ТРИСТА ЛЕТ ОДНО И ТО ЖЕ :: IMHOclub - Территория особых мнений

БЕЛАРУСЬ. ОБЩЕСТВО

Сегодня

Мечислав Юркевич

Программист

ТРИСТА ЛЕТ ОДНО И ТО ЖЕ

Как Лукашенко открыл то, что армия — лучший бригадир на деревне

Участники дискуссии:

0

0
Последняя реплика:

В нашей деревне это было заведено просто. Если парень к тридцати ни кола ни двора, от работы бегает, как чёрт от ладана, а от бутылки не бегает вовсе — мать вздыхала и говорила одно и то же: «В армию бы тебя, охламона. Там из тебя человека сделают». И ведь делали. Не участковый, не собрание правления, не стенгазета с карикатурой — сержант с лычками и старшина с убеждениями покрепче ремня.

Так вот, оказывается, Александр Григорьевич эту бабушкину мудрость только что заново открыл. И, судя по тому, с какой гордостью он об этом рассказывает, открытие вышло, прямо скажем, эпохальное.

История простая. По весне, на селекторном совещании, Президент предложил: тех, кто на уборку выходить не хочет — алкашей, лодырей и прочих сознательных отказников от родной земли, — отправлять в армию, в силы специальных операций и на границу. Ответственных назначил персонально: Крупко, Пархомчик, а над всеми — министр обороны Хренин. Народ, говорят, отнёсся с усмешкой: «хи-хи, ха-ха». Оно и понятно — звучит как анекдот про добровольно-принудительное перевоспитание.

Сам Александр Григорьевич, к слову, тоже не рассчитывал на многое. Думал, наберётся несколько тысяч — вся деревенская Беларусь, считай, пьёт по расписанию. А в итоге, совместными усилиями с местной властью, наскребли человек пятьсот. Не армия лодырей, прямо скажем, а взвод с гаком. Видимо, остальные как-то договорились с бригадиром полюбовно — самогоном, надо думать, а не аргументами.

Дальше — самое интересное. Президент, как человек обстоятельный, не поленился и лично поинтересовался у министра обороны, как там пополнение служится. Хренин доложил: претензий нет. Александр Григорьевич, судя по всему, не поверил с первого раза — переспросил через неделю. И тут случилось то, ради чего вообще стоило городить весь этот огород: министр обороны попросил разрешения новобранцев поощрить.

«Ты что, с ума сошёл? — говорит Президент. — Это ж пьяницы, такие-сякие...» А ему в ответ — лица светлые, всё исполняют, что офицер скажет, к работе претензий нет. Вот тебе и раз. Государственный муж лично не верит собственному эксперименту, а эксперимент возьми да и сработай.

Тут бы, конечно, спросить: а чего, собственно, удивляться? Оно ведь испокон веку так было. Не в колхозе человека выправляли — там для него всё было привычно, знакомо, и бутылка под рукой, и сосед нальёт, если своей не будет. А в казарме бутылки нет, соседа сосед не покрывает, подъём в шесть, отбой по расписанию, и бригадир твой теперь называется «товарищ старшина» и разговоров про «трудную жизнь» слушать не намерен. Не перевоспитание это никакое. Это просто нормальный режим дня, которого человеку на гражданке никто устроить не удосужился — ни зарплатой, ни разговором, ни лишением премии.

Сам Александр Григорьевич это, кстати, почти признал: «Говорят, что армия — это не лагерь для воспитания. Да, не лагерь. Но школа воспитания очень хорошая». Тут я, пожалуй, соглашусь с президентом — редкий случай, но факт есть факт. Только одна маленькая деталь портит картину: если школа хорошая, то почему в неё загоняют через военкомат, а не через объявление в районной газете? Ответ, думаю, все понимают и без меня — по доброй воле в эту школу как-то не записываются.

И вот тут начинается самое смешное. Мы который год слушаем про модернизацию сельского хозяйства, про инвестиции, про технику нового поколения, про то, что аграрный сектор — гордость республики. А выясняется, что главный кадровый резерв решили искать не в аграрных колледжах, а в военкоматах. Не трактор новый закупили — а старшину приставили. Экономика на марше, как говорится, только марш почему-то строевой.

Я, признаться, читал эту новость и вспоминал одного нашего соседа, Толика. Тот тоже был знатный отказник от полевых работ — то спина, то погода не та, то вообще непонятно что. А как забрали его на сборы военные — через месяц не узнать человека: встаёт по будильнику, грядки сам вскопал, ещё и жене цветы на клумбе развёл. Жена потом всем говорила: «Лучше бы его вообще в армии оставили, дома от него слишком много порядка стало, я уже не знаю, куда от этого прятаться». Так что, может, дело не в идеологии никакой, а в том, что человеку иногда просто нужен человек с лычками, который скажет «нет» так, чтобы не переспрашивали.

Одна беда: масштабировать соседа Толика на всю страну — затея сомнительная. Пятьсот перевоспитанных — это хорошо, это даже трогательно, если по-человечески. Но урожай-то убирают не пятьсот человек, а вся республика. И если рецепт от лени и от бутылки один — казарма, — то, боюсь, скоро придётся либо расширять штат Сил специальных операций, либо признать, что дело не только в лодырях.

Но это уже, как говорится, другая история, и не мне, деревенскому человеку, чиновников учить. Моё дело — за забором стоять да семечки лузгать, поглядывая, как государственная мысль опять пришла к тому, до чего бабушка дошла сама, без селекторных совещаний. Всё новое, как известно, — это просто хорошо забытая уборочная кампания прошлого века. Дед бы сказал: «Вот тебе и заграница, а всё туда же — в армию человека сдают, чтоб человеком стал». И, что характерно, работает.

Источник