Очень многие россияне действительно поддержали тогда борьбу латышей, литовцев, эстонцев за свою свободу и независимость. Активный участник событий, Владлен Дозорцев, вспоминает: “В Москве на Красной площади был полумиллионный митинг в защиту Балтии. И это был голос демократической России”. Российская либерально настроенная общественность тогда даже организовывала запись добровольцев, готовых отправиться в Прибалтику, чтобы плечом к плечу с «маленькими, но гордыми народами» сражаться за свободу и демократию! Я видел стрельбу в центре моего родного любимого города вечером 20 января 1991 года… Видел стреляные гильзы и лужи крови на земле и асфальте…» (из книги И. Гусева «Сокровенное», Рига, 2023)

— Игорь Николаевич, вы много лет занимаетесь историей русского присутствия в Прибалтике. Ваша новая книга вышла в Москве. А в Латвии её можно купить? 

— Последняя моя книга, которая была в продаже в Риге, — это «Московский форштадт». Но мне говорили, что буквально перед Новым годом её уже раскупили окончательно. Все остальные мои книги, изданные в Латвии, уже разошлись. И вряд ли будет возможность продавать там новые.


Книга «Московский Форштадт». Фото: Издательство «Рига»

— Вообще что происходит с русским книгоизданием в Риге? Насколько жёсткая цензура, изымается ли что-то из продажи?

— Русские книги пока ещё не изымаются, хотя я не удивлюсь, если в ближайшие годы это будет происходить в рамках общего ужесточения латвийской национальной политики по отношению к русской культуре. С нового года подняли налог на продажу русской литературы, то есть она теперь должна стоить больше, чем стоила прежде. Пока присутствует только экономическое давление. Русскими книгами ещё дозволяется торговать. Пока… В основном, конечно, это книги, которые привозят из России, потому что местное русское книгоиздательство стало абсолютно коммерчески невыгодным. Пожалуй, я стал последним издающимся русским историком в Латвии и, наверное, вообще был одним из немногих пишущих русских авторов. Как уверяли меня владельцы книжных магазинов, я оказался чуть ли не единственным местным литератором, на книгах которого они зарабатывали. То есть мои книги пользовались достаточным спросом, люди действительно их покупали. Поэтому, пока жил в Латвии, даже за счёт своих книг я мог как-то существовать… В целом в Латвии давно идёт прямая и неуклонная «зачистка» русской культуры. Теперь на полном серьёзе среди латышских публичных интеллектуалов и политиков обсуждается идея о том, чтобы русский язык в принципе устранить из общественного пространства.

— То есть, грубо говоря, за разговор на русском языке в общественном месте будут наказывать?

— Уже сейчас известны случаи, когда взбудораженные радикалы устраивали скандалы, если при них кто-то ещё осмеливался говорить по-русски. Помню, как латышская дама набросилась на подростков, которые посмели в троллейбусе заговорить между собой по-русски. В школах за разговоры на русском языке, даже на переменах, учителя строго наказывают детей. То есть происходит прямая попытка полностью вычеркнуть русский язык, русскую культуру из жизни Латвии.

— А в плане культурной жизни, каких-то мероприятий, творческих встреч, связанных с русской культурой, — это ещё существует или тоже уже всё свернули?

— Нет, всё это потихоньку теплится, хотя, повторяю, существует в достаточно жёстких рамках ограничений и запретов. Например, пока ещё наличествует в Риге Русский драматический театр, который сейчас называют «Рижский театр имени М. Чехова»… Они слово «русский» в отношении себя уже давно стараются не употреблять. Хотя это вообще-то старейший русский театр за пределами России. Он официально ведёт своё начало ещё с 1883 года. Недавно даже появилась информация от краеведов, что его история ещё длительнее — театр начал свою деятельность в Риге десятью годами ранее. Некогда это был чрезвычайно престижный, даже статусный театр. В советское время он славился на весь Советский Союз. На его модных премьерах считали своим долгом побывать театральные ценители из Москвы, из Ленинграда. Это был замечательный во всех отношениях храм искусств.

