ПОЧЕМУ ПОЛИТИКА САНКЦИЙ ЕВРОСОЮЗА НЕЗАКОННА? :: IMHOclub

ЕВРОСОЮЗ. ПОЛИТИКА

Сегодня

Дмитрий Кириллович Кленский

писатель, журналист, общественный деятель

ПОЧЕМУ ПОЛИТИКА САНКЦИЙ ЕВРОСОЮЗА НЕЗАКОННА?

Как Евросоюз может «обнулять» людей

Участники дискуссии:

3

3
Последняя реплика:

Только что

Сергей Леонидов, Юрий Васильевич Мартинович, Роланд Руматов

2 февраля 2026 года в Сети на очередном новом оппозиционном портале (их всё больше) — Vabadused.ee появилась статья-«бомба», подвергающая уничтожающей критике юридика применения Евросоюзом санкций.

Определённая пикантность и в том, что автор статьи — известный в прошлом и по делу о «Бронзовых ночах 2007 года» госпрокурор Трийн Бергманн (Triin Bergmann), которую прокурорское сообщество в пику судебных (всех трёх инстанций) решений о полном оправдании «бронзовой четвёрки», удостоило в 2009 году звания «Прокурор года».

Но автор, проживающая ныне за пределами Эстонии, стала смотреть на мир шире и ссылаясь на мнения авторитетных правоведов международного уровня, осмелилась выступить публично в защиту законности, как гаранта реальной демократии. Она, как и её коллеги, профессионально констатируют разрастающее беззаконие в действиях властей государств — членов Евросоюза (Эстонии есть чем «гордиться» в этой области).

Думается, они понимают причину девальвации законности. Но об этом сегодня мало кто смеет говорить вслух. Мы видим подыгрывание Брюсселя и европейских столиц Вашингтону, который откровенно превращает Евросоюз — недавно ещё экономического конкурента, в своего вассала. Это привело к тому, что страны Евросоюза охотно записываются в исполнителя воли трамповских США, которые сами испытывая угрозу своей былой гегемонии в мире, пошли ва-банк: сбросили маски и стали откровенно и силой подчинять себе остальной мир.

Воля США сводится и к завуалированному подавлению России с помощью видимости мирных переговоров между Москвой и Киевом, а на самом деле, толкающей Евросоюз на прокси-войну с Россией (как это было в Великую Отечественную войну 1941-1945 годы). Для прикрытия, в качестве пропагандистского дурмана и проводится глобальная русофобия, вбивающая в головы обывателей Евросоюза мысль о русских, как агрессивных варварах, дикарях, недочеловеках.

Всё это, включая милитаризацию, вкупе ведёт к социально-экономическому истощению Евросоюза и страхам его жителей перед мировой бойней (обывателю не важно, какая сторона её начнёт). Это не может не вызвать роптание масс и недовольство оппозиционных политических сил, противостоящие либеральному, а теперь и трамповскому глобализму тем, что отстаивают консервативные ценности и большую (а то и полную) суверенность их государств.

Противостоять этому может только полицейское государство, усиление которого неизбежно ведёт к репрессиям. Если это не остановить, то это — прямой путь к авторитаризму и тоталитаризму, основанному на расизе, антисемитизме и нынче — патологической русофобии. Короче, это угрожает постепенной, сразу и незаметной фашизацией, а то и нацификацией. И мы видим уже в Евросоюзе, в том числе, в Эстонии, завуалированные проявления человеконенавистнической идеологии в разных сферах общественной, государственной, культурной и политической жизни. Незаконность применения санкций — одна из первых ласточек.

Хотя автор статьи не затрагивает политическую сторону проблемы, статья Трийн Бергманн, как нельзя кстати, если уже не поздно, полезна для осознания обществом, всем населением, грядущих катаклизм, включая не киношный, не игровой в Сети, а реальный, кровавый Апокалипсис.

Ниже приводится текст статьи Трийн Бергманн на русском языке (машинный перевод) с небольшой редактурой и моими примечаниями. Ссылка на оригинал статьи

Антироссийскими санкциями Евросоюз может «обнулять» людей («Euroopa Liit saab sanktsioonidega inimesi tühistada»)

Европейский союз создал механизм санкций, который позволяет лишать людей практически всех гражданских прав, без того, чтобы они нарушили какой-либо закон. Это — замораживание банковских счетов, ограничения в передвижении и запрет на профессию, и всё это возможно без судебного преследования и осуждения.

