ДВОР, КОТОРЫЙ ПЕРЕСТАЛ ХЛОПАТЬ ПО СУББОТАМ :: IMHOclub

СССР. ИСТОРИЯ

Сегодня

Товарищ Кац

ДВОР, КОТОРЫЙ ПЕРЕСТАЛ ХЛОПАТЬ ПО СУББОТАМ

Вещи, которых больше нет

Участники дискуссии:

1

1
Последняя реплика:

Только что

Сергей Леонидов

Дорогие мои, суббота на Югле начиналась не с завтрака, а со звука. Ровно в девять утра во дворе кто-то первым выносил ковёр и вешал его на железную раму рядом с песочницей — и дальше всё утро по двору разносились гулкие хлопки, будто кто-то методично аплодирует невидимому артисту. Хлопушка была пластиковая, похожая на теннисную ракетку без сетки, её держали в руках, как оружие, а пыль стояла столбом. Сегодня я бы, наверное, вызвал санстанцию на такую пыль. Тогда это называлось — навести порядок в доме.

Рама и хлопушка

Ковёр во дворе выбивали не потому, что дома не было пылесоса — пылесос как раз был, «Ракета», гудел, как маленький самолёт. Выбивали потому, что ковёр был статусом, а статус полагалось поддерживать публично, у всех на глазах. Сегодня эти рамы кое-где ещё стоят возле старых хрущёвок — ржавые, забытые, ими давно никто не пользуется, но снести их почему-то тоже никто не удосужился. Стоят как памятник самим себе.

Автомат за одну копейку

Рядом с нашим домом, у самого угла, стояли автоматы с газировкой — обычно сразу два-три в ряд, будто соревнуясь. Простая вода без сиропа стоила копейку, с сиропом — три. Стакан был один на всех, гранёный, его полагалось сполоснуть в маленькой мойке прямо под краником автомата — и я, дорогие мои, не помню, чтобы кто-то в очереди этим брезговал. Мысль о том, что из этого стакана только что пил абсолютно посторонний человек, никому в голову не приходила. Зимой автоматы закрывали железными коробами, и тогда становилось окончательно ясно: лето кончилось.

Две копейки на верёвочке

Телефон у нас дома появился далеко не сразу, и уличная будка с автоматом долгое время оставалась единственным способом дозвониться до скорой или до работы. Вызов экстренных служб был бесплатным, а обычный разговор стоил две копейки — и весь наш двор знал фокус из фильма «Игла», где герой проделывал в монетке дырочку, продевал нитку, монета проваливалась, а после разговора он вытягивал её обратно за верёвочку. Пробовал ли я так делать сам? Дорогие мои, а кто в нашем дворе не пробовал? И оно, таки да, работало.

Молоко, которого у нас не было

Тётя Роза, приезжая из Одессы, рассказывала про молочные машины, которые объезжали дворы по утрам с криком «Молоко! Молоко!» — и самые сознательные соседи выстраивались в очередь с бидонами загодя, ещё до появления машины на горизонте. У нас, на Югле, молоковозов я не застал — его покупали в обычном магазине, в стеклянных бутылках с крышечками из фольги. Помню, как удивился, узнав, что где-то на юге это работало совсем иначе — будто речь шла о какой-то другой, более тёплой стране, что, впрочем, было чистой правдой.

Жёлтая бочка

А вот квас в жёлтой бочке — это уже тоже наше, рижское. Бочку эту, как я узнал много позже, разработали в СССР ещё в шестьдесят седьмом году, и вмещала она девятьсот литров — цифра, которая в детстве меня бы, конечно, не впечатлила, но сейчас почему-то трогает: кто-то там, на заводе, всерьёз считал, сколько кваса нужно одному двору на один жаркий день. Рядом с квасной бочкой иногда, к отдельной радости взрослых, ставили ещё одну — с пивом.

Дуплет шесть-шесть

А ещё в углу двора, частенько после работы собирались мужчины — поиграть в домино и в шахматы. Костяшки хлопали по деревянному столу так, что было слышно на весь двор, — этот звук в летние сумерки заменял собой любую музыку.

Шахматисты, напротив, сидели молча, иногда часами над одной партией, а вокруг них всегда собиралась небольшая толпа советчиков, которым, разумеется, было виднее, куда ходить. Пригласить гостей в дом было особо некуда — комнаты в наших домах были маленькие, для больших разговоров предназначен был именно двор. Свадьбы, кстати, тоже нередко справляли прямо там, во дворе, накрывая столы между беседкой и той же самой рамой для ковров.

Дети

Но самое главная примета наших дворов — дети. Дети всех возрастов одновременно. Мы бегали по нашим дворам с ключами от квартир, болтавшимися на верёвочках на наших шеях. Потому что родители работали и им некогда было каждые пять минут вытирать нам сопли. Мы рано, может быть, даже слишком рано, становились самостоятельными. Старшие смотрели за младшими не потому, что их просили. Потому что так было устроено пространство. Некуда было деться от друг друга — и из этого вырастала ответственность.

Дорогие мои, ничего из перечисленного не исчезло демонстративно, со скандалом. Не было ни постановления, ни прощального вечера, ни последнего дня работы с оркестром. Просто в какой-то момент дворы опустели, старое футбольное поле заросло сорняками и травой, бочка не приехала, автомат на углу исчез, раму перестали красить, а столы со скамейками как-то тихонечко обветшали и развалились…

И однажды ты просто вдруг замечаешь, что двор уже несколько лет как молчит по субботам. Ни хлопков ковра, ни стука костяшек по столу, ни хлопков белья на ветру. Только ржавая рама у песочницы — единственная, кто дожил до конца и никуда не делся.

Источник