Но сегодня он влачит жалкое существование — прежде всего потому, что поставили его в совершенно жёсткие политические рамки, и вынужден он теперь постоянно доказывать свою «лояльность» националистическому латышскому режиму. Там стараются ставить такие пьесы, чтобы угодить латышским национал-радикалам, выразить прямое осуждение России, не упускают случая «лягнуть» В. Путина. Вот, например, недавно прошла скандальная постановка «Вишнёвый сад» по знаменитой пьесе А.П. Чехова. И эта пьеса, написанная более ста лет назад, фактически была превращена в оголтелую антирусскую пропаганду, в критику современной России. Так всё диковинно было вывернуто.

К сожалению, руководство театра сейчас из кожи вон лезет, чтобы продемонстрировать свою преданность националистической власти. Приглашают латышских авторов, латышских актёров. Всё делают, чтобы показать: мы свои, ваши, только не бейте… Но такая политика театра, который претендует на то, чтобы считаться русским культурным центром, — она, конечно, выглядит жалко и униженно. Лизоблюдов никто не уважает… Эта попытка доказать, что они бóльшие противники современной России, чем сами латыши, рано или поздно приведёт к тому, что данный театр окончательно деградирует и просто исчезнет. Потому что это постоянное внутреннее уничтожение своего же русского духовного начала саморазрушительно. Они как бы стесняются того, что они русские. Доказывают всем, что быть русским — это ужасно плохо, но мы русские, пожалейте нас, мы не виноваты, что такими убогими родились… Вы понимаете, позиция такая у них теперь...

В целом сейчас в Латвии осталось очень мало площадок, на которых можно было бы проводить какие-то культурно-значимые мероприятия с русским наполнением. Например, раньше в Риге был Дом Москвы, культурно-деловой центр, но латвийские власти его конфисковали. Безуспешно теперь пытаются продавать его с аукциона уже который год — желающих на ворованное имущество не находится… Поэтому этот дом просто стоит закрытым и тихо разрушается. А ведь там имелась прекрасная площадка. В своё время мэр Москвы Юрий Лужков выделил немалые средства, чтобы это здание достойно представляло столицу России. Там проводились прекрасные, великолепные мероприятия. Сегодня всего этого больше нет. Но самое главное — это общая униженность, забитость русского населения, проживающего сегодня в Латвии. Русские будто в заложниках у внешнеполитических обстоятельств. И вся эта оголтелая русофобия исходит от власти — когда, доказывая свою лояльность родному латвийскому государству, ты почему-то должен поливать помоями Россию и свой народ. Всё это, конечно, не способствует тому, чтобы русское культурное пространство могло хоть как-то развиваться в Латвии.

«Нас тут же развели по национальным квартирам»

По мере развития Песенной революции (так назывался в Латвии период перестройки, поскольку во время митингов участники нацдвижения исполняли латышские национальные песни. — Прим. ред.) отношения с нашими латышскими соседями по коммунальной квартире, где я жил, становились всё суше и холоднее. Одна из соседок вообще перестала отвечать на вежливый: «Labdien!». С ледяным лицом проходя по коридору мимо меня, она надменно поджимала губы и с брезгливым видом демонстративно отмахивалась ладошкой, давая понять, что мой телесный смрад ей просто непереносим… Муж этой достойной женщины, Янис, здороваться со мною, однако, продолжал, но делал это тихо и при этом опасливо косился на комнатную дверь, за которой поджидала его суровая супруга. Однажды, выходя после уроков из родной 17-й школы, я обнаружил на улице двух отчаянно рыдающих девчушек из начальных классов. На вопрос, что стряслось, они, всхлипывая, поведали следующее: «Мы… мы стояли, а к нам… к нам подошла какая-то тётя и сказала, что мы русские свиньи… и что мы пьём кровь латышского народа… а мы ничего не пьём… мы хоро-о-ши-и-е-е-е!!!». Что я мог сказать этим двум горюющим малышам, не понимающим по своему малолетству, в чём и перед кем они, собственно, провинились…(из книги И. Гусева «Сокровенное», Рига, 2023)
 

