ГОССУД ЭСТОНИИ ОТКРЫЛ МЯГКИЙ ТОТАЛИТАРИЗМ. ЧАСТЬ 2 :: IMHOclub

ЭСТОНИЯ. ТОТАЛИТАРИЗМ

Сегодня

Дмитрий Кириллович Кленский

писатель, журналист, общественный деятель

ГОССУД ЭСТОНИИ ОТКРЫЛ МЯГКИЙ ТОТАЛИТАРИЗМ. ЧАСТЬ 2

Юридический казус или политический прецедент

Участники дискуссии:

0

0
Последняя реплика:

Продолжение публикации с портала Objektiiv обсуждения темы о том, что Постановлением Государственного суда ЭР поправки к Закону о церквях и приходах признаны соответствующими Конституции ЭР, увы, это — ещё один вклад в построение домотканного тоталитаризма в Эстонии. Эту тему 8 июня 2026 года известные в Эстонии лидеры консервативного общественного мнения Маркус Ярви и Варро Вооглайд критически обсудили в студии портала «Objektiiv».

Часть 1

Юриспруденция и безопасность государства (Закон относится к одинаковым случаям одинаково)

Варро Вооглайд: Пункт 11 (Речь об Особом мнении части судей Госсуда— прим.), тоже очень показателен. Посмотрите на конец, последние два предложения: «Закон имеет универсальное применение, и его сила выходит за рамки отдельного случая. К сожалению, распространение вооружённых конфликтов и насилия в мире столь велико, что такая неопределённая формулировка позволяет толковать положение (иначе говоря, предписание нормативного законодательного акта — прим.) непропорционально широко».

Я сразу задался вопросом: интересно, есть ли здесь указание и на то, к примеру, что вооружённые атаки США и Израиля против Ирана имеют отношение и к еврейской общине или к синагоге, если, например, имеют контакты с каким-нибудь вероисповедальным центром в Израиле, который поддерживает войну Израиля в Иране или Ливане? Ну, как быть в этом случае, который близок к ситуации на Украине? Или различные самостоятельные приходы, которые в Эстонии возможно имеют связи с находящимися в Соединённых Штатах, так сказать, с последователями христианского сионизма, материнскими церквями, либо экономически, конституционно или иным способом, которые поддерживают агрессивные войны, то возникает всё тот же вопрос. Или так и есть, что нельзя поддерживать связи с религиозными центрами, которые одобряют в той или иной форме войну против Украины, а с другими центрами — никак.

Маркус Ярви: Я думаю, мы можем сразу же поднять этот вопрос и рассмотреть различные заявления, практику, а также то, как действия Израиля в Палестине оценивались, помимо прочего, правительствами ряда стран, по поводу того, что Нетаньяху был объявлен в розыск за геноцид? И сказать, а если мы сейчас на самом деле оцениваем от имени Эстонской Республики, например, действия Нетаньяху как геноцид, действия израильского режима как геноцид и, включая свободное от критики наше отношение, включая и христианских сионистов к государству Израиль и этому геноциду, одновременно оправдывая его и эту ситуацию (геноцид — прим.), в том числе и целым рядом эстонских политиков.

Итак, есественно, политические партии, конечно, пока не являются религиозными организациями, но в случае различных христианских приходов и религиозных организаций подобные вопросы теперь можно поднимать. И я бы сказал, что и должно поднимать в ситуации, когда мы приняли такой закон. Так что, если вы до сих пор ничего не говорили против этого закона, то теперь мы вправе обращать внимание на то, как вы свободно оцениваете Израиль и прославляете его, хотя Израиль, по сути, ведет захватническую войну и осуществляет геноцид в Палестине и Ливане. Ну что, будем, господа обсуждать это или как?

Варро Вооглайд: Эти вопросы возникают неразрывно друг от друга потому, что закон всё-таки рассматривать схожие случаи одинаково, а не так, что он применялся только к определённым случаям и закрывал глаза на другие.

