ЕВРОПА
Сегодня
Дмитрий Котов
ГОТОВЫ СЕГОДНЯ НОЧЬЮ. ЛЕТ ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ
Как четыре генерала за неделю рассказали всё. Даже то, что не хотели
-
Участники дискуссии:
46 -
Последняя реплика:
12 минут назад
Тринадцатого июня голландская газета AD сообщила, что армия Нидерландов обкатывает на полигоне под Гронингеном, в Марнехёйзене, проект лагеря для военнопленных. Не вообще какого-то там лагеря — конкретного такого концлагеря на две тысячи мест для пленных русских солдат. Первое такое учение за десятки последних лет.
Ещё совсем недавно такое могло прийти в голову только убогим воякам без армий в Таллине, Риге или Вильнюсе. И, что важнее, только оттуда нечто подобное и доносилось — звали грозу так давно и так громко, что звук стал частью пейзажа. Военный вес этих аник-воинов таков, что их повизгивания превратились в фоновый шум, под который и шли настоящие события мировой политики. Всерьёз в голову их никто и не думал брать.
А вот теперь — брать, похоже, придётся. Потому что к лаю громких, но лёгких чихуахуа подключились более весомые голоса. Стокгольм, Копенгаген, Берлин... Это уже не воинствующие карлики. Это имена: серьёзная пресса, уважаемые должности и мундиры, вес в Брюсселе. Вот это и есть новость — не то, что кто-то снова требует готовиться к войне, о которой мечтает, а то, кто именно теперь её требует. И ещё: всё меньше это похоже на подготовку к обороне — и всё больше на провокацию, ту самую, которой балтийские столицы занимались годами. Правда, вес за столом и реальная способность воевать — это, как мы сейчас увидим, две разные вещи. Иногда очень разные.
«Сегодня ночью»
Но сначала вернёмся к лагерю. Продумано всё всерьёз, до мельчайших деталей: койки, периметр, логистика, обращение с пленными строго по третьей Женевской конвенции — газета отдельно отмечает, что русским положено то же обращение, что и своим солдатам. Бригадный генерал Николь де Волф, (или «бригадная генералка» по новой европейской грамматике?) командующая силами оперативного обеспечения сухопутных войск, объясняет: старые проекты лагерей подняли из архива не чтобы скопировать, а чтобы понять, чему такой лагерь сегодня должен соответствовать.
Дотошная, скрупулёзная работа. Не хватает, собственно, одной детали. Пленных. Русских пленных. Их сперва надо где-то взять. А чтобы взять — нужна война, и нужна армия, способная этих пленных в бою добыть. Запомним этот вопрос, он у нас главный.
Через два дня после голландцев, пятнадцатого июня, лондонская Telegraph напечатала интервью командующего Люфтваффе. Генерал-лейтенант Хольгер Нойманн, пятьдесят семь лет, из штаба под Берлином, сообщил, что Германия готова воевать с Россией — цитирую — «хоть сегодня ночью» и защищать «каждый дюйм НАТО». В случае чего — сокрушительные удары по Калининграду, Петербургу, Кольскому полуострову и Черноморскому флоту.
Любопытная деталь. У соседей он уже почти и не Калининград: латвийский Центр государственного языка ещё в 2023-м официально рекомендовал звать его по-латышски— Караляучи или «контролируемый Россией эксклав Кёнигсберг». Польша тоже уже перешла на свой «Крулевец». Складно выходит: один генерал собрался город бомбить — а соседи тем временем вычёркивают само его имя. Связывать одно с другим не берусь. Просто отмечаю, каким словарём заговорили.
«Сегодня ночью» стоит услышать буквально. По тревоге, этой же ночью, к большой войне с ядерной державой поднимается — кто? Это не фигура речи генерала, это расписание. И если посмотреть на расписание, выходит, что «сейчас» у него — это примерно через десять лет. Но об этом чуть ниже, у Нойманна есть коллега, который проговорился точнее.
А теперь — всерьёз. Причины у них есть
Самое лёгкое — посмеяться и отмахнуться: попугали и забыли. Но нельзя. У этой тревоги есть фундамент, и честный разбор начинается с него, а не с насмешки.
