия Россия](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/ru.png)
Рус Иван
Русский Человек. Ветеран. Участник прошлых, нынешних и будущих.
ЖЕНЩИН В АРМИЮ
Министр обороны поддерживает введение обязательной военной службы для женщин
![Лилит Вентспилская](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/Лилит.png)
![Латвия Латвия](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/lv.png)
Лилит Вентспилская
ЧТО ГОТОВИТ ГРЯДУЩИЙ ГОД
Для латвийских русских