ЭСТОНИЯ. ОБЩЕСТВО
Сегодня
Дмитрий Кириллович Кленский
писатель, журналист, общественный деятель
УГРОЗА СУЩЕСТВОВАНИЮ ЭСТОНСКОЙ НАЦИИ
«Две Эстонии»
-
Участники дискуссии:
00 -
Последняя реплика:
28 июля 2026 года газета Postimees опубликовала мнение известного эстонского экономиста Хейдо Витсура, который призвал общество осознать тупиковость нынешнего развития Эстонии. В этот раз он прежде всего затронул тему демографии.
Автор ссылается на Преамбулу Конституции ЭР, которая объявляет «сохранение эстонской нации, языка и культуры на века». Красноречив и заголовок публикации: «Подумаем, как пережить сложные времена, сохранившись, как нация?»
Известно, хотя и не принято говорить об этом вслух и публично, что многие нынешние социально-экономические проблемы Эстонии вызваны политикой милитаризации государства. Не затрагивает этой темы и Хейдо Витсур. Он видит выход из тупика в неотложных структурных реформах.
Одну из них — демографическую, и рассматривает автор мнения. Редакция Postimees анонсирует мнение Витсура такой врезкой: «Наши самые большие проблемы это — растущее неравенство и уменьшение численности населения, из-за чего нужно предпринять смелые реформы, не фокусироваться на урезаниях бюджетов, пишет экономический аналитик банка LHV Хейдо Витсур». Ниже читателю предлагается текст, незначительно (в трёх местах) мной сокращённый при переводе статьи на русский язык.
Подумаем, как пережить сложные времена, сохранившись, как нация?
Хейдо Витсур
На уровне государства мы можем и сегодня заниматься лишь поиском урезания расходов […]. Жалкая ситуация, но политикам, да и многим, это кажется приемлемым. Ведь полезно обсуждать бюджетные статьи расхода и их величины, поскольку в деньгах нуждаются все. Но их никогда не хватает на всё и для всех. А потому говорить о деньгах, перенаправлением чужих денег всегда выгодно, привлекая к себе внимание и добиваться популярности. Это можно делать беззаботно, так как при недостаточном финансирования всегда найдутся те, кто будет утверждать, что кому-то выделили денег необоснованно много.
В принципе такой подход не так уж и несправедлив. Ведь почти всё можно всегда делать бережливее, урезая расходы […]. Их возможности, как необходимых, так и показушных, имеются всегда. Но обоснованно решать, где произвести урезание расходов и где можно это отложить на потом, уже намного сложнее.
[…] Уже десятилетия учёные, изучающие социальные проблемы, говорят о двух Эстониях, причём этот раздел никуда не подевался. Согласно коэффициенту Джини Эстония считается достаточно посредственной страной среди развитых государств мира и Евросоюза. Конечно, мы отстаём от скандинавских соседей, впрочем, они своей социальной политикой представляют собой особый класс.
Если же вникнуть в распределение наших заурядных доходов, то бросается в глаза, что у 10% наших самых зажиточных, а именно, 130 тысяч человек, уровень жизни совсем иной, даже по сравнению со следующими 10%, пусть менее, но всё же обеспеченных жителей, которые располагают лишь 65% тех денег, которые имеются в распоряжении людей, входящих в указанный выше первый децил (децил/децл — десятая часть и как статистический показатель определяет степень расслоения общества по какому-либо признаку, например неравенства по доходам и имуществу — Википедия). Не приходится говорить о последней десятке (дециле), в которую входит наименее обеспеченная (те, кто могут ежемесячно расходовать денег в 11 раз меньше, чем входящие в самый богатый децил).
Классики немецкой философии знали ещё до Маркса, что во дворцах рассуждают о жизни по другому, чем в хижинах и что с этим необходимо считаться. Очень важно помнить это в наш век инфобума, поскольку жизненные стандарты для всего населения предопределяют как раз те люди, которые входят в самую богатую часть общества (пятая часть).