Книга «Сокровенное». Фото: Издательство «Рига»

— А хронологически как всё это происходило? То есть когда эта русофобия стала особенно агрессивной? Всё-таки же был на вашей памяти за постсоветское время период в Латвии, когда всё было ещё нормально и сбалансированно в плане государственной национальной политики, культурной жизни?

— Будем откровенны. Ползучая русофобия имела место в Прибалтийском крае всегда, была она и в советское время. Советская национальная политика наивно направлялась на то, чтобы «умиротворять» во всех национальных республиках представителей титульных наций. Заискивать, лебезить перед ними. Как человек, который родился и вырос в Латвии, я прекрасно помню советское время. Даже тогда ощущалось чувство униженности, потому что я видел, что, например, две наши школы — латышская 2-я и русская 17-я — между ними имелась существенная, зримая разница… Стояли они напротив друг друга, два старинных красивых здания. Но латышская школа в советское время всегда имела приличный ремонт, туда постоянно завозили новое учебное оборудование и пособия, новенькие шкафы и парты, всевозможные предметы школьного быта… У них имелся безупречно заасфальтированный двор, чистенькие дорожки… Наша же русская школа в условиях «страшной русской оккупации» снабжалась всегда по остаточному принципу. Здание не ремонтировалось многие годы. Вечно мы, учителя со старшеклассниками и родителями, чинили всё сами, своими собственными руками приводили в порядок кабинеты, парты, стулья… Двор у нас не был заасфальтирован, и потому мы вечно по грязи ползали… Эти две школы отчётливо демонстрировали ту самую реальность, при которой в условиях так называемой «русской оккупации» несчастные «оккупированные» латыши жили более вольготно и обеспеченно, нежели «оккупанты», которые как будто их тяжко «угнетали». Такая вот советская национальная политика… Дружба народов за счёт русских.

— А учителя и дети тоже разделялись по национальному признаку? Или просто были программы обучения разные?

— В русских школах учились 10 лет, в латышских для получения среднего образования требовалось окончить 11 классов. Такая вот интересная местная особенность. Это официально оправдывалось тем, что бедным латышским детям требовался лишний год для усвоения школьной программы, поскольку у них были дополнительные уроки русского языка. Само обучение, разумеется, шло исключительно на латышском. Конечно, в каждой школе имелся какой-то процент учеников разной национальности. И в нашей школе были латышские дети, которых родители специально к нам отдавали. Встречались смешанные семьи. Иногда, допустим, ребёнок считается по анкете латышом, но у него мама русская или папа русский. В такой ситуации родители нередко отдавали ребёнка в русскую школу. Хотя бывало, что и, наоборот, русских детей записывали в латышское учебное заведение.  Это тоже имело место в советское время, хотя реже. Но чем интересна Латвия? Вы можете встретить какого-нибудь Яниса Озолса, настоящего великодержавного русского шовиниста, бóльшего патриота России, чем какой-нибудь москвич Вася Иванов. И в то же время вы можете пообщаться с латышским национал-радикалом Дмитрийсом Мироновсом. Фамилия, имя и анкетная национальность никакой роли тут не играют совершенно. Это, кстати, отчасти сохраняется до сих пор. Есть латыши — русофилы, встречаются русские — русофобы. Каждый человек созревает в условиях своего окружения, своей личной привязанности…  Среди латышей прежде многие уважали Советскую власть и любили Россию, среди русскоязычных всегда имелось немало злобных антисоветчиков.


Участники Вселатвийского митинга по призыву Народного фронта в знак протеста против кровопролития в Вильнюсе. У Верховного Совета республики стоят пикеты. Рига, 13 января 1991 года. 

