Для того, чтобы России собрать вокруг себя интеграционную группировку с ёмкостью рынка в 200-250 млн человек необходимо обладать современными  интеграционными технологиями. В прошлом, во времена СССР она владела ими в совершенстве, что позволяло быть сверхдержавой и контролировать полмира. 

Тогда эти технологии были основаны на привлекательной для многих стран и народов мира социально-экономической модели, предполагающей социалистическое устройство экономики и социальный характер государства, прогрессивную национальную политику, когда поддерживались притязания на развитие собственной идентичности народов бывшей Российской империи в антиколониальном, антишовинистическом ключе.

Постепенно, по мере удовлетворения этих притязаний, предполагалось и уже началось формирование наднациональной советской идентичности, в основании которой находились русский язык и культура.  

Всё это прекрасно работало.

Советский социализм был привлекателен для эксплуатируемых классов в Западной Европе, среди развивающихся стран. Национальная политика большевиков позволила им пересобрать Большую страну на новых основаниях, а, например, поддержка белорусского и украинского национального проекта в советской форме позволила нейтрализовать польский фактор в Восточной Европе.

Успешным примером этой политики можно считать и победу в Великой Отечественной войне, когда народы СССР в основной своей массе поддержали советское руководство, несмотря на попытки нацистов разыграть национальную карту.
 

В позднем СССР технологии управления национальным разнообразием вследствие утраты целеполагания и курса части элит на конвергенцию с Западом, для чего нужно было сбросить «балласт» из прибалтийских, закавказских и среднеазиатских республик, были в значительной степени утрачены. 

Из всего арсенала остались только технологии силового подавления сепаратизма внутри РФ и «якорения», т.е. удержания стран, выбравших евроатлантический геополитический лагерь, через создание и поддержку непризнанных государственных образований.

Также продолжали применяться технологии предоставления зонтика безопасности, поставок оружия по льготным ценам для тех, кто входит в союзы с Россией. Наибольшее развитие получило использование цен на энергоресурсы в качестве стимула интеграции с Россией, открытие российского рынка.

Результат противоречивый, поскольку в условиях капитализма, лоббизма и отсутствия чётких государственных гарантий вокруг этих цен и условий доступа на рынок постоянно возникают конфликты. Единые правила ценообразования, рынок нефти и газа до сих пор не сформированы, хотя именно с подобных технологий, например, начиналось функционирование ЕС.

ЕС в качестве технологий интеграции использует единый рынок, единую валюту, общие технические стандарты, формирование наднациональной бюрократии, идеологию европейских ценностей. КНР в качестве технологий интеграции пытается перенять советскую идею более справедливого глобального мироустройства (Единая судьба человечества), инвестиции в транспортно-логистические хабы, связывающие Евразию, создание точек экономического роста, завязанных на китайский капитал (Пояс и путь).
 

России и её союзникам нужно развивать собственные технологии интеграции. Имеющихся в наличии явно недостаточно.

Во-первых, определиться с правилами экономической и энергетической интеграции. Пока мы видим, что лоббизм ТЭК в России скорее тормозит интеграцию, чем развивает её, единый рынок нефти и газа с прозрачными действенными правилами нужно запускать до 2024 года. 

Во-вторых, нужно интегрировать имеющийся технологический потенциал, пока это ещё возможно. В третьих, нужна собственная политика идентичности в гуманитарной сфере.

Если этим не заниматься, то национализм везде возьмёт верх (при чём это касается всех, России в том числе, идеи про «ирреденту» и особый статус русских – об этом) и про интеграцию можно забыть. Настройка общей идентичности – тонкая работа, но пока системно она не ведётся.
 

---

---