Конституция не ограничивает свободу вероисповедания по соображениям национальной безопасности

Варро Вооглайд: Но что я могу ещё сказать об этом решении (Госсуда ЭР — прим.)… Я также читал резолютивную часть этого решения и Особое мнение о нём и на самом деле тут всё-таки требуется и какой-то систематический анализ… Но сначала меня немного позабавила поверхностность анализа Госсуда, того, о чём я говорил ранее (См. предыдущую, часть I этой публикации — прим.), а именно, о толковании совместимости…

Но если мы посмотрим на весь этот анализ нарушения конституционного права… Это пункт 84… прежде всего, о легитимности целеполагания и во-вторых, пропорциональности, которая в пункте 89, в свою очередь, рассматривается, как три составляющие — совместимость, необходимость и умеренность, то есть, подходит ли вообще эта мера (ограничения — прим.) для достижения цели, необходима ли она? Или можно достичь той же цели с помощью мер, которые менее нарушают конституционные права (чем выбранные законодателем и Госсудом — прим.)? Наконец, третий аспект — умеренность, где необходимо оценить баланс между мерами по реализации, с одной стороны, и с другой — основными правами, которые отстаивают и защищают.

Но на каждом уровне анализ просто до смешного поверхностен. Подумайте, так это и есть весь ваш анализ, который вы проводили в течение 8 месяцев? Если мы возьмём, например, ту же легитимность цели, то реальность такова, что свободу вероисповедания на самом деле согласно Конституции нельзя ограничивать из соображений государственной безопасности.

Если мы рассмотрим гарантии свободы вероисповедания, предусмотренные Конституцией, то в ней чётко определено на каких основаниях она может быть ограничена, причём нет никаких ссылок на государственную безопасность. Там что-то напридумано: внутренняя свобода вероисповедания и внешняя свобода вероисповедания, но нет никакой между ними логической взаимосвязи…

Маркус Ярви: … (Цитирует стр. 86 решения Госсуда — прим.): «Ограничения не могут быть наложены на подпадающие под свободу вероисповедания внутренние убеждения (forum internum), которые … Активное выражение или провозглашение свободы вероисповедания (forum externum) можно ограничивать на ясных и ограниченных основаниях». Так что в определённых случаях их как бы и можно вводить… (Эта же цитата пункта 86 имеет прямое продолжение: «Статья 40(3) Конституции Эстонии допускает ограничения на совершение религиозных служб и обрядов в целях обеспечения общественного порядка, здоровья и нравственности. Согласно статье 9(2) ЕСПЧ, свобода провозглашать свою религию может быть ограничена, если это… необходимо в интересах общественной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других людей» — прим.).

Угрожающие безопасности действия давно наказуемы

Варро Вооглайд: Я не помню, чтобы в самой Конституции содержалось что-либо подобное (ограничение, связанное с безопасностью — прим.). Если не придумать какую-то хитрую интерпретацию. Факт в том, что на самом деле соображения национальной безопасности, как основание для ограничений свободы совести (вероисповедания — прим.), в Конституции не прописаны. Это прописано в Пенитенциарном кодексе.

И это не случайно, потому что свободу вероисповедания нельзя ограничивать. Я, конечно, считаю, что это можно делать, если та или иная деятельность угрожает государственной безопасности. В Уголовном кодексе также написано, что своими действиями нельзя фактически подвергать опасности госбезопасность. Но то, каковы ваши канонические связи, это исключительно вопрос свободы вероисповедания, и вы не можете вмешиваться в это, даже обосновывая это обеспечением государственной безопасности…

Маркус Ярви: И если мы обратимся к заявлению Алара Кариса (Президент ЭР — прим.), которое он представил Госсуду по этому поводу, то там также очень хорошо написано, что действующие эстонские законы уже предоставляют все возможности для пресечения любой угрозы против конституционного порядка или государственной безопасности. Именно в случае таких реальных действий, если будет зафиксирована какая-либо деятельность по оказанию влияния, любая попытка подорвать конституционный порядок Эстонии, люди могут быть привлечены к ответственности в рамках уже сегодня существующего закона.

Но, если подытожить сказанное, в свете того, нужен ли вообще такой закон и что мы прибегаем такие юридические трюки, то это означает, что на самом есть желание предотвратить реальную угрозу конституционному порядку и безопасности, однако которой не существует, которая выдумана, но также есть стремление самым жестоким образом вмешаться в свободу совести (вероисповедания — прим.) касательно Эстонской Православной Христианской церкви (ЭПХЦ) и разорвать её каноническую связь.