Датское гостелерадио DR в начале июня выпустило расследование. Бывший офицер финской разведки Марко Эклунд разобрал спутниковые снимки: Россия восстанавливает и расширяет военные объекты у северо-западных границ — в частности, под Петрозаводском, у финского рубежа. По его оценке, после окончания боёв на Украине вдоль северного и балтийского направлений может встать до ста пятнадцати тысяч человек.
Глава шведской военной разведки Томас Нильссон на SVT формулирует прямо: это наращивание способности к большому конфликту с НАТО. Это не выдумка и не пропаганда. Это разведданные, и относиться к ним надо как к разведданным. Так что вопрос не в том, есть ли у России армия. Вопрос в том, что про эту армию думает человек, которому по должности положено думать о ней профессионально.
Человек, который читает сводки
А такой человек есть, и он высказался. Одиннадцатого июня выступил генерал Алексус Гринкевич — американец, верховный главнокомандующий объединёнными силами НАТО в Европе. Не комментатор, не министр, не отставник на ток-шоу. Тот самый человек, на чьём столе лежат все сводки альянса. Financial Times цитирует: «Я очень внимательно следил за разведданными. Россия не ищет конфликта. Они понимают, что такое оборонительный альянс, и понимают, что у нас ряд асимметричных преимуществ». Про Прибалтику — отдельно: Россия «не пойдёт на такой риск». Картинка получается такая. С одной трибуны немецкий лётчик грозится бомбить Петербург сегодня ночью. С соседней американец, который этой войной командовал бы лично, спокойно говорит: не придут.
А потом Гринкевич добавляет важную деталь. Он впервые официально подтверждает: США выводят часть авиационных и морских средств из общих сил НАТО. Они Америке нужнее на Тихом океане.
Переведём на человеческий. Единственный участник развернувшейся словесной баталии, который реально умеет и может воевать, и даже более того — обязан это делать по должности, говорит «войны не будет» и тут же отправляет немалую часть американских сил в Европе паковать чемоданы.
Кто кричит и кто что реально может
Теперь — обещанная разница между весом и способностью. Та самая, из-за которой пять минут назад я просил запомнить вопрос про армию.
Швеция и Дания не воевали по-настоящему поколениями. Это уважаемые государства с прекрасной репутацией и без какого-либо боевого опыта в настоящей войне. Бундесвер — славное имя, но, по признанию собственных генералов, сегодня это сплошные дыры, которые в спешке пытаются залатать деньгами.
Сухопутный инспектор Бундесвера генерал Кристиан Фройдинг, тоже в Берлине, тоже в июне, через Politico: к 2029 году Германия должна быть готова драться, и это «не немецкий график, а согласованная разведка НАТО — все 32 партнёра согласны». Он же хвалит промышленность за нарощенные мощности — и тут же признаёт, что на долгие оружейные программы рассчитывать нельзя, нужны временные затычки, чтобы дотянуть до боеспособности. Человек, заявляющий готовность драться, одной фразой объясняет, почему драться пока нечем. И будет не скоро. Хотели грозно — вышло честно.
Оговорюсь: в этом хоре есть и те, у кого армия настоящая. Финляндия — всеобщая воинская повинность, обученный резерв, тотальная оборона: это работает, а не марширует для вида. Только финны и держатся иначе. Второго июня их парламентская комиссия по обороне подала министру Антти Хяккянену доклад: Россия — угроза долгая и непредсказуемая. И в том же докладе, тут же, оговорка: прямой военной угрозы сейчас нет. Тон не «сегодня ночью». Тон взрослого человека.
И поляки. Готовятся не для галочки: крупнейшая в их истории программа гражданской обороны должна за год пропустить до четырёхсот тысяч человек, от подростков до стариков. Но главное другое. Вот эти, пожалуй, единственные, кто реально способен какое-то время повоевать. У них, в отличие от соседей, хотя бы есть чем. И не только против России.
Тут позволю себе отступление не по теме. Когда НАТО и ЕС в конце концов развалятся — а в этом я не сомневаюсь, — как бы немцам не пришлось отвечать за все накопившиеся у поляков за века обиды и испытать силу польской армии на себе. Но это так, к слову.
Сложим. Те, кто громче всех зовёт грозу, к настоящей драке по большей части не готовы. Кто готов по-настоящему — наперечёт, а тот единственный, без кого большую войну не вытянуть, грозы не ждёт и привычно уходит за свой океан. Лагерь, стало быть, есть. Войны, для которой он построен, — нет.
