ЭСТОНИЯ
Сегодня
Александр Седов
Независимый журналист
ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ КРИЗИС В ЭСТОНИИ
Оппозиция требует ответов, но боится задать единственный вопрос
-
Участники дискуссии:
512 -
Последняя реплика:
Только что
Леонид Радченко,
Юрий Васильевич Мартинович,
Ярослав Александрович Русаков,
Юрий Томашов,
Роланд Руматов
На прошлой неделе у здания правительства Эстонии состоялся пикет, организованный Центристской партией. Поводом стали счета за электричество, но по сути выступления лидеров оппозиции зафиксировали то, что власти упорно отрицают: в стране не временные трудности, а полноценный энергетический кризис.
Михаил Кылварт, Анастасия Коваленко-Кылварт, Лаури Лаатс, Вадим Белобровцев и другие говорили о вещах, с которыми трудно спорить. Кылварт прямо сказал, что годами не занимались сланцем, а теперь разумнее вкладывать в собственные энергоносители, чем создавать электростанции под импорт, цена на который неизвестна и зависит от непредсказуемой геополитики. Лаатс напомнил, что у Эстонии столетний опыт работы со сланцем, есть профессионалы и среда. Что вся Европа нуждается в пересмотре энергетической политики, иначе экономика не встанет с колен.
Всё это — правда. Но правда эта неполная.
Напомню: БРЭЛЛ — это энергетическое кольцо, связывавшее энергосистемы Белоруссии, России, Эстонии, Латвии и Литвы. Созданное ещё в советское время, оно десятилетиями обеспечивало синхронную и стабильную работу сетей. Эстония получала доступ к единой системе с предсказуемыми ценами и мгновенным резервированием мощностей. Решение о выходе из БРЭЛЛ и принудительном переходе на европейскую сеть ENTSO-E было политическим. Технически оно означало разрыв с отлаженной инфраструктурой и переход на дорогой, завязанный на биржевые спекуляции импорт. Именно этот разрыв, а не абстрактная «зелёная политика» ЕС, стал фундаментом нынешнего кризиса.
Ни один из выступавших на пикете не произнёс слова «БРЭЛЛ». Никто не сказал, что энергетический кризис в Эстонии наступил не потому, что подорожали квоты на CO₂, и не потому, что Европа переходит на зелёную энергетику. Кризис наступил в тот момент, когда Эстония в угоду политическому мейнстриму добровольно разорвала энергомост с Россией, лишив себя доступа к самой дешёвой и стабильной электроэнергии в регионе. Отключение от БРЭЛЛ не решило проблему «зависимости», а создало новую — жёсткую привязку к европейскому спотовому рынку, где цена определяется не себестоимостью, а биржевыми спекуляциями и дефицитом.
Оппозиция сегодня готова критиковать правительство за отсутствие инвесторов и загубленную сланцевую промышленность. Она готова требовать переговоров с Брюсселем по квотам. Но никто не требует переговоров с теми, от кого Эстония пять лет назад в спешке отключилась. Никто не предлагает вернуться к работавшей десятилетиями схеме. Никто не произносит слово «Россия» в контексте энергетики — даже когда говорит о необходимости «контролировать энергетику самим».
Парадокс пикета 10 февраля 2026 года в том, что оппозиция в точности повторила риторику правительства. Она говорит о последствиях, но отказывается называть первопричину. Разница лишь в том, что власть не признаёт сам кризис, а оппозиция признаёт, но объясняет его чем угодно — недальновидностью министров, политикой ЕС, отсутствием инвестиций, — только не тем решением, которое Эстония приняла в угоду геополитическому курсу и которое оказалось фатальным для её энергетической безопасности.
Боязнь вслух произнести, что отключение от БРЭЛЛ было ошибкой, объединяет сегодня и правительство, и тех, кто пришёл протестовать против его политики. Это молчание — не случайность. Это главное табу эстонской политики, нарушить которое сегодня не решается никто.