Варро Вооглайд: Я бы поправил тебя, они не хотят делать это самым жестоким способом, потому что иначе они просто введут каких-нибудь военных и решат проблему силой. Но всё это ещё хуже потому, что они действительно хотят добиться своего, но сохранив иллюзию, что всё было исполнено в рамках закона. Так ведь? Иначе всем станет ясно, что у нас диктатура, и нет смысла говорить о правовом государстве. Этого они не хотят. Они хотят сделать это, так сказать, «чисто», когда у всех сложится «правильное» впечатление, мол, видите: всё соответствует Конституции, оценку всему дали Госсуд и Президент ЭР, проблема рассматривалась не один раз, так что сработано чисто и всё в ажуре...

Маркус Ярви:…И я думаю, что все лидеры религиозных объединений, все приходы, а также все члены и руководство Эстонской Православной Христианской Церкви также придерживаются мнения, что если где-то будет выявлена реальная деятельность, направленная на подрыв конституционного порядка Эстонской Республики, то вмешательство государственных органов будет вполне оправданным. Потому что это одна из главных задач власти.

Так что, если где-то есть какая-то «ячейка», у которой есть взрывчатка в подвале и уже организует здесь какой-то военный переворот под предлогом религиозного конфликта, то, прежде всего, всяко возможно вмешаться в рамках действующего закона, привлечь этих людей к ответственности, и я думаю, что все религиозные руководители на самом деле придерживаются того мнения, что именно так и следует поступить. Я даже думаю, что они неоднократно подтверждали это в ходе обсуждений проблемы: если существует реальная угроза, то вмешательство Эстонской Республики вполне разумно и целесообразно.

Юриспруденция и реальная угроза безопасности

Считать Эстонскую Православную Христианскую Церковь угрозой, это — вульгарная провокация!

Варро Вооглайд: Да, да… Ну, дайте-ка подумать — это неопределённое слово все ещё «в игре» — я говорил о требовании к совместимости (sobilikkus), о чём писал Президенту, и что также отмечено в Особом мнении. Но если разобрать решение Госсуда, его Пленарного заседания, то эта совместимость рассматривается в пунктах 90, 91 и 92. Взять, например, первое, оно — итоговое, предложение пункта 92: «Пленарное заседание Госсуда считает, что запрет на административную или организационную связь с лицом, представляющим угрозу безопасности Эстонского государства, его конституционному строю или общественному порядку, снижает вероятность того, что угроза реализуется в Эстонии». «Снижает вероятность», и этим, по их мнению, решён вопрос о том, что мера (ограничение, принуждение — прим.) совместима (с Конституцией — прим.).

Но я тут же задался вопросом: а в какой степени это снижает вероятность реализации угрозы? Если даже 0,01%, то это тоже обеспечивает совместимость, а поэтому суд не может сказать определённо, что если в уставе (церковном — прим.) даже не прописаны канонические связи, то это также в некоторой степени «снижает вероятность того, что угроза реализуется в Эстонии»…

Маркус Ярви: Но подытожив, я бы сказал, что если мы сейчас посмотрим на это, поместив происходящее в контекст нынешней политики Эстонского государства, которая в первую очередь направлена в сторону России, то это сейчас шаг к тому, что, если российский режим захотел бы организовать у нас какой-нибудь Endlösung (окончательное решение — прим.), то это — замечательная маленькая зелёная галочка в длинном списке намерений (антиэстонских — прим.) ФСБ России... Так чего мы добились?

Варро Вооглайд: … если русских «православных» запугивают…

Маркус Ярви: … да, если бы была следующая фаза, когда полиция, спецназ и подразделения быстрого реагирования с собаками, «упаковала» бы этих монахинь (в Пюхтицком монастыре — прим.), и заявили бы, что теперь мы вас так или иначе силой запретим, то это был бы еще один пункт в названном мною списке, рядом с такими, как строительство завода по производству дронов в Выруском уезде или запуск дронов оттуда прямо в Усть-Лугу... А если мы ещё и разместим у себя полный комплект ядерного оружия, то, возможно, мы все можем быть уверенными, что сами гарантируем уничтожение Эстонии в ходе российских военных действий. Но данный случай — это лишь один пункт в этом списке, но всё-равно, это столь бездумное провоцирование в действиях Э/стонского государства, что и у меня нет слов, чтобы это описать.

