ЕВРОПА
Сегодня
Дмитрий Котов
САНКЦИИ ПРОТИВ ПУСТОГО МЕСТА
Брюссель торопится успеть до 15 июля. Есть причина
-
Участники дискуссии:
00 -
Последняя реплика:
Прочитал статью коллеги про санкционный сериал, посмеялся — про Санта-Барбару в самую точку. На всякий случай заглянул в первоисточник, ту самую статью Euractiv, откуда взят анекдот про фон дер Ляйен образца 2050 года.
Как известно, в каждой шутке есть доля шутки. В этой она тоже есть. Просто очень маленькая. Почти незаметная. А кроме шутки в статье вполне серьёзный разбор очередной попытки принятия новых санкций, запланированной на 15-июля этого года.
Пакет, который не поспевает за собственной логикой
В прошлом месяце Еврокомиссия внесла двадцать первый пакет санкций с февраля 2022 года. Издание Euractiv (Thomas Moller-Nielsen, раздел Economy) разобрало его по составу: ещё тридцать судов теневого флота, ещё тридцать один банк, двадцать компаний из третьих стран, набор ограничений по металлам. По содержанию — почти точная копия двадцати предыдущих.
А вот дальше — деталь, ради которой я вообще сел писать. Пятнадцатого июля вступает в силу пересмотренный потолок цен на российскую нефть: с сорока четырёх долларов за баррель до отметки выше шестидесяти. Проблема в том, что нефть российской марки Urals к моменту публикации уже торговалась около пятидесяти шести. То есть новый порог окажется выше рыночной цены раньше, чем формально начнёт действовать.
Это не метафора и не преувеличение. Это техническое описание: закон, регулирующий явление, которое к дате вступления в силу перестанет существовать в описанных законом границах.
Именно поэтому в тот же двадцать первый пакет пришлось вписывать полугодовую заморозку старого потолка — заранее, на случай если новый родится уже нежизнеспособным. И именно поэтому заседание Совета по иностранным делам назначено на 13 июля, за два дня до порога: не потому, что «пора», а потому что 15-го регулировать будет физически нечего.
Логика, которая имеет право на существование
Прежде чем разбирать эту конструкцию, стоит признать: она не глупая. Задача потолка цен никогда не заключалась в том, чтобы обрушить российский экспорт нефти в ноль. Задача — держать маржу минимальной, а переговорную позицию Москвы — под постоянным давлением, пока где-то параллельно идут разговоры о мире. С этой точки зрения даже формально устаревший порог выполняет функцию: он существует, о нём отчитываются, на него ссылаются в коммюнике.
Проблема в другом. Три спорных пункта того же пакета — не детали, а симптом. Германия опасается ограничений импорта российской рыбы: своих альтернативных поставщиков под рукой нет. Франция и Италия, у которых больше всего заявок на визы от россиян, возражают против запрета на въезд российским военным — юридически неисполнимо. Болгария — открыто против включения в список патриарха Кирилла: премьер страны сравнил инициативу с «эрой крестовых походов».
Обратите внимание, о чём спорят страны ЕС. Не о том, работает ли санкционная политика в принципе. О рыбе, визах и церковном сане. Принцип обсуждению не подлежит — торгуются только по частностям.
Проверка на практике: а работает ли?
Тут я включу своего внутреннего скептика — он давно потирает руки.
Ричард Коннолли, старший научный сотрудник лондонского RUSI, напоминает вещь скучную и от того более убедительную: войны почти никогда не заканчиваются из-за экономического истощения одной из сторон самого по себе. Германия и Япония были под жёсткими санкциями в обеих мировых войнах — и воевали до военного, а не экономического поражения.
Здесь уместно вспомнить и собственную оговорку фон дер Ляйен: в 2022 году она публично называла финансовый сектор России находящимся «на аппарате искусственного дыхания». The Economist в том же году писал о рушащейся «Крепости Россия». Ни то, ни другое предсказание за четыре с половиной года не подтвердилось — и это не мой домысел, это признание самого издания в свежей публикации.
Да. Экономика России сейчас далеко не в полном порядке. Инфляция снизилась почти вдвое, до уровня чуть выше целевого показателя центробанка; реальные зарплаты выросли. Одновременно ключевая ставка держится на отметке 14,25%, инвестиции придушены, удары по нефтеперерабатывающим заводам болезненно попадают по главному источнику валютной выручки, дефицит кадров ощущается почти повсеместно.
Картина не однозначная. Она просто не та, что была обещана в 2022-м.
Кому это выгодно и сколько оно стоит
Если формальная цель — усадить Москву за стол переговоров через экономическое удушение — не достигнута за четыре с половиной года и двадцать один пакет, логично спросить: а зачем продолжать в той же логике?
Александр Коляндр — уроженец Харькова, много лет проработавший корреспондентом Wall Street Journal в Москве и вице-президентом Credit Suisse, ныне внештатный эксперт вашингтонского центра CEPA (Center for European Policy Analysis) — предлагает сценарий, прямо противоположный логике Брюсселя: не закрывать въезд россиянам, а облегчать его.