Тогда зачем?
Вот теперь вопрос, ради которого всё и затевалось. Если драться они не готовы — ни сегодня ночью, ни ближайшей ночью лет через десять, — зачем про это столько и так громко говорить? Не утверждаю, что кто-то нагло лжёт ради денег. Я говорю про механизм — а механизм штука безличная и оттого надёжная.
Прошлым летом в Гааге альянс договорился о новой планке военных расходов: до пяти процентов ВВП. Пять. Не три, не три с половиной — пять. Под такую цифру нужен оборонный заказ, под заказ — мощности, под мощности — повод, а лучший повод на свете, это угроза, которая вот-вот. Не абстрактная когда-нибудь, а с круглой датой. И «2029» в этом смысле дата на редкость удобная: достаточно близкая, чтобы пугать, и достаточно далёкая, чтобы к ней не предъявили счёт.
«2029» — это не срок, к которому ждут русские танки на границе. Это срок, к которому надо освоить бюджет. Угрозу в таком хозяйстве выгодно не снимать, а держать на искусственном дыхании: погаснет страх — погаснет и статья расходов. Но картинку она объясняет лучше, чем «сегодня ночью».
Их было тридцать два
«32 против одного» — у лётчика. «Все 32 согласны» — у сухопутного. «Все 32 готовы драться сегодня ночью» — у самого главкома, в тот же день, там же. Тридцать два голоса, поющие про единство. А по-настоящему воевать из этих тридцати двух способен только один. Тот самый, который открытым екстом сказал, что воевать не собирается.
И вот с этого места деньги перестают всё объяснять. Бюджет осваивают годами, не торопясь, — угрозе выгоднее тлеть, чем гореть. А эти торопятся: не дожидаются ни заводов, ни дивизий, ни той самой боеспособности к 2029-му, про которую сами и говорят.
Раз готовность им не нужна — может, не нужна и победа? Может, им нужно только одно: начать? Начать войну с Россией. Желательно, ядерную. Я задаю этот вопрос и оставляю его без ответа. У меня его нет. Может, у кого-то есть?
Ещё совсем недавно такое могло прийти в голову только убогим воякам без армий в Таллине, Риге или Вильнюсе. И, что важнее, только оттуда нечто подобное и доносилось — звали грозу так давно и так громко, что звук стал частью пейзажа. Военный вес этих аник-воинов таков, что их повизгивания превратились в фоновый шум, под который и шли настоящие события мировой политики. Всерьёз в голову их никто и не думал брать.
А вот теперь — брать, похоже, придётся. Потому что к лаю громких, но лёгких чихуахуа подключились более весомые голоса. Стокгольм, Копенгаген, Берлин... Это уже не воинствующие карлики. Это имена: серьёзная пресса, уважаемые должности и мундиры, вес в Брюсселе. Вот это и есть новость — не то, что кто-то снова требует готовиться к войне, о которой мечтает, а то, кто именно теперь её требует. И ещё: всё меньше это похоже на подготовку к обороне — и всё больше на провокацию, ту самую, которой балтийские столицы занимались годами. Правда, вес за столом и реальная способность воевать — это, как мы сейчас увидим, две разные вещи. Иногда очень разные.
«Сегодня ночью»
Но сначала вернёмся к лагерю. Продумано всё всерьёз, до мельчайших деталей: койки, периметр, логистика, обращение с пленными строго по третьей Женевской конвенции — газета отдельно отмечает, что русским положено то же обращение, что и своим солдатам. Бригадный генерал Николь де Волф, (или «бригадная генералка» по новой европейской грамматике?) командующая силами оперативного обеспечения сухопутных войск, объясняет: старые проекты лагерей подняли из архива не чтобы скопировать, а чтобы понять, чему такой лагерь сегодня должен соответствовать.
Дотошная, скрупулёзная работа. Не хватает, собственно, одной детали. Пленных. Русских пленных. Их сперва надо где-то взять. А чтобы взять — нужна война, и нужна армия, способная этих пленных в бою добыть. Запомним этот вопрос, он у нас главный.