Понятно, что чем больше разница между самыми упешными и основной частью населения, тем больший стресс испытывает большая его часть, реакция которой на это только растёт. И потому учёные США выражают озабоченность, тоже самое — во Франции.
К сожалению, неравенство по доходам не раскрывает ещё всей проблемы, поскольку это неравенство приводит к ещё более быстрому развитию имущественного неравенства и оно продолжится даже в том случае, если неравенство по доходам не растёт, так как рост стоимости накопленного имущества даёт та же аренда, гарантирующая увеличение доходов за счёт ренты.
В этой ситуации у большинства людей просто нет денег для поддержания свого имущественного положения или, если они и есть, то они смехотворно малы по сравнению с возможностями представителей наивысшего децила по жизнеобеспечению. [...].
Хотя такая динамика несправедливости ни в мире, ни в Эстонии, ещё на стала взрывной, мы, задумываясь о своём будущем, должны учесть по крайней мере два обстоятельства. Во-первых то, что, хотя социально-экономическое и демографическое развитие заграницей происходит по тому же пути, что у нас, население за рубежом не всегда относится к происходящему столь стоически и соглашательски, как наше. Независимо от наших принципов мы уже сейчас движемся из пока ещё достаточно либерального мира в другой, устроенный иначе.
Во-вторых, мы должны учесть, что нечто похожее происходило в мире и раньше. Так, 2000 лет тому назад Древний Рим стал скукоживаться не потому, что снизились ВВП или технологический уровень, или ослабла военная мощь или развалилась инфраструктура. Скорее, наоборот. В последнее время главной причиной краха Рима стали считать неспособность его граждан воспроизводиться, причём, в длительной перспективе уменьшение населения не смогли компенсировать, ни рабы, ни другие миграционные потоки.
Одной из причин такой ситуации стало то, что в результате стремительного обогащения в последние десятилетия существования Республики и завоеваний уже Римской империи, и при этом очень непропорционального распределения богатств, обделённые при дележе военной добычи, стали выпадать из социально-экономической конкуренции. Хозяйства, где финансы не позволяли содержать рабов, стали экономически проигрывать рабовладельцам, а потому перестали создавать семью из-за невозможности содержать и прокормить её. Результат: численность граждан стала падать, а они сами — опускаться социально.
Очевидно, что нечто похожее мы видим сегодня в Корее, Италии, Испании и в некоторых других местах, где главным препятствием созданию семей и деторождению считают недоступную стоимость жилья, цена которого для среднестатистического работника непомерна уже десятилетиями.
Вот это и есть исходная точка разговора о справедливости налоговой системы и её влияния на то, как мы способны выполнять цели, записанные в преамбуле Конституции ЭР. Но до размышлений об этом необходимо договориться всё же о том, что налоги и прочие сборы можно предпринимать только там, где есть платёжеспособность, а, если мы намерены собирать деньги и там, где их нет, то такие места нужно загодя пополнять деньгами. К сожалению, такое действие неэффективно, поскольку перечисление таких денег, всегда сопровождается потерями (например, в случае со сложными схемами предоставления пособий), а они порой абсурдно высокие.
Но и после такой договорённости изменение налоговой системы не просто. Задумываясь над фиксирующим доходы и недвижимость коэффициентом Джини, становиться ясно, что примерно пятой части населения, при этом социально самой активной, нынешняя организация налогообложения очень даже приемлема и они не хотят слушать призывы о её реформе. Ясно также, что и следующие децилы населения по своей жизнеобеспеченности, относительно, но удовлетворены нынешним устройством налогообложения. Уже потому, что им ясно: они ни в чём не будут в выигрыше, скорее окажутся в минусе. Также очевидно, что и следующие децилы налогоплательщиков предпочитают стабильность, так как слово «перемены» в сознанании наших людей автоматически ассоциируется с увеличением размера налога или с новым видом налога. Но принципиального разговора о налогах нам не избежать, так как за последние десятилетия в нашей жизни произошло столько такого, что неизбежно приводит к наращиванию налогов и структурным реформам.