Варро Вооглайд: Согласен с тобой, это — провокация. У нас на самом деле нет проблемы, которую нужно решать. Однако мы сами создаём проблему, которую нам же придётся впоследствии решать. И это — довольно серьёзная проблема, если мы оценим, к чнему она приведёт. Да, Президент ЭР провозгласил обновлённый закон и он вступил в силу…

Но что теперь будет? Министерство внутренних дел ЭР может снова направить послание ЭПХЦ и Пюхтицкому монастырю, призывающее их разорвать в течение шести месяцев канонические связи, иначе министр дел будет обязан обратиться в суд с иском о принудиьтельном прекращении церковной деятельности.

Если он так и поступит, то судебное разбирательство начнётся в уездном суде. Если тот решит, что принуждение должно быть исполнено, то это будет оспорено и дело перейдет в Окружной суд. Если и он согласится, то это будет снова оспорено, и дело опять дойдёт до Госсуда. А затем он, имея в виду конкретное применение закона, может по новой дать оценку конституционности поправок в этот закон и заявить, что всё соответствует Конституции. Ну, а потом дело дойдёт до исполнения решения суда — принудительного прекращения, коль ЭПХЦ и Пюхтицкой монастырь останутся при своём мнении (мол, реального сотрудничества и канонического подчинения нет, что они не сделали ничего плохого, никому не представляют опасность, что у нас (в Эстонии — прим.) есть свобода вероисповедания, мы сами определяем свои канонические связи, вот тогда властные структуры применят силу и мы окончательно окажемся перед катастрофой. И тогда возникает вопрос, чьи интересы всё это обслуживает, если мы довели дело до таких последствий?

Но, кстати, есть ещё одна интересная деталь в этом потенциальном процессе. Она сводится к тому, что после всего этого упомянутого мною «наказания шпицрутенами» (телесное наказание — прим.), если, например, ЭПХЦ или Пюхтицкий монастырь исчерпали все свои внутренние правовые средства защиты, то они смогут обратиться в Европейский суд по правам человека. И, кстати, совсем не исключено, что дело дойдёт именно до этого. И если это произойдёт, то я бы внёс свою лепту в то, что есть довольно высокая вероятность того, что это решение о принудительном прекращении Церкви признают противоречащим Европейской конвенции по правам человека, и, следовательно, и весь Закон о церквях и приходах также будет признан противоречащим этой конвенции.

Всё может закончиться и так… Это может занять годы. Так что, возможно, сегодня нет смысла чрезмерно волноваться. Посмотрим, как будет развиваться эта сага. Является ли это, в некотором смысле, промежуточным финишем, а не завершением дела.

Гонение на Церковь — признак «милитаристской демократии», диктатуры

Варро Вооглайд: Но грустно смотреть, во что как на каждом шагу превращается Эстонская Республика. Это не правовое государство, и это не государство, уважающее идеал свободного общества. Очевидно.

И, конечно, очень легко сказать, что, видите ли, Вооглайд и Ярви снова оправдывают какую-то пророссийскую группировку и так далее, но комментировать этот вопрос таким образом до смешного глупо, и я также считаю это ложным, точнее, либо тупостью, либо ложью.

Потому что в основе всего этого вопроса, в его ядре, по-прежнему лежат принципы верховенства права. Именно поэтому Президент ЭР обратился в Госсуд. Именно поэтому шесть судей Госсуда, включая его председателя, заявили, что поправки к закону противоречат Конституции ЭР. В конечном итоге вопрос, причём, ультимативный, заключается в том, каким государством станет Эстонская Республика? Не в том смысле, кто здесь пророссийский, а кто нет. А в том, что такие же меры воздействия и принуждения, вроде выкручивания рук, могут применяться в отношении любой другой организации в Эстонии. Вот почему моя позиция останется неизменной.

