БОГА НЕТ — ВСЕ ДОЗВОЛЕНО :: IMHOclub - Территория особых мнений

ИСТОРИЯ

Сегодня

Александр Филей

Латвийский русский филолог

БОГА НЕТ — ВСЕ ДОЗВОЛЕНО

Духовная подоплёка западных стратегий по десуверенизации России

Участники дискуссии:

1

2
Последняя реплика:

6 часов назад

Леонид Радченко

Главная задача противников России — расчленить её любым способом. На это работают сотни исследовательских институтов, на это направлены усилия многочисленных «фабрик мысли», по этим вопросам защищаются докторские диссертации, публикуются (в открытом и полуоткрытом пространстве) откровенные монографии. Впрочем, сегодня англосаксонские политические круги не скрывают, что России, согласно их концепции, быть не должно.

Для достижения этой цели нужно использовать серию удушающих приёмов. И, ослабив, растерзать Россию как лоскутное одеяло на множество фрагментов. Тем более границы уже очерчены. Дело осталось за малым: возбудить народы, веками входящие в состав России, на предмет борьбы за свою полную автономию или государство. Это гарантирует успех. Помните, как у Верховенского: «...мы сначала пустим смуту. Я уже вам говорил: мы проникнем в самый народ... Мы пустим смуту, что всё поедет с основ». Советский Союз разваливали именно так. Собственно, и Российскую империю тоже. И неважно, что Россия до 1917 года была устроена по губернскому принципу. Так или иначе, в ней уже были вполне сформировавшиеся национальные образование: Великое княжество Финляндское, Царство Польское, Балтийский край, Туркестанский край. Там всё было организовано по большей части по национально-этническому принципу. Своё самоуправление, свои законы, свои обычаи и уклады. Россия никого не притесняла, никого не умаляла. Каждый народ вправе жить так, как считает нужным.

И это-то стало основой антироссийской подрывной работы. Власти России вели себя мягко и гуманно по отношению к иноязычным и иноверным народам, привлекая их под своё крыло просвещением и человеколюбивым отношением. Да мы и не можем по-другому. Мы не британцы и не французы, которые расстреливают из пушек и кладут на гильотину любых несогласных. Лондон, Париж, Мадрид и Вашингтон по живому сшили свои национальные одеяла. Кровь и слёзы тысяч невинных для них не имели и не имеют никакого значения. Люди, веками живущие на своей земле, никого не волнуют. Эта деструктивная черта стала основообразующей для национального менталитета англосаксов. Забвение ценности человеческой жизни в пользу своих материальных интересов — это константа, въевшаяся в плоть глобального Запада. Это, по сути, забвение Бога. А по Ивану Карамазову, если Бога нет, всё дозволено.

На Западе читают Достоевского, но очень избирательно. Там очень любят его, скажем так, вынужденный роман «Игрок», написанный им за двадцать шесть дней в октябре 1866 года, когда, подчиняясь кабальным условиям контракта с издателем Стелловским, великий русский писатель в сотворчестве с молодой стенографисткой Анной Сниткиной набрали текст, связанный с личным жизненным опытом. Он пришёлся по душе массовому европейскому читателю: свеженько, актуальненько, современно. А вот большие романы Фёдора Михайловича западному обывателю не по силам. Сложно, глубоко, многословно. В крайнем случае вспомнят о детективных перипетиях в «Преступлении и наказании».

Между тем, именно Достоевский последовательно считал, что Западная Европа на заре своей новой истории утратила истинное христианство, подменив его формальной моралью. Приобщение западной публики к подлинному учению, по его убеждению, возможно только через проповедь «русского Христа» — Христа, сохранившегося в Православии.

Запад чувствует, что Россия — иная. Что русский человек впитал в себя всю чистоту православного мировидения. И это пугает и отвращает. Поэтому попытки десуверенизации и деисторизации России будут повторяться: они неизбежны. Чтобы они стали максимально эффективны, нужно, чтобы народы, выкормленные и облагодетельствованы Россией, стали её непримиримыми злейшими врагами. Это своего рода провоцирование синдрома Павла Смердякова в этносах, которых Россия в разные свои эпохи — при великих князьях, при царях, при советском строе — с любовью и смирением причастила к своей духовно-нравственной картине мира.