При этом, начиная этот разговор, нельзя не вспомнить, что в 1990 году в Эстонии родилось 22 300 детей, в прошлом году — 9 200 и за первые шесть месяцев этого года — 4 300. Это означает, что несмотря на оптимистические заявления нескольких экпертов и официальных пронозов, ситуация с деторождением не улучшилась, а только продолжила ухудшаться.
Но рассчитывать на иное не было оснований, поскольку отношение к жизни и система ценностей, всё социально-экономическое обустройство/выстраивание пошло, увы, по своей колее, причём по тому же пути пошло и демографическое поведение людей.
Думая о будущем, надо учитывать, что искать простые и универсальные решения в отношении происходящего нет никакого смысла. Джинн был выпущен из бутылки давно и поначалу мир видел его воздействие скорее прогрессивным, чем негативным. Но к сожалению, стало ясным и то, что посеянное джинном оставляет при каждом новом посеве значительно меньше семян, чем требовалось.
Увеличить деторождение, ничего не меняя, уже невозможно, так как положение в современном мире сформировала действующая сегодня система ценностей.
А текущий момент таков: в позапрошлом году в мире было одно государство и специальная административная территория Китая, где число родившихся за год детей на одну женщину уменьшилось до 0,7 и 0,8. Это — Южная Корея и Гонконг. За несколько последних лет в целой группе государств, причём с совершенно разным культурным, религиозным и экономическим уровнем, где этот же показатель составляет от 1,0 до 1,2 ребёнка. В эту компанию теперь входим и мы, а вместе с нами — Сингапур и Китай, Япония и Таиланд (По данным Всемирного банка).
Хотя возможно, что через сто лет или двести, в мире будет существовать такая популяция, которая после предыдущей, которая уже теперь неизбежно изменившееся в результате демографического коллапса, сможет использовать передовые технологии и добиться роста народонаселения планеты. Сегодня оно равно восьми миллиардам человек.
Между сегодняшней жизнью и нашим будущим возникает трудный и опасный многими конфликтами переходный период, который переживут несколко поколений людей.
Проблема ведь не в этой паре дюжин государств, в которых этот переходный период уже начался. Весь мир беспрепятственно движется, но с разными скоростями, в одном направлении и поскольку у нас, как первопроходцев, лучшие возможности приспособиться к переменам, мы, как нация, должны уже сейчас думать, как пережить этот сложный период.
Мы нуждаемся в срочных структурных реформах. Например, в налоговой, потому что в средней перспективе, не говоря уже о предстоящих тридцати годах, у нас нет возможности увеличивать и даже сохранять на сегодняшнем уровне расходы на пенсии, социальное обеспечение, здравоохранение и образование. Потому, что сегодня основу нашего трудоспособного населения составляют представители многочисленных поколений, живших до 1990 года, которые в последующие 15-20 лет неминуемо уйдут в прошлое.
А до тех пор, пока мы не заинтересованы в том, чтобы осознавать, что на самом деле представляет собой Эстония, пока мы не станем воспринимать единообразно характеристики моральных и социальных устоев, да и вообще, потребность в них для достижения общего успеха, нет никаких надежд на то, что мы сумеем договориться о сущности необходимых реформ и использовать преимущества стран-пионеров, которые раньше других подоспели к ожидаемым переменам.
Президент Т.Х. Ильвес пытался [...] запустить кое-что для улучшения нашей жизни, но это кончилось неудачей. Время ещё не подоспело, мы не созрели до этого, так как, несмотря ни на что, тогда нам виделось светлое будущее. Нынче мы живём в совсем ином мире и следующему Президенту ЭР придётся пойти по второму кругу по реализации инициативы Ильвеса, чтобы выбораться из нынешнего социально-экономического тупика. Потому что, в нашем культурном пространстве никто другой, имеющий весомые позиции в обществе, не сможет добиться этого без готовности принять чрезмерные риски.
Хотя международная обстановка сейчас неприятно сложная, ждущие решения проблемы всё же существуют у нас, в Эстонии.
