Я и два моих товарища на четвереньках ползали по гладкому льду школьного катка, толстым слоем покрывавшему школьное же футбольное поле.

Весь 1-й «е» класс давно убежал на следующий урок.

Но нас троих, отважных исследователей ледовых глубин, всё никак не отпускал урок физкультуры, проведённый на свежем воздухе.

Если честно — нас не отпускал от себя вмёрзший в лёд пожелтевший газетный лист с надписью «Правда», рассказывавший о каких-то строителях и депутатах народного собрания.




 
Таинственно и притягательно смотрелись под искрящимся на весеннем солнышке льдом изображения орденов перед названием газеты и широкие улыбки тружеников села и города на развороте.

Небо было бескрайним, облака на нём — ярче и хрустальнее клоков ваты в школьном медкабинете.

Горизонт не закрывало ни одно высотное здание, и препятствием для зрительной перспективы был только наш маленький рост.

Как отважные исследователи, мы старательно вдвоём расколупывали лёд над газетой, чтобы извлечь её и узнать — что же написано на обратной стороне...

Третий член незаконного школьного формирования бегал между двумя футбольными воротами, торчащими нерушимыми утёсами над ледовой пучиной, и старательно измерял расстояние.

И первые двое, и третий были упорны в достижении намеченных целей — как и полагалось правильным школьникам, которыми мы хотели быть.

Про то, как надо быть правильными школьниками, говорилось в букваре, где на развороте стояла учительница в окружении таких же, как мы, ребят. У учительницы в руках были гвоздички.






После десятой пробежки «упорный третий» авторитетно заявил нам, что между воротами — совершенно точно «стометраф», и он готов спорить про это на школьный пирожок с повидлом.

Мы, копатели, поспешно согласились — газета всё никак не выкапывалась.

Упрямый мартовский лёд отдал свежему воздуху только участок бумаги размером с пятикопеечную монету, и мы, нетерпёжки, уже успели его надорвать.

Третий с тоской посмотрел на школьные окна и сказал, что он хочет внутрь, потому что замёрз и классная заругает — урок-то давно начался.

Впрочем, мы его не задерживали, о чём и поставили его в известность.

Третий убежал.

Второй встал и начал отряхивать промокшие на льду коленки от ледяной стружки и снега.

Копать ему уже не хотелось: лёд явно читал тот же букварь и тоже хотел быть упорным в достижении своей цели — сохранить при себе этот лист газетной бумаги во что бы то ни стало.

Неизвестно, чем бы закончилась эта ледовая эпопея, не прискачи за нами учительница и не погони задорно внутрь — греться и учиться.

На этом интересные моменты дня закончились.


Впрочем, мы вдвоём — «упорный первый и упорный второй» — впоследствии находили множество иных развлечений и проводили множество новых исследований — школьный мир был огромен.

Но всегда, всегда нам хотелось походить на тех ребят — школьников из нашего букваря, которые с такой жадностью и таким вниманием слушали свою учительницу.

Эти ребята хорошо себя вели, помогали старшим, прилежно учились.

Кроме учёбы они делали много других важных и нужных вещей — собирали макулатуру, металлолом, работали в школьном саду, убирали в классах.

Они были правильными и послушными, эти ребята.

Может быть, это и было немножко скучным. Скучнее, чем выкапывать загадочную газету из-подо льда.

Но вознаграждение им, этим школьникам, было невероятным, титаническим — к их услугам была гигантская страна, простирающаяся от левого края страницы до правого, дружащая с океанами, морями, горами и пустынями. Укрытая пушистой тайгой и тихой тундрой.





Иногда, на переменках, старательно пережёвывая очередной пирожок, наша «упорная двойка» любила сидеть, рассматривать картинки этой страны и планировать — куда мы поедем завтра, в следующем году или когда закончим школу.

На криво вырванном листке в линеечку рисовали трассы путешествий и стоянок.

Каждый старательно вырисовывал желаемый пункт назначения — океанское ли побережье или сахарные горные пики.

Мы не просто рассчитывали всё это объездить — мы владели всем этим.

От земли и до неба, от края до края.

Повсюду ждали новые знакомства и жили новые друзья. Жизнь впереди была чудесна и удивительна.

А какова она ещё могла быть у первоклассников огромной страны?


...Советскому Союзу оставалось всего два года.