Михаил Кылварт, Анастасия Коваленко-Кылварт, Лаури Лаатс, Вадим Белобровцев и другие говорили о вещах, с которыми трудно спорить. Кылварт прямо сказал, что годами не занимались сланцем, а теперь разумнее вкладывать в собственные энергоносители, чем создавать электростанции под импорт, цена на который неизвестна и зависит от непредсказуемой геополитики. Лаатс напомнил, что у Эстонии столетний опыт работы со сланцем, есть профессионалы и среда. Что вся Европа нуждается в пересмотре энергетической политики, иначе экономика не встанет с колен.
Всё это — правда. Но правда эта неполная.
Напомню: БРЭЛЛ — это энергетическое кольцо, связывавшее энергосистемы Белоруссии, России, Эстонии, Латвии и Литвы. Созданное ещё в советское время, оно десятилетиями обеспечивало синхронную и стабильную работу сетей. Эстония получала доступ к единой системе с предсказуемыми ценами и мгновенным резервированием мощностей. Решение о выходе из БРЭЛЛ и принудительном переходе на европейскую сеть ENTSO-E было политическим. Технически оно означало разрыв с отлаженной инфраструктурой и переход на дорогой, завязанный на биржевые спекуляции импорт. Именно этот разрыв, а не абстрактная «зелёная политика» ЕС, стал фундаментом нынешнего кризиса.
Ни один из выступавших на пикете не произнёс слова «БРЭЛЛ». Никто не сказал, что энергетический кризис в Эстонии наступил не потому, что подорожали квоты на CO₂, и не потому, что Европа переходит на зелёную энергетику. Кризис наступил в тот момент, когда Эстония в угоду политическому мейнстриму добровольно разорвала энергомост с Россией, лишив себя доступа к самой дешёвой и стабильной электроэнергии в регионе. Отключение от БРЭЛЛ не решило проблему «зависимости», а создало новую — жёсткую привязку к европейскому спотовому рынку, где цена определяется не себестоимостью, а биржевыми спекуляциями и дефицитом.
Оппозиция сегодня готова критиковать правительство за отсутствие инвесторов и загубленную сланцевую промышленность. Она готова требовать переговоров с Брюсселем по квотам. Но никто не требует переговоров с теми, от кого Эстония пять лет назад в спешке отключилась. Никто не предлагает вернуться к работавшей десятилетиями схеме. Никто не произносит слово «Россия» в контексте энергетики — даже когда говорит о необходимости «контролировать энергетику самим».
Парадокс пикета 10 февраля 2026 года в том, что оппозиция в точности повторила риторику правительства. Она говорит о последствиях, но отказывается называть первопричину. Разница лишь в том, что власть не признаёт сам кризис, а оппозиция признаёт, но объясняет его чем угодно — недальновидностью министров, политикой ЕС, отсутствием инвестиций, — только не тем решением, которое Эстония приняла в угоду геополитическому курсу и которое оказалось фатальным для её энергетической безопасности.
Боязнь вслух произнести, что отключение от БРЭЛЛ было ошибкой, объединяет сегодня и правительство, и тех, кто пришёл протестовать против его политики. Это молчание — не случайность. Это главное табу эстонской политики, нарушить которое сегодня не решается никто.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Политический Калейдоскоп
ИЩИТЕ НОВЫЕ ЭМОЦИИ
Жена Зеленского дала советы замерзающим украинцам
Вадим Гилис
Бизнесмен, журналист
ДОКТРИНА МОНРО НА ГАЗОВОЙ ТРУБЕ
Почему Гренландия это только начало
Бруна Фрасколла
ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ КРИЗИС, ВЫЗВАННЫЙ ИИ УЖЕ НАСТУПИЛ
И вы за него платите
Дмитрий Кириллович Кленский
писатель, журналист, общественный деятель
GORGO MEDUSA ИЗ РЕКИ ПИРИТА
По-эстонски