— Но вы считаете, что политика поздней Советской власти целенаправленно стимулировала националистические проявления между гражданами? Или это была «недоработка», череда ошибок?

— Имелось одно любопытнейшее обстоятельство, на которое мало кто обращал внимание. В советское время обильно финансировались так называемые творческие объединения. Союз писателей, Союз журналистов, Союз композиторов, Союз художников и так далее. За символические членские взносы государство предоставляло творческим деятелям массу всякого рода льгот и преференций, включая квартиры в элитной застройке. Имелась завидная возможность ездить в творческие командировки, отдыхать за казённый счёт в престижных пансионатах, получать немалые бюджетные средства на всевозможные проекты. Это был огромный объём материальной поддержки, которую в СССР получали в первую очередь представители национальных культур. В советское время славилась на весь Союз знаменитая Рижская киностудия. Кто-то ещё помнит снятые там порой весьма популярные фильмы… И, что интересно, в кинофильмах этих практически никогда не наличествовало русских персонажей. Действовали там исключительно латышские герои, решали свои латышские национальные проблемы.

Получалась эдакая моноэтничная Латвийская ССР, в которой другие национальности отсутствовали напрочь. Это при том что в советское время русские составляли добрую половину населения республики. С литературными произведениями наблюдалась та же картина. В романах, повестях и рассказах латышских писателей русских действующих лиц чаще всего не появлялось… Латышские творческие деятели осознанно создавали такие произведения, в которых русским места не находилось. У меня в Риге на книжной полке стояло многотомное собрание серии «Дружба народов». Один из томов представлял собой сочинения писателя  Зигмунда Скуиня, изданные тиражом 240 тысяч экземпляров… Там не было ни одного русского персонажа, исключительно одни латыши. Таким образом в сознании национально настроенного латышского читателя зарождалась идеальная «чисто латышская» Латвия… То есть в советское время при покровительстве Советской власти, при государственном финансировании все эти публичные интеллектуалы формировали латышское национальное самосознание. Возводили идейную среду, в которой русским места не предусматривалось. Ну разве что на самой отверженной маргинальной ступени социальной лестницы. Они нас будто в упор не видели. И, я считаю, это серьёзнейшая ошибка советского времени, заключавшаяся в том, что отдали на откуп лукавым нацкадрам важнейшие идеологические и культурные направления.

К примеру, Дни латышской культуры устраивались регулярно. Но я не помню, чтобы когда-либо проводились в Советской Латвии дни русской культуры. Этого просто не было. Всегда и во всём поднимали значение исключительно латышской культуры. Поэтому, когда началась перестройка, националистические идеи упали на богато «унавоженную» почву… И зловонные гады национализма, которые до поры таились под тёмными корягами, когда это стало возможно, расползлись, разрастаясь в чудовищных монстров… Тогда открыто начали говорить то, о чём прежде опасливо шептались лишь между собой.

— Вы лично сталкивались в школьные годы с национализмом?

— Мне в детстве кричали латышские подростки: «Русская свинья, хочешь по морде?». Это было нормально… За это никого не наказывали. Считалось безобидной детской шалостью. Когда началась перестройка, эти подросшие мальчики, кричавшие мне «русская свинья», уже были готовы взять в руки оружие… Тем более что никто этому не препятствовал. Деятельность Народного фронта в Латвии, как, впрочем, и во всей Прибалтике, развивалась при полнейшем попустительстве центральной власти. Советский Союз разрушался с ведома и согласия тогдашнего союзного руководства. Позднее бывшие советские и партийные работники с горечью делились своими воспоминаниями о том, как из Москвы постоянно шли понукания: «Медленно идёт формирование Народного фронта», «требуется больше гласности», «нельзя ограничивать латышских активистов», «народное движение следует поощрять».  Вот и допоощрялись…


Еженедельная газета Народного фронта Латвии «Атмода».