15 декабря 2025 года руководитель внешней политики Европейского союза (ЕС) Кая Каллас подписала постановление Совета Европейского Союза, согласно которому в санкционный список были добавлены двенадцать «физических лиц» и два «подразделения» — таким образом, вступают в силу так называемые ограничительные меры касательно дестабилизирующей деятельности России. Цитата из этого документа: «Ограничительные меры или санкции являются важным инструментом, единой в Евросоюзе внешней политика и политики безопасности. Они позволяют Евросоюзу реагировать на общемировые проблемы и тренды, которые несовместимы с его целями и ценностями. Санкции не являются карательными (выделил жирным шрифтом), но их предназначенье — изменять цели политики или поведения, продвигать общие цели Евросоюза во внешней политике и в политике безопасности».

Один росчерк пера: и человек аннулирован

В Швейцарии после публикации этого постаноавления произошло замешательство, поскольку выяснилось, что проживающий в Брюсселе швейцарский полковник в отставке Жак Бод (Jacques Baud) также включён в санкционный список Евросоюза. Бод, ранее работавший в НАТО и ООН и автор нескольких книг, известен как аналитик геополитики, однако крайне критически настроенный по отношению к политике Евросоюза. Он раза два участвовал в передачах RT (Ранее Russia Today: российский государственный популярный международный новостной канал; С 2022 года его вещание заблокировано на территории Евросоюзаи и большинства стран Запада — Википедия), и его цитировали в некоторых пророссийски настроенных изданиях. Его не осуждают за нарушение закона. Тем не менее, его наказывают «гражданской смертью» и у него нет правовых возможностей защитить себя. Включение в список означает для Бода, что его европейские активы заморожены и ему больше не разрешается передвигаться внутри Евросоюза.

Помимо Бода под санкции угодили и граждане других государств. Например, имеющий турецкое и немецкое гражданство Хусейн Догру (Hüseyin Dogrú), в основном известный, как критик Израиля, а также, обладающая гражданством Швейцарии и Камеруна активистка, выступающая против неоколониализма Натали Ямб (Nathalie Yamb), граждане Германии — военные корреспонденты Алино Липп (Alina Lpp) и Томас Рёпер (Thomas Röper), украинская журналистка Диана Панченко, а также гражданин Франции и Российской Федерации, комментатор по проблемам геополитики Ксавье Моро (Xavier Moreu) и др.

Примечательно, что в случае с Жаком Бод и Ксавье Моро применение санкций сформулировано лаконично и слово в слово идентично:

Он распространяет пророссийскую и прокремлёвскую пропаганду и теории заговора о вторжении России на Украину, к примеру, обвиняя Киев в нападении России за то, что Киев стремится в НАТО. Следовательно, ответственность подверженных санкциям (Жак Бод, Ксавье Моро) сводится к поддержке правительства Российской Федерации или её политики, что вредит и угрожает стабильности третьего государства (Украина), а также его безопасности путём информационной манипуляции и участия во вмешательстве.

Механизм санкций — вне независимого судебного контроля

В 2021 году EEAS или Европейская служба внешних связей (ЕСВС) разработала «гениальную» идею — FIMI (Википедия: FIMI (Foreign Information Manipulation and Interference — Иностранное манипулирование информацией и вмешательство) — это термин, используемый ЕEAS (Европейской службой внешних связей) и другими международными институтами для описания преднамеренных, скоординированных усилий иностранных акторов по манипулированию информационным полем).

EEAS определяет FIMI следующим образом:

Чаще всего это образец непротивозаконного действия, которое угрожает или который обладает потенциалом негативного влияния на ценности, процедуры и политические процессы. Эта деятельность имеет маипулятивный характер и его осуществляют сознательно и координированно. Такие действия могут предпринимать государственные или внегосударственные учреждения и организации, в том числе их представители, как на своей территории, так и за её пределами.

