ЭСТОНИЯ. ТЕRЕ, КАРАТЕЛЬНАЯ ПСИХИАТРИЯ? :: IMHOclub

АРХИПЕЛАГ БАЛТЛАГ. ЭСТОНИЯ

Сегодня

Алла Березовская

Журналист

ЭСТОНИЯ. ТЕRЕ, КАРАТЕЛЬНАЯ ПСИХИАТРИЯ?

Убрали Сандру с глаз долой

Участники дискуссии:

1

1
Последняя реплика:

4 часа назад

Роланд Руматов

Да, жительница Таллина Сандра Сирге не такая, как все — с этим не поспоришь. Для кого-то из обывателей она — городская сумасшедшая, для кого-то — искренний, добрый и очень ранимый человек с обостренным чувством справедливости. Невероятно смелый и отважный. Она тот самый один в поле воин, который не боится публично выражать несогласие с действиями властей своей страны, если считает их несправедливыми.

Сандра провела десятки одиноких пикетов в защиту сидящего в тюрьме оппозиционного политика Айво Петерсона. Она сама рисовала плакаты, сама придумывала пусть наивную, но очень искреннюю символику, стихи и афоризмы в защиту свободы слова, сама ходила на суды к политическим узникам, писала им письма и молилась за них. Ее выгоняли и из зала суда. И даже из церкви. У нас ведь нигде не любят не таких как все. Не любят бунтарей, не любят непокорных и несогласных. И всеми правдами и неправдами стараются их убрать с глаз долой.

Мы ведь еще помним те времена, когда «несогласных» прятали в психушках, тюрьмах или высылали из страны… Так вот, друзья, у меня для вас плохая новость — эти времена возвращаются.

Из хроники — 03.06.2026 Сандра Сирге была задержана сотрудниками полиции на Балтийском вокзале в Таллинне и принудительно доставлена в Психиатрическую клинику SA Põhja-Eesti Regionaalhaigla (г. Таллинн, Палдиски мнт 52).

Сегодня мне пришло письмо от Сандры. С ее согласия публикую фрагменты из него, это письмо не только для меня, но и для всех, кто переживал за эту отважную женщину:

«… Может ли инакомыслящий незаметно превратиться в «пациента»? Несколько дней назад я вместе со своим доверенным лицом изучила своё электронное дело, в котором мы обнаружили информацию из Акта скорой помощи.

Меня задержал на Балтийском вокзале конкретный сотрудник полиции. Он схватил меня за правую руку и силой повёл к полицейскому автомобилю. Возле машины он приказал мне вывернуть карманы. В правом кармане брюк у меня находился газовый баллончик, купленный за четыре дня до этого. Полицейский вытащил его из моего кармана и бросил на землю. Затем я достала из кармана кошелёк, в котором находились мои документы и ключи от дома.

Когда полицейский выбросил мой газовый баллончик, я спокойно объяснила, что он предназначен исключительно для самообороны. Под рубашкой у меня также находился складной нож, купленный четыре дня назад. Я сказала полицейскому, что у меня есть нож под рубашкой и что он тоже предназначен для самообороны. Я спокойно достала его и положила в отсек полицейского автомобиля.

После этого полицейский принудительно поместил меня в заднюю часть автомобиля, за решётку, фактически арестовав меня. Одновременно была вызвана скорая помощь. Машина скорой помощи ожидала нас примерно в 100—150 метрах, возле Эстонской академии художеств, за кустами, чтобы избежать лишних свидетелей. Меня задержали возле трамвайной остановки Балтийского вокзала.

Медики увидели, что я нахожусь под стражей в полицейской машине, после чего я пересела в автомобиль скорой помощи. Мне провели три обследования: измерили уровень сахара в крови, артериальное давление и содержание алкоголя в выдыхаемом воздухе. Я была трезвой. Когда я спросила сотрудников скорой помощи, находятся ли мои показатели в пределах нормы, мне ответили, что все результаты нормальные.

После этого полиция приказала именно бригаде скорой помощи доставить меня в Сеэвальд, при этом полицейский автомобиль следовал за нами. В информации о вызове скорой помощи мы с моим доверенным лицом увидели, что в качестве диагноза указана — «шизофрения». У меня возникает вопрос: каким образом сотрудники скорой помощи смогли за столь короткое время установить и поставить мне диагноз «шизофрения»? У меня нет диагноза «шизофрения».

Я не принимаю никаких психотропных препаратов и не наблюдаюсь у психиатра. При этом уточню, что с мая по август 2018 года я неожиданно для себя находилась на принудительном лечении. Вероятно, причиной была аналогичная схема действий полиции.

В 2018 году у меня действительно были жизненные трудности: стресс после развода и переживания за детей. Тогда мне поставили диагноз, связанный с навязчивыми мыслями, и назначили лекарства. Меня лечили принудительно, не обсудив со мной ситуацию. На два моих обращения в прокуратуру я даже не получила ответа.