Автор ссылается на Преамбулу Конституции ЭР, которая объявляет «сохранение эстонской нации, языка и культуры на века». Красноречив и заголовок публикации: «Подумаем, как пережить сложные времена, сохранившись, как нация?»
Известно, хотя и не принято говорить об этом вслух и публично, что многие нынешние социально-экономические проблемы Эстонии вызваны политикой милитаризации государства. Не затрагивает этой темы и Хейдо Витсур. Он видит выход из тупика в неотложных структурных реформах.
Одну из них — демографическую, и рассматривает автор мнения. Редакция Postimees анонсирует мнение Витсура такой врезкой: «Наши самые большие проблемы это — растущее неравенство и уменьшение численности населения, из-за чего нужно предпринять смелые реформы, не фокусироваться на урезаниях бюджетов, пишет экономический аналитик банка LHV Хейдо Витсур». Ниже читателю предлагается текст, незначительно (в трёх местах) мной сокращённый при переводе статьи на русский язык.
Подумаем, как пережить сложные времена, сохранившись, как нация?
Хейдо Витсур
На уровне государства мы можем и сегодня заниматься лишь поиском урезания расходов […]. Жалкая ситуация, но политикам, да и многим, это кажется приемлемым. Ведь полезно обсуждать бюджетные статьи расхода и их величины, поскольку в деньгах нуждаются все. Но их никогда не хватает на всё и для всех. А потому говорить о деньгах, перенаправлением чужих денег всегда выгодно, привлекая к себе внимание и добиваться популярности. Это можно делать беззаботно, так как при недостаточном финансирования всегда найдутся те, кто будет утверждать, что кому-то выделили денег необоснованно много.
В принципе такой подход не так уж и несправедлив. Ведь почти всё можно всегда делать бережливее, урезая расходы […]. Их возможности, как необходимых, так и показушных, имеются всегда. Но обоснованно решать, где произвести урезание расходов и где можно это отложить на потом, уже намного сложнее.
[…] Уже десятилетия учёные, изучающие социальные проблемы, говорят о двух Эстониях, причём этот раздел никуда не подевался. Согласно коэффициенту Джини Эстония считается достаточно посредственной страной среди развитых государств мира и Евросоюза. Конечно, мы отстаём от скандинавских соседей, впрочем, они своей социальной политикой представляют собой особый класс.
Если же вникнуть в распределение наших заурядных доходов, то бросается в глаза, что у 10% наших самых зажиточных, а именно, 130 тысяч человек, уровень жизни совсем иной, даже по сравнению со следующими 10%, пусть менее, но всё же обеспеченных жителей, которые располагают лишь 65% тех денег, которые имеются в распоряжении людей, входящих в указанный выше первый децил (децил/децл — десятая часть и как статистический показатель определяет степень расслоения общества по какому-либо признаку, например неравенства по доходам и имуществу — Википедия). Не приходится говорить о последней десятке (дециле), в которую входит наименее обеспеченная (те, кто могут ежемесячно расходовать денег в 11 раз меньше, чем входящие в самый богатый децил).
Классики немецкой философии знали ещё до Маркса, что во дворцах рассуждают о жизни по другому, чем в хижинах и что с этим необходимо считаться. Очень важно помнить это в наш век инфобума, поскольку жизненные стандарты для всего населения предопределяют как раз те люди, которые входят в самую богатую часть общества (пятая часть).
Понятно, что чем больше разница между самыми упешными и основной частью населения, тем больший стресс испытывает большая его часть, реакция которой на это только растёт. И потому учёные США выражают озабоченность, тоже самое — во Франции.
К сожалению, неравенство по доходам не раскрывает ещё всей проблемы, поскольку это неравенство приводит к ещё более быстрому развитию имущественного неравенства и оно продолжится даже в том случае, если неравенство по доходам не растёт, так как рост стоимости накопленного имущества даёт та же аренда, гарантирующая увеличение доходов за счёт ренты.
В этой ситуации у большинства людей просто нет денег для поддержания свого имущественного положения или, если они и есть, то они смехотворно малы по сравнению с возможностями представителей наивысшего децила по жизнеобеспечению. [...].