Через два дня после голландцев, пятнадцатого июня, лондонская Telegraph напечатала интервью командующего Люфтваффе. Генерал-лейтенант Хольгер Нойманн, пятьдесят семь лет, из штаба под Берлином, сообщил, что Германия готова воевать с Россией — цитирую — «хоть сегодня ночью» и защищать «каждый дюйм НАТО». В случае чего — сокрушительные удары по Калининграду, Петербургу, Кольскому полуострову и Черноморскому флоту.
Любопытная деталь. У соседей он уже почти и не Калининград: латвийский Центр государственного языка ещё в 2023-м официально рекомендовал звать его по-латышски— Караляучи или «контролируемый Россией эксклав Кёнигсберг». Польша тоже уже перешла на свой «Крулевец». Складно выходит: один генерал собрался город бомбить — а соседи тем временем вычёркивают само его имя. Связывать одно с другим не берусь. Просто отмечаю, каким словарём заговорили.
«Сегодня ночью» стоит услышать буквально. По тревоге, этой же ночью, к большой войне с ядерной державой поднимается — кто? Это не фигура речи генерала, это расписание. И если посмотреть на расписание, выходит, что «сейчас» у него — это примерно через десять лет. Но об этом чуть ниже, у Нойманна есть коллега, который проговорился точнее.
А теперь — всерьёз. Причины у них есть
Самое лёгкое — посмеяться и отмахнуться: попугали и забыли. Но нельзя. У этой тревоги есть фундамент, и честный разбор начинается с него, а не с насмешки.
Датское гостелерадио DR в начале июня выпустило расследование. Бывший офицер финской разведки Марко Эклунд разобрал спутниковые снимки: Россия восстанавливает и расширяет военные объекты у северо-западных границ — в частности, под Петрозаводском, у финского рубежа. По его оценке, после окончания боёв на Украине вдоль северного и балтийского направлений может встать до ста пятнадцати тысяч человек.
Глава шведской военной разведки Томас Нильссон на SVT формулирует прямо: это наращивание способности к большому конфликту с НАТО. Это не выдумка и не пропаганда. Это разведданные, и относиться к ним надо как к разведданным. Так что вопрос не в том, есть ли у России армия. Вопрос в том, что про эту армию думает человек, которому по должности положено думать о ней профессионально.
Человек, который читает сводки
А такой человек есть, и он высказался. Одиннадцатого июня выступил генерал Алексус Гринкевич — американец, верховный главнокомандующий объединёнными силами НАТО в Европе. Не комментатор, не министр, не отставник на ток-шоу. Тот самый человек, на чьём столе лежат все сводки альянса. Financial Times цитирует: «Я очень внимательно следил за разведданными. Россия не ищет конфликта. Они понимают, что такое оборонительный альянс, и понимают, что у нас ряд асимметричных преимуществ». Про Прибалтику — отдельно: Россия «не пойдёт на такой риск». Картинка получается такая. С одной трибуны немецкий лётчик грозится бомбить Петербург сегодня ночью. С соседней американец, который этой войной командовал бы лично, спокойно говорит: не придут.
А потом Гринкевич добавляет важную деталь. Он впервые официально подтверждает: США выводят часть авиационных и морских средств из общих сил НАТО. Они Америке нужнее на Тихом океане.
Переведём на человеческий. Единственный участник развернувшейся словесной баталии, который реально умеет и может воевать, и даже более того — обязан это делать по должности, говорит «войны не будет» и тут же отправляет немалую часть американских сил в Европе паковать чемоданы.
Кто кричит и кто что реально может
Теперь — обещанная разница между весом и способностью. Та самая, из-за которой пять минут назад я просил запомнить вопрос про армию.
Швеция и Дания не воевали по-настоящему поколениями. Это уважаемые государства с прекрасной репутацией и без какого-либо боевого опыта в настоящей войне. Бундесвер — славное имя, но, по признанию собственных генералов, сегодня это сплошные дыры, которые в спешке пытаются залатать деньгами.
Сухопутный инспектор Бундесвера генерал Кристиан Фройдинг, тоже в Берлине, тоже в июне, через Politico: к 2029 году Германия должна быть готова драться, и это «не немецкий график, а согласованная разведка НАТО — все 32 партнёра согласны». Он же хвалит промышленность за нарощенные мощности — и тут же признаёт, что на долгие оружейные программы рассчитывать нельзя, нужны временные затычки, чтобы дотянуть до боеспособности. Человек, заявляющий готовность драться, одной фразой объясняет, почему драться пока нечем. И будет не скоро. Хотели грозно — вышло честно.