И здесь первой на ум приходит Финляндия. У финнов до России не было своей государственности, а их культурный канон пребывал в зачаточном состоянии. Шведы воспринимали финнов как недолюдей ещё в семнадцатом столетии и отказывали им в праве называться отдельным народом. Внук Екатерины Великой, Александр I во время Сейма в Борго с 10 марта по 7 июля 1809 года заложил основы финского национального самосознания, очертив Финляндию в её административно-политических границах. Те почти четыре месяца стали отправной точкой для более чем двухсотлетнего существовании суверенного Финского государства. За местным населением император Всероссийский милостиво сохранил лютеранско-евангелическую веру, а также все традиционные права сословий (дворянства, духовенства, буржуазии и крестьянства).

На территории княжества не вводилось крепостное право. Высшим административным органом стал Правительственный совет (позднее — Императорский Финляндский Сенат), членами которого могли быть только и исключительно уроженцы Финляндии. Все таможенные сборы и налоги оставались внутри Финляндии. Позже страна получила собственную денежную единицу — финскую марку, а также собственную почтовую службу. Представьте себе, что такую же политику в том же 1809 году проводит Англия в Бенгалии или хотя бы Ирландии, Франция в Окситании или Канада — среди своих индейских народов. Не представляется? То-то и оно.

Через сто тридцать лет последовала своеобразная благодарность. Осенью 1941 года, во время наступления немецких и финских войск на Ленинград, когда Советское государство переживало один из самых драматических моментов в своей истории, президент Финляндии Ристо Рюти заявлял посланнику нацистской Германии в Хельсинки, что «Петербург (Ленинград) больше не должен существовать как крупный город». Он на голубом глазу предлагал своим нацистским партнёрам сделать реку Неву новой границей Финляндии. В октябре 1941 года Рюти посетил захваченный вермахтом Выборг вместе с главнокомандующим Карлом Густавом Эмилем Маннергеймом, где они торжественно праздновали возвращение территорий, потерянных в Зимнюю войну.

На этом финская смердяковщина не закончилась. У тамошних политиков была заранее подготовлена речь, приуроченная к ожидаемому падению Ленинграда. Текст по запросу государственной телерадиокомпании Yle написал влиятельный политик Юхо Кусти Паасикиви. В образце ораторского искусства выражалась вера в скорое падение Ленинграда под ударами немецких войск. В условиях сильного влияния нацистской Германии в начале войны он готовился публично заявить о крахе советской системы и установлении новых, безопасных границ в регионе. Поскольку Паасикиви должен был зачитать текст по запросу финского радио (Yle), он планировал произнести её в эфире Yle в виде официального радиообращения к нации сразу после того, как падет Ленинград. Между прочим, будущий президент Финляндии на минуточку.

Финны до сих пор строят своё великое пространство от Белого моря до Урала. За счёт России, конечно же. Раньше подрывная работа в области культуры и идеологии происходила через фондовые контакты, через программы учительского и студенческого обмена, через этнографические поползновения. Теперь другое дело — Финляндия оформилась в НАТО. И там активно и последовательно размещается летальная военная инфраструктура. Другое дело, что, вспыхни там конфликт, центры принятия решения в Хельсинки станут законной мишенью для российских вооружённых сил. Финны — здравомыслящие — это понимают, в душе по этому поводу сокрушаются, но сказать ничего не могут. Найдут, посадят, приговорят. Цензура в финских СМИ сродни израильской: блоха не прошмыгнёт.

Сначала от России откололи приграничные области: Польшу, Прибалтику, самих финнов, Бессарабию, всю Среднюю Азию. Теперь гидра пускает корни внутрь, в веками складывающееся тело российской государственности. А не замахнуться ли нам на Волгу с Уралом? Почему бы не расшатать то, что со стороны кажется не расшатываемым? Оторвать Волгу от Руси — почему бы и не да?

Эти идеологические выкладки — далеко не безобидная фигура речи. Не шалости оголодавших лимитрофов. Проект «Идель-Урал» на глазах трёх-четырёх поколений наших людей трансформировался из геополитического проекта нацистской Германии, выношенного главным специалистом по евреям и славянам балтийским немцем Альфредом Розенбергом в идею «антиимперского движения», которая сегодня базируется на Украине. Исторически термин «Идель-Урал» (Волго-Уралье) возник ещё во время Гражданской войны как идея создания единого Урало-Волжского штата, объединяющего тюрко-мусульманские народы региона.