Отток капитала и отток квалифицированных кадров не идут вопреки санкциям и требуют открытых, а не закрытых дверей. Толковый выпускник физтеха, работающий на экономику Германии, а не на военный бюджет России, по мнению Коляндра, полезнее для целей самого ЕС, чем тот же выпускник, запертый дома из-за визовых ограничений, фактически вынужденный где-то работать и приносить пользу Российской экономике.
Гипотеза не бесспорная. Но то, что её пришлось формулировать через отрицание нынешнего курса, — само по себе диагноз.
Санкции в их сегодняшнем виде выгодны прежде всего одному участнику процесса: самому Брюсселю. Не как оружие против Кремля — как способ демонстрировать движуху и «приверженность», пока реальный вопрос решается совсем в другом месте — на линии фронта, а не в переговорных ЕС.
Это тоже не метафора. Это диагноз бюджетного и дипломатического цикла поставленные брюссельским изданием: пакеты должны выходить с достаточной регулярностью, только по одной причине: чтобы Совет ЕС мог, «оптимистично глядя в будущее», отчитываться перед своими избирателями, — независимо от того, изменилось ли что-то в реальности между пакетом двадцатым и двадцать первым. И сбудется ли что-то из обещанного в будущем.
Что будет к сто тридцать седьмому пакету санкций — вопрос уже не ко мне. Euractiv предложил Брюсселю вернуться к чертёжной доске и пересобрать всю конструкцию заново. Разумный совет. Хорошо бы успеть им воспользоваться до 2050 года.
Чуть не забыл. Раз уж речь зашла о 21-м пакете — не могу не вспомнить очередную инициативу упоротой главной евродипломатки, которую, надеюсь, скоро попрут с насиженного места за тупость и абсолютное непонимание реалий политических процессов и тенденций. Попрут обязательно, потому что она давно уже всех достала. И «своих», и «чужих».
Кая Каллас предложила лично запретить въезд в Евросоюз патриарху Кириллу — как «неоднократно одобрявшему» российскую спецоперацию. Идея тут же села в лужу: Болгария вступилась за единоверцев, а следом, неожиданно для самой Каллас, к вето присоединилась и Италия — Ватикан не горит желанием благословлять санкции против главы христианской конфессии, пусть и не своей.
Как известно, в каждой шутке есть доля шутки. В этой она тоже есть. Просто очень маленькая. Почти незаметная. А кроме шутки в статье вполне серьёзный разбор очередной попытки принятия новых санкций, запланированной на 15-июля этого года.
Пакет, который не поспевает за собственной логикой
В прошлом месяце Еврокомиссия внесла двадцать первый пакет санкций с февраля 2022 года. Издание Euractiv (Thomas Moller-Nielsen, раздел Economy) разобрало его по составу: ещё тридцать судов теневого флота, ещё тридцать один банк, двадцать компаний из третьих стран, набор ограничений по металлам. По содержанию — почти точная копия двадцати предыдущих.
А вот дальше — деталь, ради которой я вообще сел писать. Пятнадцатого июля вступает в силу пересмотренный потолок цен на российскую нефть: с сорока четырёх долларов за баррель до отметки выше шестидесяти. Проблема в том, что нефть российской марки Urals к моменту публикации уже торговалась около пятидесяти шести. То есть новый порог окажется выше рыночной цены раньше, чем формально начнёт действовать.
Это не метафора и не преувеличение. Это техническое описание: закон, регулирующий явление, которое к дате вступления в силу перестанет существовать в описанных законом границах.
Именно поэтому в тот же двадцать первый пакет пришлось вписывать полугодовую заморозку старого потолка — заранее, на случай если новый родится уже нежизнеспособным. И именно поэтому заседание Совета по иностранным делам назначено на 13 июля, за два дня до порога: не потому, что «пора», а потому что 15-го регулировать будет физически нечего.
Логика, которая имеет право на существование
Прежде чем разбирать эту конструкцию, стоит признать: она не глупая. Задача потолка цен никогда не заключалась в том, чтобы обрушить российский экспорт нефти в ноль. Задача — держать маржу минимальной, а переговорную позицию Москвы — под постоянным давлением, пока где-то параллельно идут разговоры о мире. С этой точки зрения даже формально устаревший порог выполняет функцию: он существует, о нём отчитываются, на него ссылаются в коммюнике.
Проблема в другом. Три спорных пункта того же пакета — не детали, а симптом. Германия опасается ограничений импорта российской рыбы: своих альтернативных поставщиков под рукой нет. Франция и Италия, у которых больше всего заявок на визы от россиян, возражают против запрета на въезд российским военным — юридически неисполнимо. Болгария — открыто против включения в список патриарха Кирилла: премьер страны сравнил инициативу с «эрой крестовых походов».