Оговорюсь: в этом хоре есть и те, у кого армия настоящая. Финляндия — всеобщая воинская повинность, обученный резерв, тотальная оборона: это работает, а не марширует для вида. Только финны и держатся иначе. Второго июня их парламентская комиссия по обороне подала министру Антти Хяккянену доклад: Россия — угроза долгая и непредсказуемая. И в том же докладе, тут же, оговорка: прямой военной угрозы сейчас нет. Тон не «сегодня ночью». Тон взрослого человека.
И поляки. Готовятся не для галочки: крупнейшая в их истории программа гражданской обороны должна за год пропустить до четырёхсот тысяч человек, от подростков до стариков. Но главное другое. Вот эти, пожалуй, единственные, кто реально способен какое-то время повоевать. У них, в отличие от соседей, хотя бы есть чем. И не только против России.
Тут позволю себе отступление не по теме. Когда НАТО и ЕС в конце концов развалятся — а в этом я не сомневаюсь, — как бы немцам не пришлось отвечать за все накопившиеся у поляков за века обиды и испытать силу польской армии на себе. Но это так, к слову.
Сложим. Те, кто громче всех зовёт грозу, к настоящей драке по большей части не готовы. Кто готов по-настоящему — наперечёт, а тот единственный, без кого большую войну не вытянуть, грозы не ждёт и привычно уходит за свой океан. Лагерь, стало быть, есть. Войны, для которой он построен, — нет.
Тогда зачем?
Вот теперь вопрос, ради которого всё и затевалось. Если драться они не готовы — ни сегодня ночью, ни ближайшей ночью лет через десять, — зачем про это столько и так громко говорить? Не утверждаю, что кто-то нагло лжёт ради денег. Я говорю про механизм — а механизм штука безличная и оттого надёжная.
Прошлым летом в Гааге альянс договорился о новой планке военных расходов: до пяти процентов ВВП. Пять. Не три, не три с половиной — пять. Под такую цифру нужен оборонный заказ, под заказ — мощности, под мощности — повод, а лучший повод на свете, это угроза, которая вот-вот. Не абстрактная когда-нибудь, а с круглой датой. И «2029» в этом смысле дата на редкость удобная: достаточно близкая, чтобы пугать, и достаточно далёкая, чтобы к ней не предъявили счёт.
«2029» — это не срок, к которому ждут русские танки на границе. Это срок, к которому надо освоить бюджет. Угрозу в таком хозяйстве выгодно не снимать, а держать на искусственном дыхании: погаснет страх — погаснет и статья расходов. Но картинку она объясняет лучше, чем «сегодня ночью».
Их было тридцать два
«32 против одного» — у лётчика. «Все 32 согласны» — у сухопутного. «Все 32 готовы драться сегодня ночью» — у самого главкома, в тот же день, там же. Тридцать два голоса, поющие про единство. А по-настоящему воевать из этих тридцати двух способен только один. Тот самый, который открытым екстом сказал, что воевать не собирается.
И вот с этого места деньги перестают всё объяснять. Бюджет осваивают годами, не торопясь, — угрозе выгоднее тлеть, чем гореть. А эти торопятся: не дожидаются ни заводов, ни дивизий, ни той самой боеспособности к 2029-му, про которую сами и говорят.
Раз готовность им не нужна — может, не нужна и победа? Может, им нужно только одно: начать? Начать войну с Россией. Желательно, ядерную. Я задаю этот вопрос и оставляю его без ответа. У меня его нет. Может, у кого-то есть?
Дискуссия
Еще по теме
.jpeg)
Еще по теме
Юрий Иванович Кутырев
Неравнодушный человек, сохранивший память и совесть.
"Ничто не ново под луною..." (с)
.jpeg)
Петербуржец Мекленбургский
УКРАИНСКИЕ ВОЕННОПЛЕННЫЕ: СИСТЕМА ПЫТОК, ГОЛОДА И БОЛИ
Обзор немецких медиа
Ярослав Александрович Русаков
Отец четверых детей
ТРАГЕДИИ ХАТЫНИ И КАТЫНИ. ЧАСТЬ 1
Детектив с расследованием
Михаил Онуфриенко
Журналист, военный аналитик и обозреватель.
ПРАВДА ШУРАВИ
Мы никогда не станем другими