И, как ты уже говорил, если такое делается с религиозным объединением, имеющем наибольшее число жителей, признающих его своей, а также с крупнейшим монастырём, то было бы очень наивно думать, что то же самое нельзя сделать, например, с SAPTK (Фонд защиты семьи и традиций, консервативный фонд и аналитический центр, основанный в Таллине в 2011 году, возглавляемый Варро Вооглайдом и Маркусом Ярви — прим.) или порталом Objektiiv. Более того, с нами поступить также гораздо проще. Свободу деятельности общественных организаций гораздо легче ограничить, чем свободу вероисповедания: если вы против, тогда Полиция безопасности тут оценивает вас, как угрозу безопасности Эстонской Республики, конституционному строю и вас арестуют за милую душу.

Маркус Ярви: Но почему нет? Потому что здесь, как и на портале Objektiiv, постоянно появляются статьи и программы, которые, кому-то кажется, оправдывают нарративы врага Эстонии…

Варро Вооглайд: …враждебный Эстонии нарратив…

Маркус Ярви: … оказывающей на нас влияние (пророссийское — прим.) деятельность Эстонской Православной Христианской Церкви. КаПо (Полиция безопасности ЭР — прим.) ведь заявила, что её деятельность, оказывала влияние, в результате чего «массировали» общественность (то есть, распространялось промосковские идеи и установки — прим.). Об этом широко оповещалась общественность. Или про нас: смотрите, это — люди, которые единятся и оправдывают эту деятельность, оказывающую влияние. Здесь уже не смешно, ибо легко можно представить так: «Слушайте, скоро кто-нибудь постучит в дверь».

Варро Вооглайд: В настоящее время в Рийгикогу рассматривается законопроект о кризисной ситуации…

Маркус Ярви: …Мы уже комментировали это в том же духе у нас на портале с Вейко (Вейко Вихури — священнослужитель Эстонской Евангелическо-Лютеранской Церкви (EELK), главный редактор онлайн-издания Meie Kirik и бывший главный редактор портала Objektiiv — Википедия).

Варро Вооглайд: В этом (проекте Закона о кризисной ситуации — прим.) говорится, что в случае чрезвычайной ситуации, если издание, ждругое СМИ, оценивается, как угроза безопасности Эстонии, его можно закрыть решением Полиции безопасности.

Маркус Ярви: В чрезвычайной ситуации, как это было во время пандемии коронавируса, мы не сможем выполнять свою работу, так как Полиция безопасности в принципе преспокойно оценит её, как угрозу внутреннему порядку и просто закрыла бы нас. Причём, в качестве специального подразделения упоминался также Департамент технического контроля (Департамент защиты потребителей и технческого надзора — прим.). Ещё там…

Варро Вооглайд: …Силы обороны, Департамент Полиции безопасности, Департамент полиции и погранохраны и да, Департамент защиты потребителей и технического надзора. В этом смысле надо понимать, что всё это прокладывает путь к известным более широким последствиям… Я ещё раз повторю, что чрезвычайно разочарован решением Госсуда, хотя у меня заранее не было никаких иллюзий. Я ожидал, что это решение будет таким, каким оно оказалось…

Маркус Ярви: …Я был бы очень удивлён…

Варро Вооглайд: …но всё же этим людям нужно сказать: мы действительно обманулись в вас. Вы боитесь отстаивать идеалы, лежащие в основе свободного общества, зато приспособляясь с к позиции власти, прикрываетесь точно так же, как правительственная коалиция в парламенте, доводом-щитом: «Важные дела с точки зрения безопасности Эстонии». Если бы вашей задачей была защита основ свободного общества, каковые записаны в Конституции, а не обеспечивать «крышу» для реализации определённой политической программы. Но, как видно, вы не способны на это.

Маркус Ярви: Да, у нас по примеру Евросоюза переходят к милитаристской демократии, которая по своей сути является диктатурой, и это (вопрос о поправках к Закону о церквях и приходах — прим.) — один из таких шагов.

Варро Вооглайд: Это шаг вперёд в том направлении.