Разгорячённая публика прыгала на ягодицах, наблюдая, как по полю прыгает мячик, стадионы забивались людьми, и забивались голы в ворота, а в самой тучной стране бывшего Советского Союза в это время и под это дело повышался пенсионный возраст. Мундиаль обернулся термидором, сказал бы старина Робеспьер.

Кажется, Россия стала на эту тропу последней в так называемом СНГ. Очередной дремучий пережиток проклятого Совдепа в виде выхода на пенсию в 60/55 благополучно и усердно выкорчёвывается по всему постсоветскому пространству.

Не первый и не последний. Идёт плановый демонтаж социальной системы, и команды реформаторов всё более отчётливо начинают напоминать похоронные команды. Победившим нуворишам «неэффективная» социальная система не нужна. Себе они напилили достаточно, а нищеброды пусть справляются сами.

Ну, это в наших суровых краях. Но вот уже приходят вести из далёкой Австрии: там не так давно узаконили двенадцатичасовой рабочий день.


В Австрии, meine Damen und Herren, в сказочной, благополучнейшей и цивилизованнейшей Австрии! Не в Австралии, тем более не в наших заснеженных бантустанах, где, если скажет предводитель, утвердят и травление дустом некредитоспособного населения — в Австрии, где тонкий флёр духов, шляпы с перьями, йодль, Тироль, шницель, штрудель, опера и балет.

А ведь даже в царской России рабочий день насчитывал не двенадцать часов, а одиннадцать с половиной.

И казалось бы — зачем? Экономика двадцатого века, роботизация, прогресс. Вроде бы и шестью часами на всех граждан не напасёшься. Хоть пятнадцать часов введи — а смысла нет. С точки зрения производительности.

Ответ, если хотите, метафизичен. Че Гевара говорил, что революция — как велосипед: если не едешь вперёд, то падаешь. Так же и капитализм. Капитализм не может без экспансии, без экспансии на права работника в том числе.

Капитализировать следует всё и вся. А время — самая главная ценность и первостепенный объект капитализации. Нет лучшей валюты, в которой следует платить сатане за существование в его мире.

Дальше — больше пойдёт. Экспансия продолжится. Некредитоспособных станут травить именно в мировом масштабе. С дустом или без, но лиха беда начало. Мир лишён полюса сопротивления, сиречь полюса социализма, каким бы неудачным этот полюс кому-то и ни казался.

Система состоялась в мировом масштабе.


Что ж, на главной площади страны, где прошёл мундиаль, есть небольшое и строгое ступенчатое здание. «Ленин» написано на нём. А в нём в стеклянном гробу лежит, словно бы заснув, спокойный и благообразный, мертвец, благодаря дерзости, интеллекту и воле которого сто лет назад состоялась Альтернатива, которая и обеспечила в мировом масштабе восьмичасовой рабочий день.

И пока существовал страшный союз советских, позиционировавший себя, как государство рабочих и крестьян, во враждебных ему странах приходилось подкидывать своим трудящимся пряники, конкурируя. Сегодня системе нет нужды конкурировать с самою собой. Система окончательно стала системой в себе.

Напомню — декрет Совета народных комиссаров «О восьмичасовом рабочем дне» вышел через четыре дня после революции. По декрету, рабочее время не должно было превышать восьми рабочих часов в сутки и сорока восьми часов в неделю. Был уже к тому времени прогрессивный опыт Новой Зеландии (первый и единственный в мире), и Индия с двенадцатого года ввела восьмичасовку. Но первой европейской страной с такой заявкой стала именно Советская Россия.

Все думали тогда, что это лишь начало великого будущего. Куда там! Очень скоро восьмичасовой рабочий уйдёт, напротив, в область сказок о прошлом, страшных или сиропных, в зависимости от предпочтений рассказчика. Впрочем, слушать их нам будет некогда. Добро пожаловать на галеры, господа рабы.