Давно я его не навещал. Если честно — так давно, что уже стал забывать, как он выглядит. Тысячи раз проезжал мимо, каждый раз поворачивал голову в его сторону, но за 30 лет так ни разу и не заглянул. Что-то все время сдерживало, как будто чего-то боялся. Может быть, боялся не узнать его и разочароваться в нем. А может быть, боялся не вспомнить себя таким, каким я был тогда — и разочароваться в себе...

А он действительно сильно изменился, все в нем стало таким маленьким. Огромная площадка, на которой мы мальчишками играли в футбол, почему-то превратилась в небольшую лужайку. Нет и огромного старого дуба, который был сердцем двора. Под его листвой мы прятались от дождя, а на ветках располагался наш «штаб». Тогда казалось, что этот красавец-великан будет стоять вечно, но теперь вместо него стоянка для машин.

Но я все равно его узнаю — и вид, и запах. Узнаю и вспоминаю каждый подъезд нашего пятиэтажного дома.


Помню, в первом подъезде жил местный безобидный пьяница. Мы его по-мальчишески дразнили, а он нам только улыбался в ответ и угощал семечками, которые всегда находились в карманах его пиджака.

Во втором подъезде жила четырехлетняя девочка, которая нам, шести-семилетним пацанам, показала за 20 копеек то, что леди посторонним мужчинам показывать не должна...

А в третьем подъезде жила другая девочка — Наташа, которая мне нравилась, было мне тогда уже лет десять. Помнится, очень морозным зимним днем, изнывающий от ожидания, я зачем-то решил облизать металлический столб, подпирающий крышу ее подъезда. Помню, что прилип я здорово, но не помню, дождался ли я Наташку после этого...

А еще в этом же подъезде жила коричневая такса, которую выпускали гулять одну. Дверь подъезда она открывала с разбега головой. Когда же приходило время возвращаться домой, она сидела смирно у двери и ждала, когда ее кто-нибудь впустит.

А в последнем, четвертом подъезде жил мой приятель Серый. Он был на пару лет старше, и когда мы уже немного повзрослели, случилась авария в Чернобыле, и его одним из первых отправили туда...


Удивительно, но даже после такого длительного отсутствия хватило лишь одного взгляда, чтобы столько вспомнить.

Теперь по двору ходят совсем незнакомые люди, которых я не узнаю и которые не узнают меня, — но он все равно навсегда останется моим, ведь именно здесь прошли самые счастливые дни — дни моего детства.

И теперь я постараюсь навещать его чаще, мой дворик...