Хотя такая динамика несправедливости ни в мире, ни в Эстонии, ещё на стала взрывной, мы, задумываясь о своём будущем, должны учесть по крайней мере два обстоятельства. Во-первых то, что, хотя социально-экономическое и демографическое развитие заграницей происходит по тому же пути, что у нас, население за рубежом не всегда относится к происходящему столь стоически и соглашательски, как наше. Независимо от наших принципов мы уже сейчас движемся из пока ещё достаточно либерального мира в другой, устроенный иначе.
Во-вторых, мы должны учесть, что нечто похожее происходило в мире и раньше. Так, 2000 лет тому назад Древний Рим стал скукоживаться не потому, что снизились ВВП или технологический уровень, или ослабла военная мощь или развалилась инфраструктура. Скорее, наоборот. В последнее время главной причиной краха Рима стали считать неспособность его граждан воспроизводиться, причём, в длительной перспективе уменьшение населения не смогли компенсировать, ни рабы, ни другие миграционные потоки.
Одной из причин такой ситуации стало то, что в результате стремительного обогащения в последние десятилетия существования Республики и завоеваний уже Римской империи, и при этом очень непропорционального распределения богатств, обделённые при дележе военной добычи, стали выпадать из социально-экономической конкуренции. Хозяйства, где финансы не позволяли содержать рабов, стали экономически проигрывать рабовладельцам, а потому перестали создавать семью из-за невозможности содержать и прокормить её. Результат: численность граждан стала падать, а они сами — опускаться социально.
Очевидно, что нечто похожее мы видим сегодня в Корее, Италии, Испании и в некоторых других местах, где главным препятствием созданию семей и деторождению считают недоступную стоимость жилья, цена которого для среднестатистического работника непомерна уже десятилетиями.
Вот это и есть исходная точка разговора о справедливости налоговой системы и её влияния на то, как мы способны выполнять цели, записанные в преамбуле Конституции ЭР. Но до размышлений об этом необходимо договориться всё же о том, что налоги и прочие сборы можно предпринимать только там, где есть платёжеспособность, а, если мы намерены собирать деньги и там, где их нет, то такие места нужно загодя пополнять деньгами. К сожалению, такое действие неэффективно, поскольку перечисление таких денег, всегда сопровождается потерями (например, в случае со сложными схемами предоставления пособий), а они порой абсурдно высокие.
Но и после такой договорённости изменение налоговой системы не просто. Задумываясь над фиксирующим доходы и недвижимость коэффициентом Джини, становиться ясно, что примерно пятой части населения, при этом социально самой активной, нынешняя организация налогообложения очень даже приемлема и они не хотят слушать призывы о её реформе. Ясно также, что и следующие децилы населения по своей жизнеобеспеченности, относительно, но удовлетворены нынешним устройством налогообложения. Уже потому, что им ясно: они ни в чём не будут в выигрыше, скорее окажутся в минусе. Также очевидно, что и следующие децилы налогоплательщиков предпочитают стабильность, так как слово «перемены» в сознанании наших людей автоматически ассоциируется с увеличением размера налога или с новым видом налога. Но принципиального разговора о налогах нам не избежать, так как за последние десятилетия в нашей жизни произошло столько такого, что неизбежно приводит к наращиванию налогов и структурным реформам.
При этом, начиная этот разговор, нельзя не вспомнить, что в 1990 году в Эстонии родилось 22 300 детей, в прошлом году — 9 200 и за первые шесть месяцев этого года — 4 300. Это означает, что несмотря на оптимистические заявления нескольких экпертов и официальных пронозов, ситуация с деторождением не улучшилась, а только продолжила ухудшаться.
Но рассчитывать на иное не было оснований, поскольку отношение к жизни и система ценностей, всё социально-экономическое обустройство/выстраивание пошло, увы, по своей колее, причём по тому же пути пошло и демографическое поведение людей.