Во время Второй мировой войны нацистское руководство решило использовать эту идею в пропагандистских и военных целях. В 1942—1943 годах в системе Вермахта началось формирование легиона «Идель-Урал» (Волго-татарского или Татарско-башкирского легиона). В него вербовали советских военнопленных из числа представителей народов Поволжья и Урала (татар, башкир, чувашей, марийцев, мордвы, удмуртов). Для пропаганды среди нерусских народов СССР использовалась созданная его министерством доктрина «порабощенных народов». Однако сам Гитлер и верхушка СС, воспитанные всё же в духе истинного арийства, с большим подозрением относились к созданию вооруженных формирований из «неарийских» народов. Поэтому после серии восстаний и массовых переходов легионеров на сторону советских и европейских партизан (например, подпольная группа Мусы Джалиля), легион «Идель-Урал» был снят с фронта и использовался в основном на тыловых и охранных работах в Европе.

В современной Украине с лёгкой руки англосаксонских эмиссаров проект получил новую жизнь в качестве платформы политической деколонизации России. Весной 2018 года татарские и эрзянские активисты (в том числе политэмигрант Рафис Кашапов и эрзянский национальный активист Сиресь Боляеэнь) при поддержке украинских националистических и общественных организаций объявили о создании движения «Свободный Идель-Урал» с центром в Киеве. Организация выступает за выход республик Поволжья (Татарстан, Башкортостан, Чувашия, Марий Эл, Мордовия, Удмуртия) из состава России и создание независимых государств. Их деятельность сегодня как будто носит карманно-декоративный характер. На Украине с размахом издаются политические карты «Идель-Урала», а также проводятся форумы и акции, направленные на привлечение международного внимания к правам коренных народов России.

Официальным, как бы юридическим поводом для стимулирования национал-сепаратистских движений внутри России является старый, пропахший канцелярской тушью Закон США о порабощенных нациях (Captive Nations Week), принятый в 1959 году Конгрессом США. В этом американском документе «Идель-Урал» традиционно упоминается как одна из наций, нуждающихся в самоопределении. Американские и британские неправительственные фонды (такие как Фонд Джеймстауна) на экспертном уровне анализируют проекты переустройства России и регулярно публикуют доклады, поддерживающие доктрину внедрения в массовое сознание европейцев и россиян по поводу расширения национально-политических автономий.

Ладно киевский штаб «Идель-Урала» — там, по сути, хватит одного российского «Кинжала». Другая, более ощутимая угроза — это раздражение политических и религиозных чувств морально неокрепшей постсоветской молодёжи. Молодые люди со времён распада Советского государства ходят неприкаянными — это факт. Ими всерьёз никто не занимается. Пионерия, комсомол — всё ушло в прошлое, превратившись в милые нашему сердцу отголоски великой эпохи. Сиюминутные проекты не в счёт: они не несут в себе воспитательно-просветительского заряда. Всё или корысти для, или отчёта ради. Значит, найдутся доброхоты, которые не сразу, но постепенно перехватят инициативу.

Янычаризировать русскую молодёжь — сладкая мечта западных кураторов деструктивных стратегий. Отсюда и увеличение темпов, масштабов и, не побоюсь этого слова, качества вербовки молодых людей разного возраста и социальной направленности по всем субъектам Российской Федерации. Их путём нейролингвистической манипуляции по лекалам англо-американских психотехнологий превращают в шахидов, готовых по первому требованию совершить любой диверсионно-террористический акт против своей Родины. Потом они сидят с каменно-отрешёнными лицами, рыдают, умоляют о прощении; раскаиваются в содеянном; рвут на голове волосы их родители в залах суда по всей стране; судьба, жизни сломлены, погублены. Морально картина тяжелейшая. Фильм Андрея Медведева «Предательство» — о них, о жертвах соросовской системы образования, которую в России с такой нежностью выпестовали чиновники девяностых годов.

Почему наши ребята так легко поддаются воздействию — тема для десятков лекций и публикаций. Как человек, имеющий отношение к лингвистике, добавлю лишь то, что у меня возникает стойкое ощущение: мошеннические схемы выуживания значительных денежных средств у людей более старшего возраста и схемы вербовки в террористы юношей и девушек со взором горящим построены по одним и тем же технологическим принципам. Это, объективно говоря, экспериментальное внедрение самых современных методик подавления сознания с помощью тончайших приёмов эмоционального манипулирования: совсем на короткое время — но надолго и не надо. Хватает, чтобы бросить гранату в окно военкомата или поджечь релейный шкаф. Потом приходит прозрение — запоздалое. И это вызов, с которым российское руководство не может не считаться. У меня складывается впечатление, что пока работа ведётся вполсилы. Если противник захочет, он может надбавить жару. И это уже по-настоящему опасно.