FIMI может представлять собой написание статей, составление анализов, использование интервью, высказыванием мнений. EEAS подчёркивает, что не важна достоверность содержания, но внимания достоина информация о поддержке враждебного нарратива, подрыве доверия или противоречии политическим целям ЕС. Таким образом под санкции может попасть и правдивая, основанная на фактах позиция, если она не соответствует политическим нарративам, которые одобрены Евросоюзом.

Уже одно, сказанное выше, должно было бы поставить вопрос об обоснованности санкций. Но главная суть проблемы состоит в том, что санкции Евросоюза определяются внешнеполитическими «ограничительными мерами» и такое юридическое определение позволяет обойти основы правовой системы: презумпцию невиновности, право на допрос и независимый судебный контроль. Другими словами, Евросоюз сумел создать систему, согласно которой во имя своей внешней политики исполнительная власть, действующая в рамках, исходяших из Лиссабонского соглашения, и на основе своих законов может признать поведение лиц, в том числе своих граждан, «нежелательным» и вследствие этого определть им без судебного процесса самые жестокие меры наказания. И, поскольку государства-члены Евросоюза согласно договорным обязательствам обязаны применять санкции Евросоюза, у жертв нет возможности обратиться в местные суды, в результате чего сложно обратиться и в Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ), так как для этого надо доказать использование всех правовых средств в своей стране проживания.

Жертвам санкций оставлена возможность обратиться в Европейский Суд (ECJ или в переводе — Суд Европейского Союза). Но он контролирует лишь формальные требования к предоставляемой жалобе на применение санкций. ECJ не проверяет пропорциональность режима установленных санкций или нарушаются ли основные права личностей, оказавшихся под санкциями? ECJ осуществляет проверку лишь того, насколько фактически верны обоснования решения о санкциях. Это значит, что только в том случае, если жертвы смогут доказать, что замечания в базе данных санкций фактически неверны, сможет дать распоряжение Совету Евросоюза об устранении их из списка.

Даже, если Европейский Суд (ECJ — прим.) найдёт, что Совет использовал фактически ложное утверждение, Совет может в любое время видоизменить своё обоснование и снова включить человека в список, после чего подвергнутые санкциям могут снова обратиться в этот же суд. Такое случилось, например, с российскими олигархами Петром Авеном и Михаилом Фридманом, которые победили в 2024 году судебное дело против Совета Евросоюза, но по сей день остаются в санкционном списке с изменённым обоснованием.

Таким образом Совет Евосоюза по существу имеет абсолютную и бесконечную власть на санкционирование кого и как угодно. Кроме того обоснование применения санкций обычно столь многословно и на разный лад интерпретированы, что в суде мало шансов их оспаривать.

Полностью непрозрачная процедура

Член Европарламента Михаэль фон дер Шуленбург (Michael von der Schulenburg) опубликовал уже в октябре 2025 года всеобъемлющее юридическое заключение, написанное по его просьбе двумя правоведами — профессорами Нинон Кольнерич (Ninon Colnerich) и Алиной Мирон (Alina Miron). Они проанализировали режим санкций.

Основа процедур применения санкций кажется совершенно непрозрачной. Невозможно выяснить, что стоит за каждым решением, кто его принимает и почему и по каким критериям отбираются конкретные люди? Протокол принятия решения засекречен и публикуется только краткое описание самого решения. Фон дер Шуленбург считает, что самое большое беспокойство вызывает то, что почти никого не волнует сложившаяся ситуация:

Мейнстримные медиа не обращают на это почти никакого внимания. В Европейском парламенте меня поддерживают не более десяти его депутатов. Евросоюз самоуничтожает себя, как правовое государство, и никого это не волнует.

Описанное в этом анализе подтверждает и правовед, доктор Александра Хофер (Alexandra Hofer) из Утрехтского университета.

Те, на кого оказывается давление, не получают никакой информации. Ни обвинений, ни фактов, ничего. Это не юридическая мера, а административная, — говорит Хофер.