Думая о будущем, надо учитывать, что искать простые и универсальные решения в отношении происходящего нет никакого смысла. Джинн был выпущен из бутылки давно и поначалу мир видел его воздействие скорее прогрессивным, чем негативным. Но к сожалению, стало ясным и то, что посеянное джинном оставляет при каждом новом посеве значительно меньше семян, чем требовалось.
Увеличить деторождение, ничего не меняя, уже невозможно, так как положение в современном мире сформировала действующая сегодня система ценностей.
А текущий момент таков: в позапрошлом году в мире было одно государство и специальная административная территория Китая, где число родившихся за год детей на одну женщину уменьшилось до 0,7 и 0,8. Это — Южная Корея и Гонконг. За несколько последних лет в целой группе государств, причём с совершенно разным культурным, религиозным и экономическим уровнем, где этот же показатель составляет от 1,0 до 1,2 ребёнка. В эту компанию теперь входим и мы, а вместе с нами — Сингапур и Китай, Япония и Таиланд (По данным Всемирного банка).
Хотя возможно, что через сто лет или двести, в мире будет существовать такая популяция, которая после предыдущей, которая уже теперь неизбежно изменившееся в результате демографического коллапса, сможет использовать передовые технологии и добиться роста народонаселения планеты. Сегодня оно равно восьми миллиардам человек.
Между сегодняшней жизнью и нашим будущим возникает трудный и опасный многими конфликтами переходный период, который переживут несколко поколений людей.
Проблема ведь не в этой паре дюжин государств, в которых этот переходный период уже начался. Весь мир беспрепятственно движется, но с разными скоростями, в одном направлении и поскольку у нас, как первопроходцев, лучшие возможности приспособиться к переменам, мы, как нация, должны уже сейчас думать, как пережить этот сложный период.
Мы нуждаемся в срочных структурных реформах. Например, в налоговой, потому что в средней перспективе, не говоря уже о предстоящих тридцати годах, у нас нет возможности увеличивать и даже сохранять на сегодняшнем уровне расходы на пенсии, социальное обеспечение, здравоохранение и образование. Потому, что сегодня основу нашего трудоспособного населения составляют представители многочисленных поколений, живших до 1990 года, которые в последующие 15-20 лет неминуемо уйдут в прошлое.
А до тех пор, пока мы не заинтересованы в том, чтобы осознавать, что на самом деле представляет собой Эстония, пока мы не станем воспринимать единообразно характеристики моральных и социальных устоев, да и вообще, потребность в них для достижения общего успеха, нет никаких надежд на то, что мы сумеем договориться о сущности необходимых реформ и использовать преимущества стран-пионеров, которые раньше других подоспели к ожидаемым переменам.
Президент Т.Х. Ильвес пытался [...] запустить кое-что для улучшения нашей жизни, но это кончилось неудачей. Время ещё не подоспело, мы не созрели до этого, так как, несмотря ни на что, тогда нам виделось светлое будущее. Нынче мы живём в совсем ином мире и следующему Президенту ЭР придётся пойти по второму кругу по реализации инициативы Ильвеса, чтобы выбораться из нынешнего социально-экономического тупика. Потому что, в нашем культурном пространстве никто другой, имеющий весомые позиции в обществе, не сможет добиться этого без готовности принять чрезмерные риски.
Хотя международная обстановка сейчас неприятно сложная, ждущие решения проблемы всё же существуют у нас, в Эстонии.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Тени Прибалтики
ПОЧЕМУ ХОТЯТ «ОПТИМИЗИРОВАТЬ» СТАРЫЙ ГОРОД ТАЛЛИНА
Сергей Рижский
ОШИБКИ, КОТОРЫЕ УЕХАЛИ
Кто опустошает Латвию?
Дмитрий Кириллович Кленский
писатель, журналист, общественный деятель
СЕРДЦЕ ЭСТОНИИ. ЭНЕРГИЯ. РЕСУРСЫ. ЧАСТЬ 2
Интервью докторанта Калью Тамме на Kaguraadio
Юрий Алексеев
Отец-основатель
ПЫЛЬНАЯ ВИТРИНА ЕВРОСОЮЗА
Прибалтика