— Но ведь на раннем этапе существования Народного фронта в Латвии русские стояли бок о бок с латышами, вместе отстаивали демократию и свободу… В какой момент стало ясно, что русские Прибалтики «не вписались в поворот»?

— Нас разводили тщательно, аккуратно и очень последовательно. Потихоньку, полегоньку. Среди русских Прибалтики некоторые, конечно, поддерживали деятельность Народного фронта. Очень сладко тогда всё пелось: «Перестройка, перемены, возвращение к ленинским принципам, к чистоте советских идеалов»… Ведь изначально речь просто шла о том, что мы все живём в прекрасном Советском Союзе, однако пришло время кое-что переменить и улучшить. Все хотели перемен. Но латышские, эстонские и литовские лидеры практически сразу же начали скатываться на кривую дорожку русофобии. Постоянно звучали обвинения в том, что  «вы мигранты», «понаехали в нашу Латвию», «оккупанты, захватившие нашу страну»…

Об этом открыто заговорили практически сразу же. Началось ползучее переосмысление истории Великой Отечественной войны. Нам стали разъяснять, что «немцы — хорошие», а вот русские солдаты — сплошь преступные негодяи. Но у меня оба деда погибли в годы войны. Мою маму едва не расстрелял эсэсовец. Мой родной дядя сидел в Саласпилсском концлагере. Как я могу согласиться с тем, что воевавшие на стороне нацистской Германии латышские эсэсовцы «доблестно сражались за свободу Латвии»?!  Тем более что никакой свободы гитлеровцы латышам совсем не обещали. Это была нелепая химера, придуманная латышскими пропагандистами для самоуспокоения. Но сегодня в этот миф верят очень многие современные молодые латыши. Ведь приятно осознавать, что твои предки — латышские эсэсовцы — были достойными героями, боровшимися за независимую Латвию… Им так искренне хочется верить в это. Но как мне найти общий язык с этими политическими фантазёрами? Да, я родился в Латвии. Это моя Родина, но Россия — моё Отечество. У меня корни русские, у меня русские родственники, друзья. Как я могу выступать против России? Если ты включался в деятельность Народного фронта, то должен был выбирать, на чьей ты стороне.

При всём словоблудии народофронтовских лидеров, при всех лукавых их обещаниях с каждым днём всё очевиднее становилось то, что антирусские настроения будут искусственно разжигаться и усиливаться. Не случайно, кстати, те деятели русской культуры, которые, как Марина Костенецкая, Владлен Дозорцев и другие, во время перестройки всемерно поддерживали Народный фронт, активно участвовали в его работе, однако позднее, когда в 1991 году свершилась вожделенная независимость, как-то быстро сникли и ушли с политического поля. В новых условиях места им не нашлось. Оказалось, что «мавр сделал своё дело, мавр может удалиться». Их умело использовали и затем с презрением выбросили прочь…

— А почему они стали не нужны?

— Во-первых, как-то вспомнилось, что они русские, и национальное латышское государство строить с ними вместе — это не совсем комильфо. Во-вторых, я полагаю, что многие из тех, кто когда-то активно поддерживал Народный фронт, узрев, к чему всё это привело после 1991 года, сами оказались обескуражены. Может быть, даже стыдно им стало за то, что они так бездумно участвовали в движении, которое в конечном счёте привело к массовому унижению русского населения, к его деградации. Но я не знаю никого из русскоязычных активистов, активно участвовавших в Атмоде (латыш. Atmoda — буквально «Пробуждение», традиционно принятое в историографии название латышского национального движения. — прим.), кто бы потом в условиях независимой Латвии так же продолжал отстаивать прежние идеалы. Они либо серьёзно переменились, либо ушли в сторону, исчезнув из общественного пространства. Получилось, что нас развели циничные мошенники как наивных, доверчивых простофиль. В годы перестройки, конечно же, все надеялись на лучшее. Мы крепко надеялись на торжество так называемых «общечеловеческих ценностей». Заметьте, в наше время никто уже об этих «ценностях» и не вспоминает. Да и права человека как-то подзабылись за ненадобностью.