По её словам, корни режима санкций произрастают из антитеррористического законодательства, принятого после терактов 11 сентября (Википедия: серия скоординированных терактов-самоубийств, совершённых в США террористами «Аль-Каиды» в 2001 году). В соответствии с Лиссабонским договором (2007 год) Совет Европы (Википедия: Совет Европы — международная организация по правам человека (47 стран), не путать с Советом Европейского союза (27 стран), законодательным органом Евросоюза) присвоил себе право на превентивные действия против угрозы террористических атак и, таким образом, они могут принимать меры против зарубежных террористов, не прибегая к юридическому делопроизводству. «Но, — говорит Хофер, — теперь этот инструмент (против террористов — прим. публикатора) используется против собственных граждан, критикующих политику ЕС».

Паскаль Лоттаз (Pascal Lottaz) — адъюнкт-профессор Института передовых исследований Токийского университета Васэда (Waseda Institute for Advanced Study) подчёркивает, что жертвами санкций может стать кто угодно.

Это может случиться с каждым из нас. Единственное, что достаточнло для Совета Европы, так это обвинить кого-либо в манипулировании зарубежной информацией и вмешательстве во внутренние дела своей страны. Достаточно любого фрагмента текста, в котором в прямом смысле этого слова, можно усмотреть спорное. Достаточно одного абзаца, в котором в прямом смысле этого слова можно всё поставить с ног на голову (разумеется, не в пользу автора статьи, а чиновников Совета Европы — прим.). Мы находимся в зависимости от произвола анонимных чиновников.

Он опасается, что уже введённые санкции — это только начало: «Теперь у них есть этот инструмент. Очень полезный для них. Ты можешь использовать его против всех и против всего».

Представитель МИД Германии Мартин Гизе (Martin Giese), отвечая на вопрос журналиста о легитимности санкций, сказал:

(...) люди, которые занимаются подобными вещами, могут быть наказаны, если есть законное основание и, если Совет Европейского Союза (возможна описка и имеется в виду Совет Европы, а не Совет Евросоюза — прим. публикатора) принял соответствующее решение. Это случилось в этот понедельник, это произойдёт и впредь, это случалось и в прошлом, и каждый, кто занят в этой сфере, должен учитывать, что это может произойти и с ним самим. (...).

Совершенно очевидно, что применение санкций нарушает упомянутые в Европейской Конвенции по правам человека и основных свобод ЕКЧП (ECHR) и в Международном пакте гражданских и политических прав МПГПП (ICCPR) свободу слова, свободу передвижения, неприкосновенность частной жизни, право собствености, запрет дискриминации, право на эффективную защиту и т.д. (Википедия: ECHR (European Convention on Human Rights) — это ключевой международный договор Совета Европы, гарантирующий базовые права и создавший Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) для рассмотрения жалоб на государства-участников после исчерпания национальных средств защиты; ICCPR (International Covenant on Civil and Political Rights), это — Международный пакт о гражданских и политических правах, ключевой договор ООН, обязательный для ратифицировавших его государств и входит в Международный билль о правах человека).

Но, по иронии судьбы европейскую конвенцию ЕКЧП (ECHR) Евросоюз по сей день не ратифицировал (это осуществлено государствами — членами Евросоюза), не подписан им и международный пакт ICCPR.

Существует Хартия Европейского союза об Основных правах, которая повторяет основные положения ЕКПЧ о таких правах и которая должна гарантировать соблюдение основных прав граждан Евросоюза, но которые игнорируются в процессе применения санкций. Это — права на частную и семейную жизнь, свободу слова и информации, свободу выбора рода занятий и право быть трудозанятым, свободу предпринимательства, право на собственность, запрет дискриминации, право на надлежащее управление, право на эффективные формы правовой защиты и на справедливое судебное разбирательство.

Противоречия встречаются также в других законодательных актах, например, касательно расплывчатости определения понятия «нарушение» в Статье 296 Договора о функционировании Европейского союза или ДФЕС (TFEU), согласно которому правовые акты Евросоюза должны быть ясными и точными, чтобы каждый персонально и предприятия могли понимать и защищать свои права (Википедия: TFEU или Treaty on the Functioning of the European Union, это — один из двух основных учредительных договоров, составляющих правовую основу современного Европейского союза (второй — Договор о Европейском союзе TEU)).