Мой развод тяжело сказался на психическом состоянии детей. Из-за злоупотребления алкоголем со стороны бывшего мужа и его недостаточного исполнения родительских обязанностей Служба защиты детей оформила передачу троих моих детей под опеку города Таллина, то есть в детский дом, не уведомив меня и даже не обсудив со мной вопросы их будущего. Именно этот неразрешённый груз проблем ежедневно был моей болью как матери.

Я не должна была находиться на принудительном лечении в психиатрической клинике в 2018 году. Все жизненные кризисы я всегда переживала самостоятельно. Я никогда не впадала в депрессию и не проявляла агрессии. Когда чувствовала нехватку внутренних ресурсов, я обращалась в центр психического здоровья, стараясь восстановить душевное равновесие. Это было нелегко, и я этого не скрываю. Однако тот факт, что в 2026 году были подняты события 2018 года из моей цифровой медицинской карты и именно на них сослались в судебном определении от 6 июня 2026 года, показывает, на мой взгляд, большое стремление сотрудников полиции стигматизировать меня диагнозом «сумасшедшей».

Как известно, верные «евродемократии» сотрудники полиции уже составили в отношении меня три протокола: 24 февраля 2026 года — по делу о якобы осквернении государственного флага Эстонии (по этому факту возбуждено уголовное дело); 16 апреля 2026 года — меня произвольно задержали по закону об охране общественного порядка и надели наручники за спиной; 25 апреля 2026 года — меня вновь задержали на площади Свободы на глазах у нескольких сотен человек, хотя полиция должна была пресечь насилие трёх эстонских мужчин по отношению ко мне.

25 апреля 2026 года я спокойно и молча стояла на площади Свободы с простым плакатом: «Свободный человек не боится стоять с прямой спиной».

Начиная с 3 июня мне принудительно назначили Лоразепам и Кветипинор. Сейчас Лоразепам отменён, мне дают литий, а шесть дней назад в качестве стабилизатора добавили Арипипразол. Я внимательно отслеживаю схему лечения и веду её хронологическую запись.

Согласно продлённому судебному определению (06.06.2026, судья Хайде Риммель, гражданское дело № 2-26-12090), принудительное лечение должно считаться прекращённым 13 июля 2026 года либо раньше, если медицинское учреждение примет решение о прекращении лечения без согласия пациента. Отказ от таблеток здесь невозможен, хотя с первого дня я говорю, что считаю себя подвергшейся репрессиям и не хочу и не нуждаюсь в лечении.

Медицинский персонал говорил о возможности принудительных инъекций, а также о принудительном кормлении через зонд в случае объявления голодовки. Первые два дня я держала голодовку, чтобы усилить свой протест. Сначала меня поместили в приёмное отделение № 5, где я познакомилась с несколькими, на мой взгляд, очень талантливыми людьми. Многие пациенты были верующими...

С первого же дня я старалась найти способы оставаться активной даже в условиях принудительного содержания. Там была хорошая, хотя и небольшая библиотека. Я также рисовала цветными карандашами, используя, как мне казалось, бессознательный уровень восприятия. 12 июня 2026 года меня перевели в отделение № 9.

13 июня 2026 года моё доверенное лицо подало в Государственную прокуратуру обращение на основании моего заявления. 25 июня 2026 года был получен ответ. Помощник прокурора Кармее Лизетте Померантс написала: «Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что при задержании Сандры Сирге сотрудники полиции руководствовались § 46 ч. 1 п. 5 Закона об охране общественного порядка, который предоставляет полиции законное основание для лишения лица свободы». Рекомендую ознакомиться с моей страницей в Facebook, где содержится информация о механизмах работы Департамента полиции и погранохраны. Часы посещения: в выходные дни — с 10:00 до 19:00; в рабочие дни — с 16:00 до 19:00. Отделение № 9.

Я чувствую себя так, словно нахожусь в психиатрической больнице. Но я справляюсь. Каждый день мысли словно в тумане, как при тяжёлом похмелье. Я пью много ромашкового чая, добавляю в него мёд. В суде я намерена ходатайствовать о назначении судебно-психиатрической экспертизы, чтобы установить, что у меня нет психического расстройства. Я считаю, что полиция стремится создать обо мне репутацию психически больного человека и каждый раз, когда я участвую в акциях протеста, изолировать меня, помещая в психиатрическую больницу. По моему мнению, это делается для того, чтобы я не писала о том, что, как я считаю, Департамент полиции и погранохраны (PPA) подвергает меня репрессиям. Я также считаю, что полиция каждый раз передаёт меня бригаде скорой помощи как человека с психическим заболеванием.

От всего сердца благодарю всех за поддержку! К счастью, солнце не погасло, и Бог не отвернулся от людей. Истина — это и есть Бог, и именно от истины мы, люди, не должны отворачиваться. Будьте здоровы!

Сандра Сирге, 28.06. 2026, Таллин.

Теплись, теплись в золе искра!

Дает тепло сердец нам счастья.

Тепла осталось мало от костра,

Живет любовь среди ненастья.

Живет она в сердцах друзей —

Ну, улыбнись же, друг, смелей! ( 2014)