— Получается, вот эта ранняя волна конца 80-х, народные фронты во всех республиках, — это была такая именно демократическая, а не националистическая волна…

— Тогда много вещали о правах человека, выступали за свободу слова, боролись против политических репрессий. Но это было лишь внешнее, показное. Приезжал из Москвы «архитектор перестройки» А. Яковлев или какие-нибудь либеральные журналисты и восхищались: «Ах какие вы тут молодцы, боретесь с коммуняками»… Как говорится, «за всё хорошее, против всего плохого». Культурные, такие воспитанные, сплошь интеллигентные прибалты… Разве могут они быть идейными русоненавистниками?! Жизнь показала, что ещё как могут: русофобами лютыми, даже иррациональными. То есть для них ты негоден просто потому, что ты русский. Не потому, что ты скверный либо преступный человек, а исключительно потому, что ты русский и смеешь открыто говорить на родном языке. Этого более чем достаточно.

— Русские участвовали в митингах Народного фронта?


Представители Народного фронта России на улицах Риги, 1991 год.

— Если и участвовали, то в очень небольшом количестве. Это были в основном приезжие, представители столичной либеральной общественности.  Помню, во время январских событий 1991 года, когда в Старом городе возводили баррикады и жгли костры, на Домской площади российские демократические деятели установили свой «наблюдательный пост Народного фронта России». Ещё транспарант висел: «За нашу и вашу свободу!». Местные русские, которые ежедневно сталкивались с проявлениями национализма и негативного к себе отношения, в основном заняли тогда выжидательную позицию. Всё надеялись, что московская власть одумается и наведёт наконец порядок. Хотя, конечно находились и такие, кто, стоя на антисоветских позициях, поддерживал «справедливое движение латышского народа за свободу и независимость». Были и те, кто готов был включиться в непосредственную борьбу за сохранение единой страны. Ждали сигнала, который так и не прозвучал…

Уже тогда национал-радикалами озвучивались пожелания тотально изгнать русских из Прибалтики, от русских требовали признать вину перед латышами, обсуждались те гигантские компенсации, которые непременно выплатит прибалтам посрамлённая и униженная Россия.  Через СМИ создавался образ русского как дикого восточного варвара, который вечно угрожает и вредит цивилизованной Европе, а потому его следует изгнать и изолировать. Никакого равноправия не подразумевалось. Конечно, многие люди, особенно старшего поколения, продолжали относиться к России и к русским с симпатией и уважением, но по мере того как шли годы и подрастало новое поколение, воспитанное националистической пропагандой в духе ненависти и вражды, неприязнь к России становилась своеобразным «дресс-кодом». Маркером «свой — чужой». От «приличного латыша» теперь требуется восприятие России как дикого Мордора, а русских — зримого подобия злобных орков. Лояльность к латвийскому государству подразумевает отныне именно такой оценочный подход. Орки не заслуживают снисхождения. Их удел — быть попираемыми, отвергнутыми и уничтожаемыми. Если раньше это обсуждали неофициально, в кулуарах, то после событий 2014 года, когда Крым вернулся в «родную гавань», об этом стало можно и допустимо говорить вслух!

— То есть просто произошло «открытие шлюзов»?

— Именно так. Те, кто раньше прятался под красивыми политкорректными масками, просто сбросили их и стали свой русофобский лик являть открыто. Сейчас очередной этап сбрасывания масок. Вы понимаете, в чём дело? Нам стали демонстрировать ненависть не потому, что Россия начала специальную военную операцию. Просто начало СВО сорвало все маски. Произошла легализация. И до этого быть русофобом в Латвии считалось нормальным. Но в приличном обществе об этом старались открыто не говорить. Теперь же русофобия стала ритуальным проявлением европейской лояльности. Сейчас о русских в Латвии можно говорить любую гадость, и это будет воспринято с явным либо молчаливым одобрением большинства титульного населения.