Обратите внимание, о чём спорят страны ЕС. Не о том, работает ли санкционная политика в принципе. О рыбе, визах и церковном сане. Принцип обсуждению не подлежит — торгуются только по частностям.
Проверка на практике: а работает ли?
Тут я включу своего внутреннего скептика — он давно потирает руки.
Ричард Коннолли, старший научный сотрудник лондонского RUSI, напоминает вещь скучную и от того более убедительную: войны почти никогда не заканчиваются из-за экономического истощения одной из сторон самого по себе. Германия и Япония были под жёсткими санкциями в обеих мировых войнах — и воевали до военного, а не экономического поражения.
Здесь уместно вспомнить и собственную оговорку фон дер Ляйен: в 2022 году она публично называла финансовый сектор России находящимся «на аппарате искусственного дыхания». The Economist в том же году писал о рушащейся «Крепости Россия». Ни то, ни другое предсказание за четыре с половиной года не подтвердилось — и это не мой домысел, это признание самого издания в свежей публикации.
Да. Экономика России сейчас далеко не в полном порядке. Инфляция снизилась почти вдвое, до уровня чуть выше целевого показателя центробанка; реальные зарплаты выросли. Одновременно ключевая ставка держится на отметке 14,25%, инвестиции придушены, удары по нефтеперерабатывающим заводам болезненно попадают по главному источнику валютной выручки, дефицит кадров ощущается почти повсеместно.
Картина не однозначная. Она просто не та, что была обещана в 2022-м.
Кому это выгодно и сколько оно стоит
Если формальная цель — усадить Москву за стол переговоров через экономическое удушение — не достигнута за четыре с половиной года и двадцать один пакет, логично спросить: а зачем продолжать в той же логике?
Александр Коляндр — уроженец Харькова, много лет проработавший корреспондентом Wall Street Journal в Москве и вице-президентом Credit Suisse, ныне внештатный эксперт вашингтонского центра CEPA (Center for European Policy Analysis) — предлагает сценарий, прямо противоположный логике Брюсселя: не закрывать въезд россиянам, а облегчать его.
Отток капитала и отток квалифицированных кадров не идут вопреки санкциям и требуют открытых, а не закрытых дверей. Толковый выпускник физтеха, работающий на экономику Германии, а не на военный бюджет России, по мнению Коляндра, полезнее для целей самого ЕС, чем тот же выпускник, запертый дома из-за визовых ограничений, фактически вынужденный где-то работать и приносить пользу Российской экономике.
Гипотеза не бесспорная. Но то, что её пришлось формулировать через отрицание нынешнего курса, — само по себе диагноз.
Санкции в их сегодняшнем виде выгодны прежде всего одному участнику процесса: самому Брюсселю. Не как оружие против Кремля — как способ демонстрировать движуху и «приверженность», пока реальный вопрос решается совсем в другом месте — на линии фронта, а не в переговорных ЕС.
Это тоже не метафора. Это диагноз бюджетного и дипломатического цикла поставленные брюссельским изданием: пакеты должны выходить с достаточной регулярностью, только по одной причине: чтобы Совет ЕС мог, «оптимистично глядя в будущее», отчитываться перед своими избирателями, — независимо от того, изменилось ли что-то в реальности между пакетом двадцатым и двадцать первым. И сбудется ли что-то из обещанного в будущем.
Что будет к сто тридцать седьмому пакету санкций — вопрос уже не ко мне. Euractiv предложил Брюсселю вернуться к чертёжной доске и пересобрать всю конструкцию заново. Разумный совет. Хорошо бы успеть им воспользоваться до 2050 года.
Чуть не забыл. Раз уж речь зашла о 21-м пакете — не могу не вспомнить очередную инициативу упоротой главной евродипломатки, которую, надеюсь, скоро попрут с насиженного места за тупость и абсолютное непонимание реалий политических процессов и тенденций. Попрут обязательно, потому что она давно уже всех достала. И «своих», и «чужих».
Кая Каллас предложила лично запретить въезд в Евросоюз патриарху Кириллу — как «неоднократно одобрявшему» российскую спецоперацию. Идея тут же села в лужу: Болгария вступилась за единоверцев, а следом, неожиданно для самой Каллас, к вето присоединилась и Италия — Ватикан не горит желанием благословлять санкции против главы христианской конфессии, пусть и не своей.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Рус Иван
Русский Человек. Ветеран. Участник прошлых, нынешних и будущих.
БРЮССЕЛЬСКАЯ САНТА-БАРБАРА
Один такой сериал мы как-то уже не досмотрели
Александр Гапоненко
Доктор экономических наук
Про добрых и злых волшебников
Заклинание снято
Сергей Васильев
Бизнесмен, кризисный управляющий
Землю — крестьянам, заводы — рабочим, Европу — арабам...
Алексей Антонов
ПРО ВЕНГРИЮ И РОССИЮ
По результатам выборов