Меня пока в этом ключе будет интересовать форма квазирелигиозной пропаганды. На исконно мирные земли Поволжья и Урала проникает ультрарадикальный салафитский ислам. Это закрытые общества, изолированные субкультуры, в которых первую скрипку играют самозваные проповедники «модного» ваххабизма, который упакован в очень привлекательные формы. Молодёжи — как среднеазиатской, так и собственно российской (зачастую независимо от того, славянская она или тюркская) с помощью новейших рекламных техник внушается идея якобы возврата к образу жизни времен пророка Мухаммеда. Это происходит очень широко.

Ключевым инструментом являются тщательно продуманные проповеди в некоторых мечетях или неформальных религиозных кружках. В Казани, в Уфе, в Саранске, в городах, где существует сплочённая мусульманская община, условно говоря, есть мечети, где исповедуется традиционная форма ислама, а есть мечети, служители которых имеют тесные полуподпольные связи с фондами религиозной поддержки, упирающиеся в турецкие и аравийские круги влияния. И там говорят те вещи, которые «не надо». Так десятки лет назад начинал свой путь радикальный исламизм во Франции, в которой сегодня функционируютде-факто автономные салафитские анклавы со своим уставом, и туда белому человеку вход строго заказан. Под страхом, мягко говоря, очень больших неприятностей.

Однако одних мечетей мало. Пропаганда ваххабитских идеологем происходит через распространение печатных материалов и цифрового контента (социальные сети, мессенджеры). Лже-имамы, бойкие менеджеры Исламского государства осуществляют вербовку молодых граждан, недовольных текущим социально-экономическим положением через позиционирование течения как «социального протеста» или единственного «чистого» пути. Наиболее уязвимыми регионами остаются области и республики Северного Кавказа и крупные мегаполисы.

Идеологи радикальных течений, профессионально исполняющие свои обязанности, очень грамотно адаптируют свои нарративы под запросы современной молодежи, смещая фокус с классических богословских текстов на темы социальной справедливости, протеста и «героизации» праведников-мучеников, борцов за идеальное мироустройство. В пропаганде грубейшим образом искажаются исламские доктрины с целью оправдания насилия (так называемый джихадизм). Эмоциональный контент тоже «причёсывается» под текущую ситуацию: в ходу динамичные видеоролики, аудиообращения и визуальные материалы, адаптированные под платформы быстрого доступа.

Вот вам и «…мы сначала пустим смуту…». Эти явления базовые — их нельзя недооценивать. Глубоко убеждён, что вся эта вербовочно-пропагандистская работа носит подготовительный характер.

Такая же работа активно велась в 1900-е годы: по всей Российской империи пышным цветом распускались революционно-радикальные издания, в которых прямо или подспудно манифестировались разрушительные для России в любой её форме автономистские и сепаратистские концепции для приграничных народов: латышей, азербайджанцев, финнов, поляков, грузин, эстонцев, малороссов. Государственная цензура, жандармерия, ответственные чиновники реагировали весьма вяло. И не заметили, как сначала пришла война, а потом и царя свергли. Быстренько, за пять минут.

Она же велась в 1980-е годы, когда в пыльных самиздатах, на слётах и планёрках, со страниц маргинальных до поры до времени провинциальных изданий, на полузакрытых богемных квартирниках завербованными людьми обсуждались и внедрялись в сознание слушателей конкретные планы развала Советского Союза. Их слушали, им внимали, их потом начали боготворить. А они поднимались всё выше и выше, занимая всё более ответственные должности, пока не дослужились до временщиков, которых при другом раскладе никто бы не назначил командовать кинопрокатом.

То же самое происходит и сейчас: только технологии изменились. Вместо бумажных манифестов и радиосводок — блоги и стримы, подкасты и квазиэкспертные колонки. Закрытые молельни, чаты для избранных.

Цель та же самая: добиться того, чтобы России не было. Она не меняется с годами, десятилетиями, веками. Пока цел и здрав наш противник, эта цель будет сохраняться. По-другому никак. Если только идея нашего великого Фёдора Михайловича Достоевского о том, что русский народ, несущий в себе образ Иисуса Христа, встанет и поведёт за собой европейские, погрязшие в отступничестве, не сбудется. А сбудется ли?