Бывший адвокат Франк Штадерманн (Frank Stadermann), который предлагал во время коронавирусного кризиса многим критически настроенным врачам правовую помощь и издал недавно книгу «Коронаинквизиция», говорит:

Глубоко неприемлемо, что кого-то можно наказывать по внегосударственным законам и без доступа к государственному (уголовному) суду, который только и может принять решение о наказании. Каждый имееет право на то, чтобы его жалобу на нарушение Евросоюзом его основных прав рассмотрел независимый суд. Это — не столько вопрос толкования законов, сколько элементарное уважение основ, на которых зиждется законодательство, как таковое, или должно на них опираться.

Значение принципов правового государства в условиях кризиса

Правовое государство означает, что государственная власть связана с законом, власть осуществляется на основе законов и основные права личности защищены. Вопрос о действенности принципов правового гоударства в условиях кризиса является одним из краеугольных камней демократического общества, поскольку именно кризисная ситуация подталкивает к принятию быстрых решений, концентрировать власть и ограничивать права людей.

Европейский союз переживал кризисы и, вероятно, будет двигаться и впредь от одного кризиса к другому (корона, война на Украине, климат, энергия, экономика и т.д.) и в ходе этого процесса Европейская Комиссия (Википедия: или Еврокомиссия, ЕК — высший орган исполнительной власти Европейского союза , работает подобно кабинету министров) и Совет Евросоюза значительно и незаметно расширили свою власть. Однако кризисы, будь-то в сфере безопасности, здравоохранения, экономики или т.н. информационные кризисы, не должны обнулять правовое государство. Наоборот, в условиях кризиса принципы правового государства становятся особенно важными, поскольку чрезвычайные ситуации способствуют риску злоупотребления власти.

Каждое ограничение основных прав должно основываться на ясной правовой основе, если государство или Европейский Союз используют специальные полномочия. Их содержание, объём и продолжительность должны быть точно определены. Также нельзя применять меры, которые завышены или в которых нет нужды. Кризис не оправдывает спонтанного, самого радикального вмешательства. Важно также сохранение разделения властей и сохранение надзора: контроль, осушествляемый парламентом, независимый суд и свободные СМИ, которые являются источниками демократической легитимности. Чрезвычайные меры должны быть ограничены по времени и подвергаться регулярному анализиу, потому что, если кризисные меры становятся постоянными, стирается граница между нормальным и чрезвычайным, возникает угроза того, что исключительность становится нормой. В конце концов решающее значение имеют прозрачность и ответственность. Граждане должны иметь возможность понимать, почему реализуются те или иные меры и, как их оспаривать.

Подводя итог, можно сказать, что «кризисы» высветили и тему нормализации чрезвычайного мышления. Если язык и логику кризиса используют постоянно, увеличивается опасность того, что стандартные защитные механизмы правового государства, такие как презумпция невиновности, индивидуальная ответственность и судебный контроль, отступают перед коллективным оценочным мнением и вмешательством с целью предупреждения чрезвычайщины. Причём это особенно опасно, когда вместо конкретного расследования преступления, проводится расследование, основанное на мутных понятиях, таких, как «противоречие между целями и ценностями», «границы влияния» или «потенциальная опасность». Подавление диссидентства ведёт шаг за шагом к тоталитаризм, при котором власть контролирует нарративы, запрещает основанную на фактах критику и диктаторски определяет, какие идеи дозволены.

Практика применения Европейским Союзом санкций показывает, сколь скоро такое контролирование нарративов может стать опасным, создавая прецеденты ограничения свободы мышления и демократии.

Примечание:

1. Каллас подписала постановление (CFSP) 2025/2572, основанное на постановлении (CFSP) 2024/2042, согласно которому 08.10.2024 года было изменено постановление (CFSP) 2024/2643, рассматривающее ограничительные меры в связи с дестабилизирующей деятельностью России.

Послесловие:

Для наглядности правоты Трийн Бергманн и евросоюзовского лицемерия ниже приводится определение понятия «Международные санкции (ограничительные меры)» в редакции Министерства внутренних дел ЭР:

Международная санкция — это внешнеполитическая мера, направленная на поддержку сохранения или восстановления мира, международной безопасности, демократии и верховенства права, уважения прав человека и международного права, а также на достижение других целей Устава Организации Объединенных Наций или общей внешней политики и политики безопасности Европейского Союза.